— Я бы не сказал, что попасть сюда было легко, — ответил он. — Коллективу пришлось позаботиться о том, чтобы обычный парень не вышел на работу. Потом нужно было подделать убедительный пропуск сотрудника. А потом мне пришлось доставлять медикаменты в тюремный лазарет, и охрана досматривала всё, что я принёс. К счастью, ты имеешь дело с профи: я переклеил этикетки на настойке железокорня, чтобы они выглядели как антибиотики.

— А как ты пронёс респираторы?

— Тюремный врач сама запросила ящик респираторов из Дивидиума. Упомянула что-то о группе заключённых, подхвативших что-то очень заразное, и о защите для персонала.

Я закусила губу. — Мы выберемся отсюда.

— Вы выберетесь, — ответил он, улыбаясь. — А я встречу вас по ту сторону забора — и отведу в поселение.

— Что здесь происходит?

Мы оба подпрыгнули, и я потянулась к соседнему прилавку в поисках оружия, пока мы смотрели на дверь. Плечи расслабились, когда я увидела, что это Вейл.

— Вейл, — выдохнула я. — Это мой друг из Нижнего сектора. Он из Коллектива. Он доставил то, что нам нужно для ухода.

Грей дёрнулся в мою сторону, будто Вейл представлял угрозу.

— Всё нормально, — сказала я Грею, подходя к Вейлу. — Он союзник — он дружит с Кит. Он помогает нам сбежать.

Вейл положил руку мне на талию, притягивая ближе, а затем поднял взгляд, встречаясь с глазами Грея. Они застыли в каком-то противостоянии достаточно долго, чтобы я почти заговорила, но в конце концов Грей протянул руку, и Вейл сжал её в своей, чтобы пожать.

— Спасибо. — Вейл кивнул ему, сжимая руку Грея гораздо крепче, чем требовалось для простого рукопожатия.

Я закатила глаза.

— Не за что, — ответил Грей, и я увидела, как сухожилия на его руке вздулись, когда он сжал руку Вейла в ответ. Он ухмыльнулся. — Мне пора.

Он сжал моё плечо на мгновение, и исчез.

Вейл вклинил стул под дверную ручку, запечатывая нас двоих в подсобке.

— Я должен был тебя проверить, — мягко сказал он, проводя рукой по моей щеке и убирая волосы за ухо. — Когда Аня сказала, что Ларч затребовал тебя сюда, мне это показалось подозрительным. Я пришёл, как только закончилась смена в мастерской.

— Ты один раз зажал меня в кладовке, и теперь думаешь, что твой долг — защищать меня? — ухмыльнулась я; сарказм боролся с трепетом в животе.

Но Вейл не рассмеялся.

Вместо этого он шагнул ко мне, тесня назад, пока я не упёрлась спиной в прилавок и мне стало некуда деваться. Он провёл языком по верхним зубам, и когда он заговорил, его голос был густым и хриплым: — Долг подразумевает честь, но в моих намерениях нет ничего благородного.

Я сглотнула. — А какие они?

— Смотреть, как ты теряешь контроль.

Я резко вдохнула, пульс участился. — Это кажется довольно благородным, по сравнению с прошлым разом.

Вейл потянулся вверх, играя с молнией моего комбинезона. — Тогда позволь мне загладить вину. — Он одарил меня порочной улыбкой, от которой пальцы на ногах поджались.

— За что? — Я склонила голову набок, совсем чуть-чуть.

— За то, что оставил тебя неудовлетворённой, — выдохнул он, расстегивая молнию и не сводя с меня глаз, чтобы увидеть, буду ли я возражать. — Могу я искупить это?

Становилось постыдно легко отодвигать в сторону инстинкты выживания, когда дело касалось Вейла.

Рисковала ли я оказаться в карцере или чём похуже, если нас поймают?

Угу.

Собиралась ли я его остановить?

Точно нет.

— Не знаю, а ты можешь? — спросила я, прикусив губу и позволяя взгляду скользить по нему, пока до него не дошёл мой смысл.

Он зарычал, заканчивая с молнией и стягивая мою униформу до талии, а затем его губы оказались у моего уха, касаясь кожи, пока он шептал горловым голосом: — Ты сейчас узнаешь, насколько я способный.

Как только его рот накрыл мой, я забыла обо всём, отдаваясь ощущению его губ, зубов и языка на моих. В том, как он касался меня, не было ничего медленного или нежного, и это было именно то, что мне нужно, чтобы сбежать в него.

Вейл отстранился, и я ахнула от чистого, расплавленного пламени в его глазах.

Он целовал мою шею, спуская бретельки майки и стягивая ткань вниз, пока моя грудь не оказалась полностью оголенная под его внимательными пальцами. Соски затвердели, превратившись в чувствительные пики под его прикосновением, и я выгнулась ему навстречу.

Я опустила одну руку на его грудь, двигаясь к члену, который напрягся в его брюках и давил мне в живот сквозь одежду. Его огромный размер стал очевиден, когда я потёрлась о его длину через ткань, и сглотнула.

Вейл остановил меня прежде, чем я успела подобраться ближе, издав низкий звук в горле.

