— На повестке дня еще и убийство человека, — глаза короля драконов сверкают, когда он смотрит на меня, и меня внезапно осеняет. Я бросаю рискованный взгляд на Ксандера, но дракона нигде не видно. Только Коса стоит рядом с Дикарем и предостерегающе смотрит на меня.

Это отец Ксандера. У них одинаковые миндалевидные глаза. Одинаковые длинные, шелковистые черные волосы. То же высокомерие.

— Он пытался убить мою пару, — говорю я, стараясь не думать о том, что этот дракон видел меня обнаженной. Что весь Совет и люди моего отца видели мое обнаженное тело. — Это была чистая самооборона.

— Нам нужно будет подготовить заявление, — говорит леди Селеста, кивая. — Все будет сделано в соответствии с надлежащими законами.

— Законы, которые не касаются костеплетов, — печально говорит король кошек, с интересом разглядывая меня, прежде чем уважительно перевести взгляд на моего льва. — Это все меняет, Лайл.

— Мейса нужно привлечь к ответственности, — говорит Лайл, его голос кипит от ярости. — За психические атаки на Аурелию. За то, что выманил меня со зловещими намерениями.

Король-дракон издает смешок, как будто все это милая шутка.

— Ты обвиняешь короля Змеиного Двора в сознательном подстрекательстве к твоему… психическому расстройству? Правда, Лайл, я ожидал от тебя большего, — он легкомысленно взмахивает украшенной драгоценностями рукой. — В любом случае ты больше не можешь быть заместителем директора этого учебного заведения.

Я сжимаю кулаки от внезапного и яростного желания сломать этому мужику нос. Между моей стаей и Советом повисает тяжелая тишина. В сгущающихся сумерках загораются школьные прожекторы, рассекая воздух белыми лучами. Вокруг собрались охранники школы, которые внимательно наблюдают. Прислушиваются ко всему.

Рубен, как я заметила, удачно отсутствует.

— Я напишу список рекомендаций относительно того, что необходимо сделать, — авторитетно заявляет Селеста. — На данный момент Аурелии требуется обширное лечение, а Лайлу необходимо пройти обследование. Юридические аспекты будут подробно обсуждены утром.

Королева волков отделяется от группы советников и с улыбкой подходит ко мне. У нее добрые глаза, и моя интуиция подсказывает мне, что она мне нравится.

— Судя по всему, ты королева при дворе, состоящем из одного человека, Аурелия… Что ж! Полагаю, теперь мы будем называть тебя Аурелия Костеплет, не так ли? — она лучезарно улыбается мне.

Я краснею под ее пристальным взглядом.

— Я не совсем уверена в этом, Ваше Величество.

Она кивает, заглядывая мне в глаза.

— Никогда не думала, что доживу до этого дня. Я бы хотела как-нибудь встретиться с тобой. Нам нужно поговорить.

Я кланяюсь.

— Конечно, Ваше Величество.

Она поворачивается к моему волку.

— Дикарь, — говорит она тоном заботливой матери. — Конечно, ты был замешан в этом.

К моему удивлению, Дикарь ухмыляется и отвешивает галантный поклон.

— Всегда, Ваше Величество.

— Ну, — говорит она, обращаясь к Лайлу в последнюю очередь, — я всегда говорила, что иногда все, что нужно анимусу, — это сильная регина, чтобы наставить его на путь истинный. Как вы считаете, мистер Пардалия?

Губы Лайла дергаются, и я не позволю ему продолжать это выслушивать:

— В самом деле, Ваше Величество.

Королева волков печально улыбается и отступает назад, кивая кому-то позади нас.

— Жаль, что нам приходится вас разлучать.

Во мне вспыхивает паника, когда Дикаря вырывают из моей руки. Я оборачиваюсь и вижу, как Рубен и массивный король кошек приковывают Дикаря обсидианом к металлической каталке. Я вскрикиваю, но Лайл удерживает меня, и я успеваю бросить последний взгляд на моего прекрасного дикого волка, прежде чем ему на голову надевают черный мешок.

— Нет! — кричу я, пытаясь вырваться из хватки Лайла. Что-то в моем сердце разрывается, когда Дикаря вкатывают в поджидающий военный фургон. — Сделай что-нибудь! — говорю я Косе, который спокойно наблюдает за происходящим. Мускул на его челюсти напрягается, прежде чем он переводит взгляд на меня.

Я слышу, как с громким стуком захлопывается дверь.

— У них есть законный ордер на его арест, Аурелия, — хрипит Коса. — Мы ничего не можем сделать.

— Нет, — повторяю я, слабо поднимая руку, как будто могу остановить происходящее.

Я люблю тебя. Дикарь сказал это, бросившись передо мной. У меня не было времени признаться в ответ. Я направляю свой разум к нему. Пытаюсь ощутить эту неудержимую, бьющую через край силу. Но, конечно же, обсидиан блокирует любую телепатическую связь.

