- Что?
- Где ты разгребал этот уголь? На корабле снабжения? На локомотиве?
Джифф покачал головой.
- Большая печь, и я имею в виду очень большая.
Внимание Сута стало более пристальным.
- А откуда ты знаешь, что это было во время войны?
- Потому что там было полно гвардейцев Конфедерации, все ходили со штыками на винтовках. Все они называли меня черномазым и говорили, что мне конец, если я не буду продолжать работать лопатой. Куча других черных парней со мной делали то же самое. Казалось, что сон длится вечно: я кидаю одну лопату угля за другой. Было так жарко, что кожа покрывалась волдырями, - Джифф отпил еще дюйм виски и вздохнул. - Сколько себя помню, мне время от времени снятся странные сны, всегда во время войны, но каждый раз я кто-то другой, и это всегда ужасно.
- Рабство было ужасной вещью, Джифф.
- О, черт, я не об этом. По-настоящему ужасным было то, для чего они использовали эту печь.
- Плавили руду, я полагаю.
Джифф покачал головой.
- Там не было никакой руды, насколько я могу судить. Это было больше похоже на тюремный лагерь. Видишь ли, с одной стороны мы сгребали уголь в топливные желоба, а с другой стороны солдаты бросали людей в печь.
- Что?
- Да. Они приводили людей по несколько человек за раз; в основном женщин и детей, и большинство из них были голыми - видишь ли, они выходили из этих повозок снаружи. На некоторых еще была одежда, но вся она была в дерьме, блевотине и насекомых. Потом время от времени индейские парни приводили еще женщин, и каждый раз солдат давал им немного денег.
- Вознаграждение за доставку, - сказал Сут. - То же самое, что и плата. Помощники Гаста часто нанимали окрестных индейцев, чтобы те собирали мирных жителей, покинувших свои дома при наступлении войск Союза. Странно, что тебе приснилось что-то настолько точное.
- О, черт, но это еще не самое страшное, - продолжал Джифф, подавляя отвращение к спиртному. - Многие женщины, которых они привезли, были беременны, а дети тоже, совсем маленькие девочки, с огромными впалыми глазами на худых лицах, словно они не ели уже несколько недель. И солдаты просто скармливали их прямо в печь. Даже не задумываясь.
Сут замолчал.
- Младенцев тоже подбрасывали. Мы видели, что внутри огонь был таким жарким, что иногда человек, которого туда бросали, просто взрывался. Другие выглядели так, будто плавились. Как будто они превращались в пар.
Сут поднялся и принялся растирать плечи Джиффа.
- Ты позволяешь легендам брать над тобой верх. Подойди и приляг со мной...
Но Джифф уже не мог успокоиться.
- Наконец я упал. Я так ослаб, что не мог больше разгребать уголь, так что... так что...
- Что случилось?
- Солдаты бросили меня в печь...
Сут погладил Джиффа по лицу сзади.
- Это всего лишь легенда, Джифф, всего лишь легенда. Выбрось ее из головы.
- В том-то и дело, Джей-Джей, - сказал Джифф, - что это мой разум. Зачем, черт возьми, моему разуму подавать что-то столь мерзкое? И после того, как меня бросили туда, я просто продолжал гореть. Я видел, как дымится плоть на моем теле, но кошмар все не кончался. Наконец я проснулся и закричал от ужаса. И знаешь что? Примерно через минуту я услышал, как Лотти тоже кричит - ее спальня находится рядом с моей. Как же это хреново! Лотти не может говорить, она вообще не может издать ни звука. Но она тоже кричала, как будто ей самой снился кошмар. Господи, надеюсь, у нее не было такого же кошмара, как у меня.
- Мне жаль видеть тебя в таком затруднительном положении, Джифф, - Сут едва не расплакался. Это был первый раз, когда Джифф доверился ему, первый раз, когда он рассматривал Сута как нечто большее, чем просто клиента. - Оставайся со мной. Давай я приготовлю тебе завтрак.
"Черт, - подумал Джифф. - Что же я делаю?"
Он отмахнулся от этой мысли.
"Он прав, это был просто глупый сон, а я веду себя как ребенок из-за этого".
Он отстранился от клиента и начал одеваться. - Нет, мне пора. У меня есть работа в гостинице, - он прогнал оставшиеся фрагменты сна, но все равно почувствовал, что желудок закисает.
Сут снова уселся на кровать, с трудом понимая, что любовь всей его жизни уходит.
- Если тебя это утешит, Джифф, давным-давно я ночевал в вашей гостинице, когда мне перестилали крышу. Ты тогда был еще подростком. Но у меня тоже был кошмар, в чем-то похожий на твой.
Джифф сделал паузу, чтобы посмотреть на него.
- Мне снилось, что я генерал Конфедерации, который продал душу дьяволу, и первым человеком, которого я встретил после заключения договора, был Харвуд Гаст.
