"Заниматься сексом с похищенными детьми, - подумал он. - Что не так с миром?"
- Капитан Кордесман, с вами все в порядке?
- Да, - тихо сказал он.
Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Наконец, момент со всей его чернотой рассеялся.
Ян Бек как-то странно смотрела на него.
- А как насчет отпечатков? - спросил он.
- Вы уверены, что с вами все в порядке, сэр?
Джек почувствовал, что теряет самообладание, что злой дух пожирает его сердце и разум.
"Соберись с силами", - взмолился он про себя.
- У меня просто был неприятный момент, Ян. Но я в порядке.
Пауза затянулась. Теперь Ян Бек выглядела необычно серьезной.
- Больше ничего не могу сказать. Мы можем поговорить об этом позже, если захотите, - пауза затянулась. - Я вроде как слышала, что...
- Вы слышали, что моя девушка бросила меня, и я пьяница, и я не в себе с тех пор, как началось дело Лонгфорда, верно?
- Ну...
Она была слишком вежлива, чтобы ответить. Джек понимал, что сбивается, но почему? Почему сейчас? Даже после Лонгфорда он не опускался так сильно. Он чувствовал себя бессильным. Он вспомнил надпись, которую прочитал прошлой ночью:
"Потеря любви равносильна потере самого себя".
Была ли Вероника катализатором?
- Расскажите мне об отпечатках, Ян.
- Специалисты не позаботились о том, чтобы их снять. Все это кольцо высотных зданий расположено очень близко к заливу, и уровень грунтовых вод там очень низкий. Земля там становится очень грязной, когда идет дождь. Тем не менее, мы смогли установить схему шага. Уверенная походка, широкие шаги. Следы указывают на то, что он высокий и, вероятно, тяжелый, крупный мужчина. То, что осталось от отпечатков, было довольно глубоким. И мы знаем, что он не спускался по веревке с балкона. Я нашла его отпечатки на перилах балкона под квартирой Баррингтон.
- Значит, он спускался вниз голыми руками? - спросил Джек.
Ян Бек кивнула.
- С балкона на балкон, до земли. Может быть, этот парень бывший военный или что-то в этом роде.
"Что у меня есть? - спросил себя Джек. - Передо мной сексуальный маньяк с одиннадцатидюймовыми волосами на лобке и членом больше, чем скалка. Пользуется ли он обычным ножом? Нет, он пользуется каменным ножом. Убивает ли он девушек, чтобы оттянуться? Нет, он убивает их как часть ритуала. Он оставляет свои отпечатки повсюду, потому что знает, что их нет в картотеке. Он даже режет себя. Он оставляет на жертве достаточно спермы, чтобы указать на повторный половой акт, но мы знаем, что он пробыл в квартире не более нескольких минут. И последнее, но не менее важное: он носит парик и обладает физической способностью спускаться с пяти этажей голыми руками. Передо мной типичный убийца? Нет, мне повезло. У меня есть совершенно уникальный убийца".
- Вчера вечером вы сказали, что обнаружили в ее крови экстракт какой-то травы.
- Я проверила это в Информационной системе по наркотикам и опасным веществам. Что бы это ни было, этого нет в их списке, - сказала Ян Бек.
Это был межведомственный каталог наркотиков, который Управление по борьбе с наркотиками предоставляло сторонним агентствам. Молекулярные компоненты неизвестного вещества были расшифрованы в цифровом виде и закодированы в их системе хранения данных. В этой информационной системе хранились данные о тысячах цепочек веществ.
- Если этого нет в их списке, сколько времени у вас займет идентификация вещества? - спросил Джек.
- Кто знает? - спросила Ян Бек. Она поставила свою "колу" на крышку анализатора крови. - Я была уверена, что это не Контролируемое опасное вещество и не фармацевтическое средство. Теперь мне не придется тратить время на выяснение, чем это не является. Я дам вам знать.
- Что-нибудь еще?
- Это все, сэр.
Джек встал и рассеянно оглядел лабораторию. Он не мог понять, что за импульс пришел к нему в тот момент. Долгие годы работа лишала его чувств. Теперь эти чувства возвращались, как стая обезумевших птиц. Возможно, ему нужно было погрузиться в себя сейчас - погрузиться в чувства. Возможно, ему нужно было больше.
- Где тело? - спросил он.
- Все еще находится в морге. К сожалению, у нас нет ближайших родственников, которым можно было бы его передать. Это немного печально.
"Немного печально", - мысленно повторил он.
- Что с ним будет?
- Государство похоронит его через шестьдесят дней.
Джек кивнул, пытаясь отвлечься.
- Мне нужно его увидеть.
Глаза Ян Бек сузились за огромными очками. - Труп?
- Все верно. Труп.
- Там не на что смотреть, сэр. Она зашита и упакована в пакет. Она...