— Не в этот раз. В этот раз всё только для тебя. — Он не стал ждать ответа. Вместо этого его руки скользнули вниз, и он поднял меня на прилавок так, чтобы я сидела, а он оказался между моих ног.

Я ахнула, когда он скользнул пальцами под резинку моего белья. — Всё ещё думаешь, что мне нельзя доверить искупление вины? — прошептал он мне в губы.

— Это ещё предстоит выяснить, — упрямо сказала я сквозь тяжёлое дыхание.

Вейл издал низкий звук, не предупреждая, прежде чем провести пальцами по моему клитору.

Я простонала; бёдра раздвинулись сами по себе, выгибаясь навстречу его прикосновению.

В этот раз он не заставлял меня просить, и мне пришлось вцепиться в край прилавка для опоры, когда он погрузил палец в меня. Я вскрикнула, насаживаясь на его палец, заставляя его войти глубже, хотя жаждала совсем иного. Того чтобы он засунул в меня член, что всё ещё напрягался под тканью его брюк.

— Этого ты хотела? — промурлыкал он, двигая пальцем внутри меня, пока я боролась, чтобы сдержать стоны; удовольствие накапливалось внизу живота.

— Ещё, — выдавила я, всё ещё двигаясь ему навстречу.

Он зарычал и выдернул палец, а я вскрикнула от потери контакта. Звук оборвался, когда он сдёрнул меня с прилавка и развернул так, что я оказалась к нему спиной.

— Что ты?..

— Нагнись, — скомандовал он, прерывая меня прежде, чем я смогла связать слова в простой вопрос.

Я прищурилась, но быстро легла грудью на прилавок; тело отчаянно жаждало вернуть потерянное удовольствие. Опираясь голыми руками о прохладный камень, я нагнулась, пока моя щека не прижалась к поверхности.

Я открыла рот, чтобы спросить, что он делает, когда почувствовала, как он спускает мою униформу и бельё вниз, пока они не собрались у щиколоток.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя касался? — голос Вейла звучал напряжённо, словно он едва держал себя в руках.

— Да, — выдохнула я, хотя чувствовала себя уязвимой как никогда: с обнажёнными ягодицами, выставленными на ледяной сквозняк, гуляющий по комнате, в то время как он оставался полностью одетым.

Соски всё ещё болезненно отвердевали, изнывая в том месте, где они прижимались к холодной поверхности прилавка.

В этот раз он не колебался: погрузил палец обратно в меня, двигаясь внутрь и наружу, пока я сжималась вокруг него. Его другая рука скользнула вперёд, чтобы ласкать мою грудь, уделяя внимание одной, а затем переходя к другой.

Я выгнула спину, толкаясь назад, на него, так сильно, как позволяло тело; моя рука скользнула вниз по животу, пока не упала между ног, чтобы поласкать чувствительный клитор.

— Вот так. — Вейл добавил ещё один палец, насаживая меня, и я уткнулась лицом в сгиб локтя, чтобы заглушить крики.

Я двигала бёдрами взад-вперёд, заставляя его входить глубже и быстрее, всё это время оглаживая клитор пальцами и закручивая пружину удовольствия туже.

— Именно так, — пробормотал Вейл, прокатывая мой сосок между большим и указательным пальцами, пока я старалась насадиться на его пальцы глубже. — Трахай мои пальцы.

Я простонала и укусила себя за руку, когда его пальцы слегка изогнулись, задевая ту самую ноющую точку глубоко внутри. Мне пришлось убрать руку с клитора, чтобы вцепиться в край прилавка и удержать равновесие. Удовольствие нарастало внутри, всё выше и выше, пока не стало граничить с болью.

Он продолжал ласкать внутри меня, наклонившись, чтобы прошептать мне на ухо: — А теперь, Птичка? Я прошёл твою проверку? — Его свободная рука скользнула между моих ног, легонько щёлкнув по клитору, а затем он оставил пальцы там, двигая ими в ленивом круговом ритме. — Или ты хочешь, чтобы я остановился?

Я выгнулась ещё сильнее и яростно замотала головой.

Вейл навис надо мной, оставляя горячие, влажные поцелуи вдоль позвоночника и шеи, усиливая давление на клитор, в то время как его пальцы продолжали входить и выходить из меня в пыточном ритме.

Тянущая боль между ног усилилась, пульсируя, и Вейл согнул пальцы…

Я вскрикнула, достигая пика. Я зажала костяшки пальцев зубами, чтобы никто не услышал, толкаясь навстречу пальцам и прикосновениям Вейла, пока всё моё тело сотрясали волны оргазма. Когда удовольствие наконец схлынуло, я обмякла; мой вес поддерживали прилавок и рука Вейла, обхватившая меня за талию.

Я оглянулась через плечо и увидела, как Вейл вынимает пальцы из меня и подносит их ко рту, облизывая дочиста, а затем проводит языком по губам, издавая низкий рык. — Даже лучше, чем я мечтал.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули, вопреки моей воле. Хоть у меня и было предостаточно опыта с мужчинами, в основном это были быстрые перепихоны. И там никогда не было столько разговоров — ничего похожего на те грязные слова, что говорил мне Вейл.

