И теперь этот мужчина. Этот Хоронос.

- Я ценю ваш комплимент, - в конце концов сказала она.

- О, это не комплимент, это наблюдение. Если бы ваша работа не была блестящей, я бы так не сказал.

- А что, если моя работа - отстой?

- Тогда я наберусь смелости и скажу вам. Но, конечно, только если вы сначала спросите меня.

Веронике он нравился. Она считала, что он выглядел аристократично, а может быть, благодаря огромному опыту стал утонченнее. Его лицо было поразительно красивым - идеальные резкие углы и линии. Его глаза были темными, но она не могла различить их цвет.

По необъяснимой причине Вероника почувствовала покалывание.

- Почему именно вас интересует субъективная психология в современном искусстве, мистер Хоронос?

- Я полагаю, женская загадочность.

- Что?

- Ваши картины символизируют то, чего мужчины никогда не могут понять в женщинах, - ответил он, краем глаза разглядывая холст, перед которым она стояла. - Это ваш камуфляж, который вызывает у меня... любопытство. Не обязательно то, что говорит ваше искусство в целом, но то, что вы говорите о себе.

- Это довольно грубо, мистер Хоронос.

- Извините. Я просто пытался быть объективным, - он снова улыбнулся, - по отношению к объективному художнику.

Полотно, к которому он обратился, было ее самым нелюбимым из новой коллекции. Оно называлось "Головокружительный красный". Крошечная фигурка из палочек стояла на темно-красном фоне, а более темные завитки красного, кроваво-красного - переплетались на заднем плане. Фигура выглядела заброшенной, что было именно тем, что она хотела изобразить.

- Хорошо, - с вызовом произнесла она. - Что эта картина говорит обо мне?

Он ответил без колебаний.

- Это выражение сексуальной несостоятельности, раз уж вы спросили. Разочарование в, я бы сказал, очень молодом сознании. Эта картина о вашем самом первом сексуальном опыте.

Вероника старалась не реагировать. Этот парень - экстрасенс? "Головокружительный красный" был ее попыткой изобразить, что она чувствовала после своего первого раза. Ей было семнадцать. Мальчик оставил ее раненой, истекающей кровью и ужасно... разочарованной. Она никогда не чувствовала себя более неуверенной в этом мире.

- Конечно, это только моя интерпретация, - вынужден был добавить Хоронос. - Только вы можете знать истинное значение этой картины.

- Вы хотите, чтобы я вам сказала?

Он отреагировал так, словно его ужалили.

- Боже мой, нет. Художники никогда не должны предавать свою музу. На самом деле, я был бы разочарован, если бы вы это сделали.

Вероника почувствовала, как ее охватывает какое-то смутное удивление. Она не знала, что это было, но знала, что это определенно было сексуально.

Хоронос взглянул на свои часы "Ролекс".

- Выставка почти закончилась. Я бы хотел просмотреть еще немного, если вы не возражаете.

- Пожалуйста, сделайте это.

- Было приятно познакомиться с вами, мисс Полк.

Она кивнула, когда он отошел.

- Кто это был? Мужчина твоей мечты?

Теперь рядом с ней стоял Стьюи. Он был ее менеджером и агентом по продажам, хотя и любил называть себя ее "сутенером". Он старался одеваться как можно более нелепо; по его словам, это "подчеркивало" его "бунтарство". Сегодня вечером на нем был белый пиджак поверх черной футболки с надписью "Мэпплторп в Коркоране", серые брюки в розовую крапинку и кожаные ботинки длиной до колен. Его идеально прямые черные волосы и челка, а также ботинки делали его похожим на принца Вэлианта из панк-клуба.

- Он просто какой-то парень, - ответила Вероника.

- Просто какой-то парень? Мне кажется, он внес какую-то серьезную искру в твои девичьи работы. Перестань пялиться на него.

- Его зовут Хоронос, - сказала она. - Что это за имя? Грек? Он не похож на грека.

- Нет, но я скажу тебе, как он выглядит. Богато. Может быть, я смогу подоить его. Ему понравился "Головокружительный красный"?

- О, Стьюи, ему не понравилось, - пожаловалась она. - Это моя самая сильная боль за последние годы.

- Ему понравилось. Доверься мне. Я увидел это в его глазах.

Несколько посетителей поприветствовали ее и поблагодарили их обоих. Прозвучали обычные комплименты, на которые Вероника отреагировала скучающе. Большая часть ее внимания была прикована к Хороносу, стоявшему в другом конце зала.

- Я думаю, он критик, - сказала она минуту спустя.

- Ни за что, принцесса. Костюм у этого парня просто шикарный. Искусствоведы покупают свои костюмы в "Пенни". И ты видела бриллиантовую булавку у него на лацкане? Он разгуливает с деньгами.

- Т-ссс! Он возвращается.

