Первый крик разрывает спокойствие вечера, а затем зал наполняется голосами, танцорами, которые бегут, не зная, куда бежать и от кого спасаться. Я тоже срываюсь с места, оставляя позади командующего Сулеги, совершенно не заботясь о том, что бросаю его.

Новые крики раздаются, когда кто-то, одетый в форму прислуги, пронзает кинжалом живот дамы, пытавшейся сбежать через боковую дверь. Стражники обездвиживают его мгновенно, но для женщины, истекающей кровью на полу, уже слишком поздно.

Царит хаос, и в этой неразберихе мужчина преграждает мне путь с коротким кинжалом, задерживая меня. Он бросается вперед, пытаясь вонзить лезвие мне в грудь, но я уклоняюсь, бью его локтем, перехватываю запястье и выкручиваю, пока он не роняет оружие, выхватываю свое и вгоняю ему в шею.

Я оставляю его позади, чтобы следовать за Одетт, которую Эгеон схватил за руку, уводя вглубь зала. Я добираюсь до них в тот момент, когда они открывают потайную дверь в стене. Стражники, помогавшие им, преграждают мне путь, но король делает жест, чтобы меня пропустили. Вид яркой крови, пятнающей платье Одетт, — это удар, который не позволяет мне притворяться.

— Ты в порядке? — спрашиваю я беспомощно. — Задело только руку, — отвечает она с предостерегающим взглядом.

Моя верность короне не должна позволять мне выглядеть таким уязвимым, таким напуганным. Мне плевать.

— Там много крови, — возражаю я, потому что я прав. Рукав пропитывается всё сильнее, и красные капли падают на пол из черного мрамора. Я готов попросить её трансформироваться, чтобы исцелиться как можно скорее, но осторожная часть меня всё еще понимает, что это будет значить.

Крики за спиной заставляют меня обернуться, когда остальные догоняют нас. Стражники, теперь оказавшиеся в меньшинстве, снова напрягаются; но на этот раз прибывший командор приказывает им опустить оружие.

Ева прибывает с ней. Также Арлан, обнаживший меч, Эмбер и генерал Эльба. Ведьма с опаской смотрит на руку Одетт, потому что не успела вовремя отвести удар. В зале люди продолжают кричать. Всё еще слышен звон стали, но отсюда я не вижу, кто сражается и сколько нападающих.

— Лира, — обращается она к ней командным тоном. — Ты в порядке? Идти можешь? Одетт кивает.

Ева подходит к ней, отталкивает Эгеона и берет Одетт за руку, чтобы быстро исцелить. Мы не видим, как рана затягивается под одеждой, но кровь, стекавшая по рукаву и пальцам, останавливается.

— Нас атакуют, — говорит Нирида. — Кто-нибудь видел их эмблемы? — Должно быть, Львы, — вмешивается генерал Эльба. — Дворец неприступен, как и город. Львы не могли пройти, — возражает король Илуна. — Ну, как видите, прошли, — резко отвечает Ева. — Кто-то впустил их.

Смысл её слов висит в воздухе несколько секунд.

— Сейчас неважно, как они вошли, важно, что они здесь и их намерения предельно ясны. Я пойду сдерживать ситуацию. Мы не знаем, сколько их и во скольких местах они атакуют. Возможно, дворец — лишь один из очагов.

— Я пойду с королевой, — заявляю я, прежде чем ей придет в голову дать мне другое задание.

Нирида, кажется, взвешивает это, но если и находит причину не пускать меня с ней, нехватка времени не дает ей обдумать это лучше. — Ева, ты тоже пойдешь с королевой и с Эгеоном.

Я удивлен, но Ева кивает. Одетт цокает языком. Посылать их вместе не стратегично, но сейчас Одетт заперта в облике Лиры.

— Арлан, ты… Нирида не успевает закончить.

На этот раз, с нервами, натянутыми как струна, я слышу шаги раньше остальных, делаю шаг вперед и подставляю меч, когда очередной нападающий бросается на нас. Места мало, и мои движения скованы, когда я пытаюсь обезоружить его. Мне приходится толкнуть его и отделиться от остальных. Краем глаза вижу, что еще двое нашли нас.

Арлан выходит вперед, Нирида тоже. Прежде чем я успеваю одолеть своего противника, поток воздуха безжалостно швыряет его вверх. Его тело врезается в мраморный потолок и камнем падает на пол. Хруст костей ужасает.

Я вижу, что Ева таким же образом расправилась с теми тремя. Один из них одет в форму стражи Илуна. Эгеон смотрит на труп с выражением потрясения.

— Быстрее, — предлагает Ева. — Здесь мы легкая мишень. — Подождите! — останавливает нас Арлан. — Не хватает Одетт.

Несколько секунд никто не решается ответить. — Она не пришла на бал, — говорит тогда Ева. — Она в безопасности, куда большей, чем кто-либо из нас. — Если они добрались до этого зала, то наверняка добрались и до крыла с покоями, — возражает Арлан. — Я пойду искать её.