У меня перехватило дыхание. — Значит, ты мечтал обо мне?

— С той самой ночи, как впервые увидел тебя, — признался он, не отрывая от меня глаз.

Глава двадцать пятая

Утренний гудок ещё ревел, когда Яра плюхнулась на мою кровать, едва не раздавив меня под одеялом.

— Доброе утро! — пропела она, выхватывая подушку из-под моей головы и открывая меня резкому свету флуоресцентных ламп и облаку дорогих цветочных духов.

— Ты невыносимо жизнерадостна по утрам. — Я простонала, накрыв глаза рукой, чтобы заслониться от света.

— Не только по утрам. Я всегда невыносимо жизнерадостна.

Я села, щурясь от яркого света, внезапно почувствовав подозрение. — Нет. У тебя всегда хорошее настроение. Но это уже что-то совсем другое. Ты практически вибрируешь.

— Ну, ты же знаешь, я люблю хорошие сплетни, и… — Она наклонилась так, что её лицо оказалось в дюймах от моего. — На улицах поговаривают, ты переспала с охранником.

У меня отвисла челюсть, и я с усилием захлопнула рот; зубы клацнули так громко, что это было слышно. — О чём ты говоришь?

Она откинулась на локтях, глядя в потолок. — Дай-ка подумать — охранник увёл тебя со смены в мастерской вчера. — Она начала загибать пальцы. — Вейл выглядел нервным до конца смены и вылетел оттуда, как только прозвенел звонок, предположительно, чтобы проверить тебя. И с тех пор вы двое сияете так ярко, что я скучаю по своим дизайнерским очкам.

Мои щёки вспыхнули, а улыбка Яры стала до невозможности шире. Я приподнялась, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Я не ожидала, что это случится.

Яра ухмыльнулась моему признанию. — Может быть, но все остальные ожидали.

— Все остальные?

— Мы делали ставки на то, когда это произойдёт, — призналась она, затем рассмеялась. — Ну, кроме Джеда. Он затыкает уши каждый раз, когда мы поднимаем эту тему.

— Ради Бога. — Я простонала, закрывая пунцовое лицо руками. Последнее, что мне было нужно, — чтобы Джед участвовал в сплетнях о моей половой жизни. Я снова посмотрела на Яру. — Почему ты ведёшь себя так, будто это нормально? То, что я делаю… что бы я ни делала с Вейлом.

Она пожала плечами. — Здесь ничто не нормально. Мне приходится платить охране, просто чтобы уединиться для секса с моей девушкой. Мой отец был ужасным, но по крайней мере он был богат. Иначе у нас с Кит никогда не было бы ни минуты наедине.

Я рассмеялась. — С уединением здесь и правда туго.

— И не говори, — протянула она, затем посерьёзнела, пристально глядя на меня. — Значит, он тебе нравится? Вейл?

— Я не знаю, — ответила я честно. Или настолько честно, насколько была готова признаться сама себе. — Мне нравится быть рядом с ним. Но я не люблю сближаться с людьми, особенно с теми, кому не уверена, что могу доверять.

Яра кивнула. — В тебе действительно есть эта энергетика «отвалите, я здесь не для того, чтобы заводить друзей».

Я закатила глаза. — А с Вейлом… — продолжила я; мои слова заглушались звуками захлопывающихся дверей камер и топаньем ботинок по цементу: остальные заключённые шли на завтрак. — Я знаю, что он что-то от меня скрывает.

Что-то мелькнуло в глазах Яры, но исчезло прежде, чем я успела это рассмотреть. Она посмотрела на свои руки, ковыряя кутикулу и избегая моего взгляда. — Он хороший парень. Если он что-то скрывает, он расскажет, когда будет готов.

— Ага. Уверена, ты права.

— Если не расскажет, я всегда могу его отравить, — прошептала Яра, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

— Буду иметь в виду. — Мои губы дрогнули в улыбке, а затем я снова стала серьёзной, обдумывая её слова. — Ты так убила своего отца, да? Ядом.

Когда Яра не ответила сразу, я попыталась забрать слова обратно. — Прости, что спросила. Это не моё дело, и тебе не обязательно г…

— Да. Это был яд, — выпалила она, не глядя на меня.

Я выдохнула. Яра говорила, что её отец заслуживал смерти, и я ей верила. Но убить его самой? Это должно было оставить след.

— Почему? — спросила я, нуждаясь в подтверждении. — Потому что он работал в Эндлоке?

Она покачала головой. — Он поднимал руку на мать и на меня всю мою жизнь. Но однажды он ударил мою младшую сестру. После этого… что ж. Я убила его три дня спустя.

Я переваривала её слова. — Мне жаль, что тебе пришлось это сделать, — наконец выдавила я.

Я не могла этого постичь. Жить в страхе перед людьми, которые тебя вырастили. Людьми, которые должны любить тебя безусловно и защищать. Возможно, отчасти поэтому Эндлок не пугал Яру так сильно, как некоторых других заключённых — она выросла в ужасе в собственном доме, постоянно боясь, что ей причинят боль. Охотники, по крайней мере, были честны в своих намерениях.