"Женщина сверкнула своим бритым бобром в моей замочной скважине..."
Колльер потёр виски.
"Я либо увидел это, либо у меня была галлюцинация".
Что-то было не так с ним? Что-то клиническое, может быть?
Этого не может быть.
"Я знаю, что я не сумасшедший... и я никогда не принимал наркотики, так что это не могло быть каким-то наваждением".
И если это не было галлюцинацией, кто был этот сдержанный эксгибиционист с загадочным лобком?
Сначала босые ноги заставили его вспомнить Лотти, но теперь, когда он об этом подумал, бёдра показались ему слишком широкими, а плоть слишком мягкой для Лотти.
"Значит, миссис Батлер? Нет, - грубо подумал он. - Эта свежая "киска" никак не могла принадлежать старушке".
Женщина из Висконсина? Есть мысль. Колльер подумал о феномене группи, женщины, которые теряют свои запреты просто потому, что мужчина музыкант, профессиональный спортсмен или... телеведущий. Колльер слышал о таких вещах, особенно о более ярких мужчинах на канале. Как этот придурок Саванна Сэмми. Женщины отправляли ему свои трусики по почте, ради бога. Но что касается самого Колльера...
Он никогда не встречал "телевизионных группи" и сомневался, что таковые существуют для "Пивного принца".
Он покачал головой, сбитый с толку до головной боли.
"Галлюцинация или нет, что-то нашло на меня. Я возбуждён больше, чем когда-либо, так в чём причина?"
Но почему так негативно? То, что его половое влечение стало гипертрофированным, не означало, что с ним обязательно что-то не так, не так ли? Здоровое половое влечение было... здоровым. Что-то в нём снова проявилось: бурная реакция на сексуальное влечение через генетическое стремление к воспроизводству - в этом случае, учитывая количество семени, которое он выкинул в мусорный бак, он всё ещё был очень репродуктивным.
"Должно быть, это оно".
Колльер почувствовал себя намного лучше, придя к такому выводу, но, по правде говоря, ни одна из этих вещей не возбуждала его сильнее, чем обезьяна в зоопарке.
Причина была в ДОМЕ.
1857 год
Когда Н. П. Полтрок закрыл глаза, он увидел гнилые головы и кровь, пьющуюся из кубков. Он увидел конечности, отрубленные топорами и рубилами, и мужчин и женщин, голых и вполне живых, брошенных в чрево раскалённого угля. Он увидел детей, насилуемых в грязи безликими солдатами в жёсткой серой форме; на других просто мастурбировали и душили их. Лошади, волочащие стариков и женщин за петли на шее, регулярно скакали в горячем, дымном лагере; так же регулярно из ближайшего депо въезжали большие тюремные фургоны - фургоны, настолько набитые избитыми и голодающими, что рамы прутьев, казалось, готовы были лопнуть. Один солдат пронзил маленького мальчика штыком в глаз и бросил его в угольный пласт, в то время как маленькая девочка, не старше четырнадцати лет, но находящаяся в беременности, была брошена следом за ним. Это были видения, которые лились в темноту за закрытыми глазами Полтрока. Он слышал бесконечные крики и чувствовал вонь человеческого сжигания.
Когда он открыл глаза, другой смрад на короткое время заполнил его ноздри: старая моча.
Нездоров.
Болен.
Так чувствовал себя Полтрок с первого дня, как он подписал контракт с Гастом.
- Мы будем прокладывать сто миль путей в год, - сказал ему Гаст в тот день.
"Без сотни рабочих ты не сможешь", - подумал Полтрок, но предпочёл не озвучивать.
Гаст сказал ему это в кабинете особняка, который он делил со своей женой и детьми. Красивый дом в центре города, окружённый деревьями и полный цветов.
Так почему же Полтрок всё время чувствовал запах мочи?
Белки глаз Гаста казались жёлтыми, и Полтрок подумал, что заметил такой же взгляд у других мужчин, которых наняли.
"Просто моё воображение. Я нездоров, вот и всё. Слишком много выпил вчера вечером после долгой поездки..."
Сам Гаст выглядел именно тем, кем он был: чрезвычайно богатым владельцем южной плантации. Фрак, льняная рубашка, галстук-бабочка и заострённые кожаные туфли, которые блестели, как масло. Он стоял высокий и подтянутый, и морщины на его лице говорили о том, что ему должно быть больше пятидесяти. Подстриженные бакенбарды не смотрелись правильно на его грубом, чрезмерно серьёзном лице.
- Я уже нанял пятьдесят человек, некоторые из лучших железнодорожников в штате, - заверил Гаст. Он как раз повернулся, глядя в эркерное окно. - Но мне нужен управляющий. Вы.
Полтрок боролся с повторяющимися отвлечениями.
- Я ценю ваше предложение, мистер Гаст, - сказал он с отчётливым южным акцентом. - Но почему я?
- Потому что вы построили великие железные дороги в Огайо и Содружестве Пенсильвании. Мне нужен такой человек, как вы, чтобы руководить моими строительными работами.