Брови Лиры ползут вверх, когда она слышит это, слышит, что брат готов бросить её, чтобы искать ведьму. — Её нет во дворце, — говорит она сама спокойным голосом. — Она с ведьмами Илуна. Так что бояться нечего.

Арлан смотрит на неё с сомнением, но верит. Ева и Одетт обмениваются взглядами.

— Стража, — вмешивается Нирида, привлекая внимание солдат. — Вы, помогите остальным.

Они не могут оставаться здесь; не теперь, когда мы знаем, что среди них есть предатели. Наш командор отправляет нас всех с Эгеоном и Одетт. Мы не знаем, был ли главной целью только Эгеон, но не кажется безумным предположить, что они могли желать смерти и Королеве Королей, и генералу всех армий Сулеги. А Эльба не может сражаться. Она просит нас защитить его, и Эльба, должно быть, чувствует себя достаточно слабым, чтобы честь не заставила его возражать.

Она уходит с мечом в руке, чтобы собрать наших людей и оценить масштаб атаки. Ева последней проходит через потайную дверь в стене. Она задерживается на мгновение, глядя на воительницу; но смотрит не так, как смотрю я.

— Это Нирида, — говорю я ей хрипло. — Она справится. Ева кивает, не отвечая.

Она проходит внутрь и закрывает дверь своей магией. Мерцающий свет зала исчезает, и мы ненадолго остаемся в темноте, но Ева заставляет три маленьких огонька возникнуть из теней и поплыть между нами, освещая проход.

— Я первая, — объявляет она.

Эгеон смотрит на неё с подозрением, когда она проходит мимо. — Вас я тоже видел на тренировках с королевой всех ковенов. Вы как ведьма Одетт. — Нет, что вы, — отвечает она. — Я лучше.

Одетт изображает улыбку, которой Эгеон, слишком потрясенный обстоятельствами, не замечает. Она идет впереди всех, освещая своими яркими огнями темный коридор, словно Гауарги, указывающие нам путь.

— Вы тоже Дочь Гауэко? — О, нет, — отвечает она, не оборачиваясь. — Это исключительная привилегия Одетт. А что? — спрашивает она с очаровательной улыбкой. — Хотите заключить сделку с дьяволом?

Эгеон выпрямляется, словно его укололи. — Ева, может, сейчас не время поминать дьявола, — говорю я. — Паладин дьявола говорит что? — подначивает она меня.

— Куда ведет проход? — вовремя вмешивается Арлан. — В одну из башен, — отвечает Эгеон. — Там есть дверь наружу, которую можно открыть только изнутри. Она соединяется с мостом, по которому мы сможем сбежать.

— Поторопимся, — предлагаю я. — Чем скорее доставим вас в безопасное место, тем скорее сможем помочь Нириде.

На этот раз у Евы нет язвительного комментария. Она кивает, как и остальные, и следующий отрезок пути мы проходим молча. Тьма коридора возвращает меня назад, к воспоминанию о другом туннеле, который стал бы моей могилой, если бы не Одетт. Я смотрю на неё, пытаясь понять, думает ли она о чем-то похожем, но её лицо непроницаемо, пока она элегантно носит маску безразличия Лиры.

Когда мы добираемся до конца, ярость ветра бьет в дверь из дерева и железа. Она открывается на смотровую площадку, которую нам нужно пересечь, чтобы продолжить подъем, — открытую галерею, не защищенную от стихии, куда шторм задувает снег.

Стоит мне ступить наружу, как я понимаю, почему Ева, шедшая впереди, остановилась и перегнулась через край. Её руки вцепились в камень, она встала на цыпочки и вытянулась, насколько могла, чтобы посмотреть вниз.

Шум безошибочный. Крики, приказы, лязг оружия. Это звук войны.

— Всё хуже, чем мы думали, — бормочу я. — Эльба, ваши люди… — Были во дворце, — отвечает он, с ужасом глядя на беспорядки внизу: на тусклые огни, гаснущие в домах и лавках, на яркое пламя, уже охватившее некоторые здания, на тени, сражающиеся во тьме… — К этому времени роты уже должны были соединиться с вашим командором. Я должен их возглавить.

Прямолинейная и прагматичная, как всегда, Ева не колеблется. — Приказы Нириды ясны, и вы знаете, что в таком состоянии будете лишь обузой. Если ваши капитаны были во дворце, командор их уже организовала, — добавляет она.

Но я умею видеть сомнение, умею чувствовать неуверенность и страх, который должен грызть её изнутри. Это не горстка людей, сумевших пробиться к Эгеону; их больше, гораздо больше, они, должно быть, прорвали оборону города одновременно с тем, как предатели нанесли удар изнутри.

— Сколько еще до выхода? — спрашиваю я.

Эгеон поднимает лицо вверх и указывает на мост из черного камня, к которому мы направляемся. Лишь узкая полоска, открытая всем ветрам. — Войти в эту башню, пересечь зал и выйти на мост.

— Ева, иди помоги Нириде, — приказываю я. Ева выпрямляется. — Приказы… — Когда тебя волновали её приказы? — отвечаю я. — Арлан, Эмбер и я сможем их защитить, а Эгеон может держать оружие. Помоги ей, Ева. Гораздо меньше людей погибнет, если ты спустишься туда.