Джиффу показалось, что по его спине прошелся тарантул. Он не хотел ничего слышать о дьяволе. Но он должен был спросить:
- Джей-Джей? Ты думаешь, что место может вызывать кошмары из-за того, что происходило в нем в прошлом?
- Ну, это один из бесконечных слухов о доме Гаста, Джифф. Но на самом деле... нет. Я так не думаю.
- Надеюсь, что нет.
- Ирония судьбы: содержание твоего кошмара и история гостиницы твоей матери. Тот человек из телешоу весьма заинтересован в этой теме. Он почти одержим легендой о Гасте.
Джифф с подозрением посмотрел на своего клиента.
- Да?
- Выглядит довольно странно, не так ли? Писатель и телевизионная знаменитость из Калифорнии, так увлеченный южной историей о призраках.
"Да, наверное..."
- Он хороший парень и все такое, но этот город определенно не место для него.
- Южная гордость, - Суту удалось улыбнуться. - Я скоро позвоню тебе снова.
На короткую секунду его посетило самое неприятное видение: Джифф толкал Сута в огненное горнило печи. Его рука дрожала, когда он схватился за ручку двери. И нет, он не собирался пока говорить Суту, что бросает его как клиента. В "Железнодорожном болте" все было гораздо проще. С него было достаточно.
"Я скажу ему в следующий раз, когда он позвонит", - решил он.
А пока просто сказал:
- До встречи.
Затем Джифф повернулся, чтобы уйти.
- Благодарю за все, Джифф. Ты действительно не в духе сегодня, да?
Джифф повернулся.
- А?
- Ты собирался сделать то, чего никогда раньше не делал.
Джифф начал раздражаться.
- О чем ты говоришь?
- Ты чуть не ушел отсюда без денег, - сообщил ему Сут и улыбнулся.
Затем он протянул Джиффу чек на 100 долларов.
- Здесь нет никаких серых зон, друзья, - сказал священник. - Десять заповедей не могут быть более простыми и ясными. Чтобы понять Золотое правило Христа: "Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой", не нужно никаких толкований. Когда Иисус сказал на горе: "Блаженны милосердные, ибо милосердные получат пощаду", нам не нужен литературный аналитик из Гарварда, чтобы объяснить, что это значит на самом деле. Слово Божье просто. Это как варить рис. Если следовать инструкциям на пакетике, то все получится. Божье Слово также работает, но наша проблема в том, что мы не слушаем его. Мы можем пытаться или говорить себе, что слушаем, но на самом деле это не так, потому что как люди мы существуем в заблуждении. Мы недостойны в тени нашего греха...
Колльер чувствовал себя скованно на протяжении всего служения, он был не в своей тарелке, как майка "Янкиз" в бостонском спортивном магазине. Священник напоминал ему шкипера из "Острова Гиллигана", но был лысым, как Телли Савалас. Он интересно смешивал огонь и серу с беззаботным добрым юмором:
- Мы все - преднамеренные грешники, достойные только ада, но Бог - довольно крутой парень, и он делает нам поблажки, если мы этого заслуживаем. Он знает, что мы все испорчены, но все равно любит нас! Он не хочет, чтобы в раю были только скучные пилигримы с каменными лицами и монахи, которые за всю свою жизнь ни разу не пошутили!
Колльер решил, что Небеса действительно были бы утомительными, если бы их населяли только такие люди.
Доминик держала его за руку на протяжении всей службы, за исключением перерывов на песнопения. Она, как и почти все присутствующие, слушала священника с тем же вниманием, с каким Колльер смотрел рекламу "Девчонки сходят с ума" с восторженным почтением. Возможно, в этом и заключалась разница.
Священник указал пальцем на прихожан, словно обвинитель, а затем медленно направил его на себя.
- Друзья мои, на самом деле существует семь смертных грехов: гнев, похоть, гордыня, жадность, зависть, лень и - мой личный фаворит - чревоугодие... - он отошел от пюпитра и выпятил немалый живот под своим облачением, что вызвало смех со скамей. - Но на днях я подумал, что, возможно, именно поэтому Бог отвел семь дней в неделе - по дню на каждый грех. Почему бы нам не выделить каждый отдельный день для искупления одного греха и не придерживаться этого. Понедельник - гордыня, вторник - зависть, среда - лень и так далее. А сегодня? Воскресенье? Давайте назначим жадность воскресеньем и будем использовать день Господень, чтобы попытаться искупить этот грех. Вспомним историю Иисуса о лепте вдовы, о том, как нищая женщина отдала в ящик для пожертвований свои последние два лептона - всего лишь долю цента. Это небольшие деньги, но для Христа самоотверженная жертва этой женщины стоила больше, чем горы золота.
Колльер насторожился.