- Хорошо. Посмотри, как Стьюи отводит его в химчистку.

Коммерческая интуиция Стьюи всегда попадала в цель, и именно поэтому Вероника терпела его нелепый гардероб и прическу. Сегодня вечером он продал двенадцать ее картин, одна из них - "Дитя с матерью", инверсия традиционной темы - за 10 000 долларов. Однако теперь она чувствовала себя запуганной. Она чувствовала себя второсортной, хотя и знала, что это не так.

- Не проси больше тысячи, - сказала она.

Стьюи рассмеялся.

"Боже, какой же он красивый", - подумала она, когда он подошел.

Легкое покалывание беспокоило ее. Стьюи был прав. Она пялилась на него.

- Очень впечатляющая выставка, - сказал Хоронос со своим странным акцентом.

- Спасибо. Не хотите ли шампанского?

- О, нет. Алкоголь оскорбляет восприятие. Муза - это храм, мисс Полк. Никогда не следует поносить ее. Помните об этом.

Вероника едва не заерзала на месте.

- Здравствуйте, сэр, - представился Стьюи. - Я Стюарт Арлингер, торговый представитель мисс Полк.

- Хоронос, - представился Хоронос и отказался от рукопожатия.

Он самодовольно посмотрел на Стьюи, как владелец отеля на коридорного.

- Вы искусствовед? - спросила Вероника.

Хоронос рассмеялся.

- Боже упаси. Я не такой, совсем не такой. И сам я не художник.

- А кто же тогда вы?

- Я уже говорил вам, - на его лице снова появилась слабая сдержанная улыбка. - Я любитель подглядывать. И искусство - это то, чем я наслаждаюсь.

Внезапно он повернулся к Стьюи.

- Я бы хотел купить "Головокружительный красный".

- Я был бы рад продать его вам, мистер Хоронос, - ответил Стьюи. - "Головокружительный красный" - это довольно глубокое и важное творческое заявление, не так ли?

- Я осознаю художественное значение этой работы.

- Но, боюсь, запрашиваемая цена высока.

Хоронос нахмурился.

- Я не спрашивал вас, сколько это стоит, я сказал, что хочу это купить, мистер Арлингер.

Стьюи не колебался.

- Двадцать пять тысяч долларов.

Вероника чуть не упала в обморок.

"Будь ты проклят, Стьюи! Этот кусок дерьма не стоит и двадцати пяти центов!"

Выражение лица Хороноса не изменилось.

- Мои люди будут здесь ровно в восемь утра. Пожалуйста, проследите за надлежащим переездом картины.

- Это совсем не проблема, сэр.

Хоронос внезапно начал отделять банкноты от пачки наличных, которые затем положил в конверт и протянул Стьюи. Он повернулся к Веронике, улыбнулся своей загадочной улыбкой и сказал:

- Спокойной ночи, мисс Полк.

Затем он вышел из галереи.

- Христос на доске для серфинга! - Стьюи лихорадочно пересчитал деньги в конверте.

У Вероники слишком кружилась голова, чтобы думать.

- Я не могу в это поверить, - пробормотал Стьюи.

Он протянул Веронике конверт. В нем было 25 000 долларов стодолларовыми купюрами.

* * *

Мысли о Хороносе крутились у нее в голове всю ночь, она почти не спала. Следующим поздним утром ее разбудил телефонный звонок.

- Привет, Вероника. Давно не было вестей, - это была ее подруга Джинни.

- Как продвигается работа над романом?

- Неплохо. Но тебе это понравится. У моего издателя хватило наглости посоветовать мне сокращать размер моих книг, потому что цена на бумагу выросла. Это все равно что посоветовать тебе использовать меньше красок.

- Что только не сделаешь для искусства? Так что собираешься делать?

- Писать книги покороче. К черту искусство. Видела бы ты мою закладную.

Джинни писала мрачные, обманчивые романы, которые критики осуждали как "темные порнографические эпизоды, свидетельствующие о полном разрушении института брака в частности и морали в целом". Джинни клялась, что эти рецензии увеличили продажи ее книги, в то время как второстепенные критики превозносили ее как гения неофеминистского движения. Ее темы были все те же: мужчины не годятся ни для чего, кроме секса, и им никогда нельзя доверять. Ее последняя книга "Любовный лабиринт", разошлась миллионным тиражом.

- На днях я встретила самого замечательного мужчину, - сказала Джинни.

- Я думала, ты ненавидишь мужчин.

- За исключением грелок для кровати, я их никак не воспринимаю. Но этот был другим.

- Я слышала это раньше.

- Ты только послушай! На прошлой неделе я раздавала автографы в торговом центре. При раздаче автографов большинство людей заискивают перед тобой. Но этот парень все время говорил о функциях прозаической механики, синтаксической проекции образов, творческой динамике и тому подобном. И это было действительно забавно, потому что в нем не было ни капли фальши. Когда ты в последний раз встречала человека, в котором не было бы и капли фальши?