Ева перестает смотреть вниз, делает шаг назад и бросает нерешительный взгляд на Одетт. Та кивает и делает шаг вперед, чтобы взять её за руку. — Мы будем в порядке, — обещает она. — Иди спаси её.

Её, а не остальных. Вот что движет ею, что заставляет резко вдохнуть, повернуться к нам спиной и броситься бежать по тому же коридору, по которому она нас привела. Она перекладывает ответственность так же, как сделал я в тот день, когда Одетт проходила испытание ведьм, потому что не может поступить иначе.

Я обмениваюсь взглядом с Одетт. Мы одни.

— Все вперед, — вмешивается Арлан решительно. — Я замыкаю.

Эгеон открывает дверь, ведущую в круглый зал башни. На нижнем этаже нет других дверей, кроме той, через которую мы вошли, лишь высокие бойницы, пропускающие тусклый свет ночи. Блуждающие огни Евы продолжают сопровождать нас, даже когда она ушла, и это единственное, что позволяет нам видеть собственные шаги, пока мы поднимаемся по внутренней лестнице к мосту.

Дверь тяжелая, а проход настолько узок, что мы можем протиснуться только по одному, когда Эгеон с силой тянет её на себя, и ржавые петли скрипят.

Ветер и буря встречают нас без всякой учтивости, когда мы выходим на мост, покрытый скользким снегом. Мы все замираем и молчим несколько секунд, в которые лишь вой ветра смеет нарушать тишину.

Мост слегка наклонен, и на нем нет ступеней, так что спуск под открытым небом будет нелегким.

— Тебе придется мне помочь, парень, — говорит тогда Эльба Арлану.

Тот кивает без колебаний. Вкладывает в ножны меч, который держал в руке, внимательно следя за любой возможной опасностью.

— Кириан… — начинает он.

— Я пойду первым, — заявляю я и выхожу вперед, чтобы ступить на мост.

Каменные стены недостаточно высоки, чтобы я чувствовал себя полностью защищенным от возможного падения. Мощный порыв ветра, неверный шаг… и черный камень, доходящий нам до бедер, не сможет нас удержать.

Я пробую снег ногой, думая, что всё было бы гораздо проще, будь здесь Ева или будь Одетт собой, не вынужденная нести бремя маскировки под Лиру.

Внизу крики чередуются с тишиной, но эти мгновения затишья не предвещают ничего хорошего. Возможно, Нирида еще не смогла выйти из дворца, чтобы защитить город. Может быть, Ева еще не нашла командора. Возможно, вторгшиеся уже причинили достаточно разрушений, чтобы это превратилось в нечто большее, чем простая стычка.

— Я этого не понимаю, — комментирует Эгеон, переходящий мост следом за мной. — У ворот не видно разрушений, — замечает он.

Отсюда, понимаю я, открывается вид, которого у нас не было со смотровой площадки, и монарх прав. У ворот, охраняемых урсуге, нет признаков, которые выдавали бы насилие: ни огня, ни разбежавшихся солдат, ни бегущих людей.

Бой идет здесь, ближе к дворцовому комплексу, чем к входу.

— Нападающие обходили вашу оборону достаточно долго, чтобы проникнуть незамеченными, — предполагает Арлан.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на потрясенное лицо Эгеона. Арлан обхватил Эльбу рукой и помогает ему медленно переходить мост, замыкая шествие.

— Это невозможно, — считает король с ноткой высокомерия. — У них бы не вышло сделать это так, чтобы мои стражники не заметили.

— Атаки на ворота нет, — настаивает Арлан. — Это было долгое и систематическое проникновение.

— Нет, — задумчиво перебивает его Одетт. — Король прав. Они внедрились к слугам, к страже… Нечто подобное было бы невозможно поддерживать слишком долго. Они не могли делать это постоянно, потому что их бы раскрыли раньше.

— Это была более быстрая атака, — соглашаюсь я. Смахиваю снежинки, прилипшие к лицу.

На мгновение все замолкают.

— Где еще они могли атаковать? — спрашивает Одетт и смотрит наружу, на побережье, где я сегодня утром тренировался со своими людьми. — Есть другой путь в город? Какая-нибудь бухта, где можно причалить незамеченными?

— Не думаю, что это сейчас важно, — выносит вердикт Эльба, неустойчиво опираясь на трость, пока Арлан помогает ему идти. — Мы должны доставить монархов в безопасное место, и мы не сможем этого сделать, если будем отвлекаться.

— Он прав, — соглашается Арлан, — но это станет проблемой потом, когда нам придется изгонять захватчиков, а мы не будем знать, с чего начать. Если они не прошли через ворота и не прибыли морем, тогда как они это сделали?

Ветер шипит, как змея, спрятавшаяся у нас в ногах.

— Эльба, — шепчет Одетт голосом Лиры, немного высоким и напряженным.

Она остановилась посреди моста.

Эгеон тоже смотрит поверх каменного края на свои владения, ища подсказку к тому, о чем Одетт собирается спросить генерала. Все ждут, что она скажет что-то еще, но не я.