Джек поднял руку, останавливая ее возражения.
"Она думает, что я сумасшедший", - понял он.
- Просто покажите мне труп, Ян.
Выражение ее лица стало напряженным. Она повела его по коридору. В полицейском участке были свои помещения для вскрытия: тела жертв наиболее жестоких убийств доставлялись сюда, а не в окружную больницу, чтобы ускорить сбор улик. Джек бывал здесь много раз. Они называли это место "магазинчик ужасов".
На блестящей черной двери было написано просто "Хранилище". Здесь не было выдвижных ящиков или чего-то подобного, только металлические столы, на которых лежали объемистые черные пластиковые пакеты. Прохладную комнату наполнил резкий запах - смесь формалина и йода.
Один из пакетов был крошечным: детский, как понял Джек. На другом столе лежало несколько пакетов поменьше. Куски. Ян Бек подошла к центральному столу. Ожидаемой застежки-молнии не было, вместо нее были большие металлические защелки. Пакет мерцал в свете флуоресцентных ламп.
Джеку нужно было видеть, вот почему он был здесь. Ему нужна была реакция, чтобы ударить его по лицу. Ян Бек расстегнула защелки на пакете, затем открыла внутреннюю часть из прозрачного пластика.
Затем она отошла в сторону.
В ушах Джека, казалось, воцарилась тишина - тишина пропастей или самых высоких мест на земле. Он и близко не видел того, что ему показывали. Но чье это было шоу? Божье? Судьбы?
"Вот что мир делает с людьми, - прошептал голос, который не принадлежал ему. - Вот что мы делаем, когда нам скучно".
Голова Шанны Баррингтон была выбрита; макушку закрепили металлическими скобами, а не швами. Она выглядела как плохой манекен. Печально известный Y-образный разрез - универсальный признак патологии - шел от ключиц до лобка, черный шов скреплялся большими черными стежками. Ее органы были взвешены, гистологизированы и заменены. Джек подумал об индейке в продуктовом магазине, начиненной собственными внутренностями.
Да, мир иногда так поступает с тобой - ради забавы. Миру было все равно. Он неподвижно смотрел на труп. Какое космическое ограбление. Белая кожа трупа почти светилась. Если это то, что мир дает тебе за то, что ты невинен, то мир наелся дерьма. Внезапно Шанна Баррингтон стала родной сестрой Джека, сестрой по зачатию. Не имело значения, что он ее не знал. Он знал ее по тому, что она собой представляла. Вот и награда за смелость мечтать: холодное хранение в пакете для трупов. Все, чего она когда-либо хотела, - это быть любимой, и это то, что мир дал ей взамен. Добро и зло не были противоположностями - они были одним и тем же, они были близнецами. Ужас был таким же властелином, как и Бог.
"Теперь ты моя сестра", - подумал он, чувствуя прилив крови к голове.
Он не знал, чего ему хотелось больше: смеяться или плакать.
Он усмехнулся сквозь стиснутые зубы. То, в чем он сейчас находился, - камера хранения человеческого мяса - давало ответы на все вопросы его жизни сразу. Ответ был таков: ответов нет ни на что. Ян Бек оценивающе посмотрела на него со стороны, в то время как Джек продолжал изучать труп. Голубые соски когда-то были розовыми от желания. Голубые губы когда-то целовались в поисках любви. Где-то под черной прострочкой скрывалось сердце, которое когда-то билось мечтами.
"Я отомщу за тебя, Шанна Баррингтон. Когда я поймаю ублюдка, который сделал это с тобой, я похороню его голыми руками и помочусь на его могилу. Я собираюсь скормить его по кусочкам злому, воняющему дерьмом миру, который его создал".
Он шагнул ближе, преодолевая головокружение от тысячи жестоких истин. Кончиком пальца он коснулся руки трупа.
"О да, - он обещал ей. - Я заставлю его заплатить".
На метро Фэй Роуленд добралась до станции "Кэпитол Саут" примерно за двадцать минут. Позднее утро привело к тому, что толпы людей поредели; это была приятная, спокойная поездка, которая навевала невеселые мысли. Предстоящие дела в Библиотеке Конгресса ее не беспокоили. Если бы можно было найти какую-то информацию, она бы ее нашла. Просто. Вместо этого она подумала о Джеке Кордесмане. Что с ним было не так? Она мало что знала о полицейских процедурах и еще меньше о самой полиции. Что-то разрушенное, казалось, таилось в глазах этого человека, утраченная жизненная сила. Что-то или сочетание обстоятельств заставило его стоять на краю каких-то развалин. Она не могла назвать конкретной причины для такого чувства; она знала, что бессмысленно заботиться о каждом грустном человеке в мире. Но Джек Кордесман уже преодолел эту черту. Он не был грустным, он был раздавлен. Он был раздавленным человеком, но каким-то образом он устоял.