Полтрок почувствовал головокружение. Он продолжал оглядывать комнату, её великолепную обстановку и драпировки, хрустальные вазы, наполненные цветущими ароматами, такая прекрасная красота, но затем подумал о самой странной вещи: всё это что-то скрывает... Дом, действительно, внутри и снаружи выглядел красивым, но ощущался... уродливым. Испорченным. Больным человеком в красивой одежде.
На мгновение - всего лишь долю мгновения - он снова почувствовал запах мочи. Но когда мгновение прошло, исчезло и навязчивое зловоние.
Чёрная служанка внесла серебряный поднос с чашками мятного чая. Она ничего не сказала, просто поставила сервиз на стол, взглянула один раз на Полтрока и ушла.
Взгляд показал Полтроку глаза, полные страха. Он снова закрыл глаза, нахлынувшая волна тошноты. Он не мог развеять возникший образ: две сильные белые руки сжали горло служанки, сжимая его до тех пор, пока тёмное лицо не стало ещё темнее, пока вены не вздулись, как дождевые черви, и не послышался треск костей в шее. Когда руки отпустили, рот мёртвой женщины открылся, чтобы выдавить обильный объём семени. Затем образ отступил, показав, чьи это были руки: Полтрока.
"Боже, помоги мне, - подумал он. - Откуда взялось это нечестивое видение?"
Полтрок никогда в жизни не думал ничего столь мерзкого. Он был богобоязненным христианином. Что заставило его увидеть такое зрелище?
Гаст обернулся, его жёлтые глаза... Должно быть, у него было какое-то заболевание печени.
- Работайте на меня, - сказал он и протянул Полтроку чек.
Это был мелко напечатанный чек на серо-лиловой бумаге. На нём было написано:
ВРУЧЕНО: ГОСПОДИНУ Н. П. ПОЛТРОКУ, УПРАВЛЯЮЩЕМУ "ВОСТОЧНОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГОЙ ТЕННЕССИ И ДЖОРДЖИИ", ПЯТЬДЕСЯТ ДОЛЛАРОВ.
Беспокойство дома затруднило реакцию Полтрока. Движение заставило его посмотреть на дверь. Он мог видеть фойе, где на второй ступеньке лестницы сидела неряшливая девочка-подросток в белом платье. Она гладила собаку - маленькую, неуклюжую тварь с тускло-коричневой шерстью - и чесала ей за ушами. На мгновение взгляд девушки устремился на Полтрока. Она застенчиво улыбнулась. Теперь голова собаки была у неё под платьем.
Полтрок поморщился и отвернулся. Он вспомнил о чеке, который ему только что дали.
"Господи, это хорошие деньги".
- Просто чтобы убедиться, что мы понимаем друг друга, мистер Гаст, но вы собираетесь прокладывать сто миль путей в год сотней людей?
- У меня сто рабов, плюс пятьдесят крепких белых бригадиров и инженеров-железнодорожников.
- Понятно. Так что... как я и говорил, сэр, сто миль путей в год. Откуда и куда?
- Из Кэмп-Роан, прямо за городом, в Максон.
- Максон, Джорджия, мистер Гаст?
- Это верно.
- Это на полпути до Атланты, сэр, - Полтрок почти повысил голос. Эта мысль была абсурдной. - Это пятьсот миль.
- Я в курсе.
Гаст повернулся к окну со своим чаем. Солнечный свет сквозь деревья, казалось, создавал тёмный туман вокруг его головы.
- Я, как и многие, мистер Полтрок, верю, что грядёт война. Это будет великая война, которая превратит наше южное братство в сильнейшую нацию на земле. У меня есть доверенные лица, которые считают, что такая железнодорожная линия будет необходима Югу, чтобы пережить такую войну.
Полтрок покачал головой. Он не верил ни одному из этих военных разговоров. Конгресс исправит положение Юга. Гаст, должно быть, не помнит, что Федеральная армия сделала с Мексикой не так давно. И кто были эти доверенные лица? Вероятно, просто большие деньги, ещё больше плантационных баронов. Много денег и много больших идей.
Когда он снова посмотрел, девушка с собакой исчезла из фойе, но он мог поклясться, что слышал, как дети хихикали где-то в глубине дома. И...
Снова был этот запах: вонь мочи.
Должно быть, он думал об этом, потому что Гаст явно не чувствовал этого.
- Восточный коридор Теннесси идеален, - продолжал Гаст. - На всём пути до Максона нам не придётся тратить ни копейки на раскопки, нам едва ли придётся срубить хоть одно дерево.
- Единственное, что я знаю о Максоне, сэр, это старый арсенал и бочкоделательные мастерские.
Гаст снова повернулся, впечатлённый.
- Вы учёный человек, мистер Полтрок. Это совершенно верно.
- Но я также знаю, что печь там была навсегда закрыта. Они не делали стволы в Максоне с 1814 года. Теперь все они поступают с заводов в Южной Каролине и Вирджинии.