- Никогда, - сказала Вероника.

- Он был таким восторженным, понимаешь? О литературе, об искусстве. Когда ты в последний раз встречала мужчину, который был бы в восторге от...

- Никогда, - повторила Вероника. - Таких не бывает.

Но потом она нахмурилась. Этот мужчина был похож на...

- Как он выглядел? - спросила она.

- О, Боже, Верн. Любитель плавления трусиков. Высокий, стройный, отлично одевается и лицом похож на Костнера или кого-то в этом роде. Правда, он был старше и очень утонченный, и у него были самые красивые длинные седые волосы. И акцент, возможно, немецкий или славянский.

Вероника широко улыбнулась. Это прозвучало совсем как Хоронос.

- Его зовут Хоронос, - мечтательно добавила Джинни.

Последовавшая пауза показалась бесконечной.

- Верн? Ты еще здесь?

- Э-э-э... - это было слишком большое совпадение. - Я встретила его вчера вечером на своей выставке в Сарнатхе. Он заплатил двадцать пять тысяч за одно из моих полотен, и ты права, он сексуальный.

- Это возмутительно! - Джинни вскрикнула. - Тогда он, должно быть, и тебя пригласил на отдых, верно?

- На какой отдых?

Джинни была в замешательстве.

- Это собрание, которое он проводит каждый год в своем поместье, что-то вроде арт-группы. Он называл это своим "эзотерическим отдыхом", своим шансом стать артистическим "вуайеристом".

Вероника нахмурилась еще сильнее.

- Он сказал, что ему нравится находиться рядом с художниками, скульпторами, поэтами, общаться, веселиться, узнавать друг друга. Что-то в этом роде.

Вероника закипела. Ее лицо вспыхнуло.

- И я сказала ему, что поеду. Там будут и другие люди. Двое парней, его помощники, и еще люди, о которых я никогда не слышала. О, да, и Эми Вандерстин тоже будет там.

- Ты шутишь! - Вероника чуть не закричала.

Эми Вандерстин была одним из самых известных режиссеров-феминисток в Голливуде. Внезапно Вероника почувствовала себя брошенной. Почему ее не пригласили?

- Что ж, я надеюсь, ты хорошо проведешь время, - сказала она.

Джинни поняла это по тону ее голоса.

- Ты злишься, да? Ты злишься, что меня пригласили, а тебя нет.

- Я не сумасшедшая, - усмехнулась Вероника. Она была сумасшедшей, это точно. Она понимала, что в этом не было никакого смысла, но она была вне себя от ярости.

- Я не хотела злорадствовать, Верн. Я не поеду, если ты разозлишься.

- Это глупо. Иди. Повеселись. Передавай привет Хороносу.

- Я так и сделаю, Верн. Пока.

Вероника бросила трубку. Но почему она так разозлилась? Это было глупо. Или...

Это была не просто мысль о том, чтобы что-то упустить. Это был Хоронос. Она хотела его внимания, его присутствия, его общих интересов. Это была криптограмма, которая подразумевала, что она менее достойна, чем другие люди. Недостаточно хороша.

"Проклятие!" - задумалась она.

Ее охватила депрессия.

Она просмотрела дневную почту, чтобы отвлечься. В основном счета и всякая всячина. Обновление для художественных мелочей. Но последнее письмо выглядело как приглашение на свадьбу, золотыми буквами на тонкой бумаге. Обратного адреса не было. Она открыла его и прочитала:

Уважаемая мисс Полк!

Было приятно познакомиться с вами. За те несколько минут, что мы поговорили, я ушел с чувством глубокого удовлетворения; у нас много общего. Я хотел бы пригласить вас в свое поместье на то, что я называю "эзотерическим отдыхом". В нем примут участие еще несколько местных художников и других креативных людей. Это то, чем я занимаюсь уже долгое время - называйте это развлечением. Это творческая встреча, на которой мы можем познакомиться с самими собой и своими работами. Если вы хотите присоединиться к нам, пожалуйста, свяжитесь с моей службой поддержки по указанному ниже номеру, чтобы узнать, как добраться.

Искренне ваш, Эрим Хоронос

Вероника завизжала от радости.

* * *

Когда она снова посмотрела на сирень, Джека уже не было. Лед в его пустом стакане растаял, а ключи от ее квартиры он оставил на барной стойке. Как долго она рассказывала о событиях, которые привели к ее приглашению? Ее глаза увлажнились; она знала, как Джек воспримет это, но что она могла поделать? Она должна была быть честной.

Крейг, бармен, принес ей еще выпивки. По его долгому взгляду она поняла, что он точно знает, что произошло.