Фэй Роуленд тоже одержала верх. Осколки, которые она видела в глазах Джека Кордесмана, она часто видела и в своих собственных. Она была влюблена один раз в жизни. Одного раза было достаточно. Он сбежал за две недели до свадьбы.
"Прости", - вот и все, что он сказал.
Возможно, любовь действительно была слепа, ее реакция не имела смысла. Фэй винила себя. Жалость к себе часто порождала самообвинение. Позже она узнала, что он спал с другими женщинами на протяжении большей части их отношений. Она рассудила, что он не заслуживает и ее мизинца.
Год спустя она, наконец, увидела правду. Ее единственным недостатком было то, что она доверяла тому, кто не заслуживал доверия. Настоящее редко оказывается настоящим.
"Одного раза достаточно", - подумала она, выходя из вагона в недра метро.
Вот тут-то и случился ее настоящий провал. Больше всего ее пугал риск того, что ей снова причинят боль. Фэй Роуленд постаралась бы избежать этого любой ценой, даже если бы это означало остаться одной на всю оставшуюся жизнь.
Так почему же она так упорно думала о Джеке Кордесмане?
Он был неряхой. Он был тощим, бледным, не в форме. У него были длинные волосы, что Фэй терпеть не могла в мужчинах, и, вероятно, он был алкоголиком. Что-то в нем привлекало ее. Возможно, преобладание или общее неприятие. Джек Кордесман одержал верх, и она тоже. Они оба знали, что к чему, потому что оба были в самом низу.
Эскалатор поднял ее из темноты к свету. Первая улица тянулась дальше, залитая грязным солнечным светом и изнуренными пешеходами. Черные лимузины проезжали мимо рядов бродяг в истлевшей одежде. Голуби массово испражнялись на белоснежные правительственные здания. Слева от Фэй возвышался Верховный суд. Справа от нее стоял чернокожий с суровым лицом, который спросил:
- Кокаин, экстази, мет? У меня есть все, что тебе нужно.
Здание Адамс-билдинг возвышалось над Секонд-стрит, захламленное и уродливое сооружение. На то, чтобы начать работу, всегда уходило время: объем текста был ограничен, а запросы на книги приходилось ждать по полчаса. Теперь справочник основывался на базе данных, которой было довольно просто пользоваться. Она открыла файл с темой, затем набрала "О".
"О" - Оккультизм.
- Куда ты исчезла прошлой ночью? - пожаловалась Вероника, прогуливаясь босиком по мягкой траве на заднем дворе.
Джинни выглядела отстраненной или усталой. На ней были белые шорты и оранжевая майка, и она сидела у бассейна, опустив ноги в воду.
- Я была с Жилем, - сказала она.
Вероника присоединилась к ней. Сквозь деревья просвечивало утро.
- Что случилось? - спросила она, лениво опуская ноги в воду.
- После отвратительного ужина, если можно назвать это ужином, Жиль повел меня на прогулку. Поместье огромное. Он водил меня по всем этим лесным тропинкам. Я легла спать только в два.
Вероника вспомнила, что она делала в два часа ночи. Теперь все это казалось похожим на сон. То, что сделал Марзен и что заставило ее сделать, сбило ее с толку. Она хотела рассказать Джинни, но это казалось слишком странным для общения.
- Я даже не помню, как это началось, - продолжала Джинни. - Он отвел меня к беседке в конце главной аллеи. Он сказал, что я прекрасно выгляжу в лунном свете - Боже, что за образ. Я знала, что он задумал. Следующее, что я помню, это то, что я лежу с голой задницей на полу этой беседки, и луна светит мне в глаза. Я так и не увидела его лица.
Вероника прикусила губу. Лица Марзена она тоже не видела.
- Что было дальше?
- Он начал вылизывать меня, - без обиняков заявила Джинни. - Довольно хорошая техника, могу я тебе сказать. Обычный парень не понимает, что делает, но этот... В общем, я как раз собиралась кончить, и Жиль остановился.
Веронике не нужно было спрашивать об остальном.
- Марзен обращался со мной точно так же, - призналась она. - Он сказал мне, что я должна полюбить себя, прежде чем смогу полюбить кого-то другого.
- Жиль сказал мне то же самое!
- Превращение, - пробормотала Вероника.
Джинни рассмеялась.
- Боже, мы с тобой пара дурочек. По крайней мере, теперь я не чувствую себя такой дурой.
Вероника наблюдала за рябью на воде. Затем она подумала о своих оргазмах, об их неистовстве, о необузданной дикости их высвобождения.
- Интересно, в какую игру они играют?
- Я же говорила тебе. Они пытаются нас запутать. Мужчины думают, что на женщин такое дерьмо производит впечатление, идиоты. Но...