"Вот и все. Откройте свои сердца и откройте свои кошельки..."
- Давайте помнить, что за каждый отданный доллар мы получаем сто в духе. Вспомним слова Иакова: "Всякий дар, при всяком совершенном даянии, нисходит свыше", так что, давая во имя Бога, мы становимся подобны Богу. И слова Матфея: "Даром получили, даром и отдавайте". Просто выйдите и дайте - давайте сделаем это сегодня, вместо того чтобы смотреть телевизор или мыть машину...
"С минуты на минуту появится тарелка для сбора пожертвований", - подумал Колльер.
- А если вы, умники, думаете, что я просто нагнетаю обстановку, то я прошу вас не давать сегодня ни пенни этой церкви. Вместо этого отдайте их кому-нибудь другому...
Колльер нахмурился.
- И если у вас нет денег, отдайте свое время. Или, может быть, мы можем последовать нашим лучшим примерам... - он указал на кого-то на скамье. - Например, мистеру Портафою, который каждую пятницу вечером помогает больным в хосписе, или Дженис Уилкокс, которая организует местную акцию по сбору одежды, или Доминик Кушер, которая готовит сто блюд перед открытием своего ресторана и каждое воскресенье отвозит их в приют для бездомных в Чаттануге...
Колльер посмотрел на нее... а потом задумался, отдавал ли он когда-нибудь в своей жизни что-нибудь на благотворительность...
- Давайте будем похожи на этих замечательных людей, а также вспомним Коринфянам: "Бог любит дающего с радостью", - затем служитель снова отошел от пюпитра, выпятив живот. Казалось, он смотрел прямо на Колльера, когда говорил: - А вам, умники, интересно, что я буду давать? Я не буду сегодня есть, а вместо этого скинусь сто долларов на пиццу и отвезу их в столовую Фейетвилля. Я сведу с ума тех людей... и даже не урву кусочек для себя. Клянусь!
Еще больше смешков из толпы.
- Идите в больницу и сдайте пинту крови! Идите в подземный переход и раздайте просящим "Роял чизбургеры". Зайдите в интернет и бросьте часть своей банковской карточки на счет Красного Креста или заполните форму донорства органов и отправьте ее по почте. Вам ведь не понадобится ваша печень, когда вы умрете, правда? Так что давайте, сделайте это! - затем он провел пальцем по скамьям и рявкнул, как ведущий игрового шоу: - И до следующей недели идите с миром, чтобы любить и служить Господу!
Все сказали "Аминь", продолжая смеяться, а затем заиграл джазовый орган, давая сигнал к финальному шествию.
- Ого, - прошептал Колльер. - Церковь изменилась.
- Когда ты ходил в последний раз?
- Ах, ну ты и спросила. Мне стыдно сказать.
Доминик хихикнула.
- Быть здесь - это уже начало, не так ли? И да, отец Грумби иногда немного задирает нос, но он отличный пастор.
У Колльера перехватило горло, когда он заметил двух девочек-подростков в белых платьях, выходящих вслед за родителями.
"Не может быть", - подумал он.
Он до сих пор не был уверен, действительно ли он видел этих девочек или это был фантом, вызванный выпивкой.
Потом его живот снова дернулся, когда он вспомнил другой мираж: четыре маленькие ручки, играющие с его гениталиями... и собака...
- Позволь спросить, - сказал он с совершенно неуместной веселостью. - Есть ли у Харвуда Гаста потомки?
- Нет, - она улыбнулась ему. - А почему ты спрашиваешь?
- Я купил у мистера Сута кучу книг, но еще не читал их. Разве не любопытно, что у Гастов никогда не было детей?
- О, у них были дети, двое, две девочки.
Колльер почувствовал укол.
- Но ты только что сказала, что у них не было...
- Никаких потомков, верно, - казалось, она остановилась на какой-то мысли. - Но две его дочери умерли в подростковом возрасте, во время... войны.
Колльер посмотрел на спины двух девочек. Одна была блондинкой, другая - брюнеткой. "Совсем как..."
Перед выходом из нефа они на мгновение обернулись, чтобы помахать рукой другим детям. Колльер увидел, что это явно не они.
- У... у дочерей Гаста была собака?
- Джастин, откуда мне это знать?
- Ну, ты много знаешь о легенде. Как именно погибли две девочки?
Она подтолкнула его.
- Не думаю, что церковь - лучшее место для разговоров о том, как в Теннесси жил Иван Грозный. Если ты настаиваешь на том, чтобы зациклиться на этом, обратись к своему другу Джей-Джей Суту. Он расскажет тебе все факты и всю ту чушь, которую ты хочешь услышать. Если кто и одержим этим делом больше тебя, так это он.
Колльер чувствовал себя глупо, но ее слова подстегнули его.
"Может быть, именно это я и сделаю сегодня - позвоню Суту".