Желтушные глаза выглядели размытыми.
- И снова вы правы. Но это не в моих интересах, и не в интересах моих доверенных лиц.
"Снова доверенные лица, - подумал Полтрок. - У Гаста просто не всё в порядке с головой, и всё тут. Это просто безумие - прокладывать пятьсот миль путей до мёртвого города".
- Оставьте это нам, - сказал Гаст, - а мы оставим строительство железной дороги вам.
Полтрок отклонил своё следующее возражение, когда краем глаза уловил ещё одно движение. В комнату только что вошла красивая женщина в белом.
- Мистер Полтрок. Позвольте мне представить вам мою жену Пенелопу.
Полтрок тут же встал.
Зрелище захватило его взгляд. Сначала он увидел сияющее лицо, окружённое взъерошенными волосами цвета солнечного света. Изящная белая рука аккуратно держала веер с вышитыми розами.
- Миссис Гаст, - почти запинаясь, пробормотал Полтрок. - Для меня большая честь познакомиться с вами.
- Точно так же, мистер Полтрок.
Она протянула руку, которая показалась горячей, когда Полтрок взял её. Эрекция, которая не имела смысла, внезапно заболела в его брюках. Казалось, от неё исходил аромат цветов: Полтрок знал, что не смеет смотреть на неё, но один украдкой брошенный взгляд открыл ему всё остальное: фигура идеальных контуров, втиснутая в плиссированное турнюровое платье, белое, как облака. По правилам того времени было грубо смотреть прямо на жену другого мужчины, особенно богатого мужчины, и Полтрок обнаружил, что его взгляд почти не может не упасть на кружевной вырез и значительное декольте, выставленное напоказ.
- Мы с вашим прекрасным мужем только что обсуждали...
- Бизнес, - резко сказал Гаст.
- О, я знаю, - с её губ сорвался ритмичный акцент. - Ваша важная железная дорога, которая поможет объединить наши южные штаты в самую могущественную страну в мире.
- Можешь быть уверена, моя дорогая, - сказал Гаст. - Моя железная дорога будет важнее для Юга, чем депо в Чаттануге.
Но взгляд в тонированных глазах Гаста говорил, что он не оценил прерывания.
Пенелопа Гаст несколько раз провела веером, от чего пара прядей золотистых волос взметнулась вверх.
- Мистер Полтрок присоединится к нам на обед?
- Конечно, присоединится, - ответил Гаст, прежде чем Полтрок успел это сделать. - Но у нас ещё есть дела, которые нужно обсудить, так что...
- Конечно, дорогой, - сказала женщина. - Хорошего вам дня, мистер Полтрок.
Полтрок сглотнул и кивнул.
- И вам тоже, мэм.
Потрясающая красота женщины сразила Полтрока. Он надеялся, что уже хорошо поправился, когда снова сел и сказал:
- У вас жена большой культуры и красоты, мистер Гаст. Вы, должно быть, очень гордитесь ею.
- Я, конечно, горжусь, мистер Полтрок...
Полтрок не думал, что его эрекция была заметна.
"Боже мой, надеюсь, что нет".
Он снова на мгновение закрыл глаза...
Сразу же его ноздри раздулись, а живот сжался: вонь затхлой мочи казалась густой, как туман. А затем раздались слова:
- Она - шлюха чистейшей воды. От неё воняет мочой, она пахнет слабостью и чревоугодием. Она трахалась за моей спиной с десятками мужчин, иногда даже с неграми-рабами. Однажды, и вы можете запомнить мои слова, я увижу, как её изнасилуют до смерти, а затем я лично разрублю пополам её отвратительную пизду топором.
Глаза Полтрока резко распахнулись от дьявольских разговоров, но когда он оглядел логово...
Гаста там не было. Полтрок был один.
Он вздрогнул на месте. Сначала эти мерзкие образы, а теперь эти злые разговоры. "Безумие, - подумал он. - Это сумасшедший дом... Что со мной происходит?"
Он заметил, что в руке всё ещё держал чек.
Прекрасные кожаные туфли Гаста со стуком вернулись в комнату по деревянному полу.
- Моя жена очень занята, как вы, я уверен, заметили. Извините, что прерываю нашу важную беседу.
Полтрок попытался стряхнуть паутину с головы.
- Извините, мистер Гаст, но я, должно быть, гораздо больше устал от поездки, чем думал. Я чувствую себя таким рассеянным. Я даже не видел, как вы вышли из комнаты.
- Ваше долгое путешествие из Роли, да - конечно, - заметил Гаст. - Я проводил жену на кухню; она настояла на том, чтобы показать мне печёный хворост, который она испекла. О, я знаю, что на самом деле она его не испекла - она ужасна на кухне - но я позволил ей поверить, что, по-моему, она это сделала. Она вполне стоит того, чтобы ей потворствовали.
"Его даже не было в комнате, когда я услышал голос..."
Полтрок вспотел. Он пытался привести в порядок свои мысли. Где-то лаяла собака.