Рубен садится за руль, и мне вдруг хочется разорвать этого зверя на части. Я сдерживаю рыдание, когда двигатель грузовика ревет и Дикаря увозят.

— Нет! — кричу я.

— Спокойно, — шепчет Лайл мне на ухо. — Спокойно, мой ангел. Дикарь может сам о себе позаботиться.

Я прячу лицо на груди Лайла. Дикарь был моим единственным утешением во тьме. Мой первый.

Король кошек подходит к нам, и я с трудом сдерживаю угрожающее рычание. Его смуглая кожа блестит в свете прожекторов, и хотя выражение его лица серьезное, в глазах светится интерес.

— Я свяжусь с тобой утром, Лайл. Нам многое нужно обсудить. Нужно установить правила и тому подобное.

— Конечно, Ваше Величество, — следует сухой ответ Лайла.

Остальные члены Совета уходят, бросая на нас настороженные взгляды, а король драконов даже не смотрит в нашу сторону.

В итоге остается только Джорджия, переводящая взгляд с меня на Лайла. Но он ведет себя так, будто львицы не существует. Словно это не она дала показания против него. Мой лев вздыхает через нос и тянет меня к медицинскому блоку и Селесте, которая оценивающе смотрит на нас.

Но я не хочу уходить. Я хочу побежать за военным фургоном.

— Куда они его везут? — спрашиваю я, когда Лайл тащит меня по подъездной дорожке.

— В Блэквотер, — отвечает Коса.

— Коса, — мой голос едва ли громче всхлипа.

Акула наклоняет голову, разглядывая меня в темноте.

— Тебе есть о чем беспокоиться, Аурелия.

— Но…

— Ангел, — Лайл качает головой, увлекая меня за собой через ворота Академии. — Дикарь хотел бы, чтобы ты сосредоточилась.

Я глубоко вдыхаю ночной воздух и поворачиваюсь лицом к Академии. Верно, потому что охранники, выстроившиеся вдоль подъездной аллеи, уставились на меня. Выражения варьируются от чистого шока и благоговения до настороженности и страха. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы слух распространился.

Самка костеплета. Не размножалась. Предлагается от 20 миллионов.

Этот нечестивый голос звучит в моей голове, но моя анима отмахивается от него.

Дикарь. Моя анима тоскует по нашему волку, который отдаляется от меня все дальше и дальше.

— Мне жаль, что я не смогла прийти раньше, — говорит Селеста. — Но в настоящее время в моем офисе связаны два змея.

— Тебе следовало убить их, — рычит Лайл.

Она бросает на него удивленный взгляд.

— Ты же знаешь, я так не делаю. Но, полагаю, нам всем придется привыкнуть к тебе в новом качестве, Лайл.

Я думаю о том же самом. И о том, что теперь все будет по-другому.

Джорджия начинает что-то говорить, но Лайл, не задумываясь, отмахивается от нее, направляя меня к ярким огням медицинского крыла.

Голос Селесты превращается практически в предупреждающее шипение.

— Не приближайся к недавно спаренному мужчине, Джорджия. Ты же знаешь, что так нельзя.

— Да, миледи, — раздается тихий ответ. Джорджия в спешке уходит, дробно постукивая шпильками прочь от нас.

— Я поговорю с тобой утром, — говорит Селеста. — А пока, я думаю, тебе нужно осмыслить произошедшее, Аурелия. И понять, что это значит для тебя.

Я медленно киваю. В животе у меня пустота, сердце сжимается в агонии. Я что-то приобрела и потеряла одновременно.

Леди Селеста достает из кармана маленький стеклянный пузырек.

— Никакое птичье исцеление не залечит эти раны, Аурелия, — тихо говорит она. — Но слезы феникса сделают свое дело.

Я смотрю на нее и на подарок, который она мне предлагает.

— Это ваши слезы? — выдыхаю я.

Конечно, раз я хотела стать целительницей, я изучила свойства слез феникса настолько тщательно, насколько могла. Но они по большей части окутаны тайной, и их трудно достать, ведь фениксы встречаются редко.

— Так и есть, — она добродушно улыбается. — И я думаю, что если кто-то и заслуживает их, так это ты. Эти раны выглядят старыми и глубокими, тебе следовало обратиться к нам

— Из-за них все и произошло, — признаюсь я. И надо отдать Селесте должное, она не говорит «я же тебе говорила» и не пыталась выдать мой секрет.

Лайл крепче обнимает меня.

— Думаю, эта маленькая демонстрация была неизбежна, — говорит Селеста. — Мейс в конце концов нашел бы способ дискредитировать Лайла.

И весть о случившемся дойдет до моего отца. Что я ослушалась приказа семилетней давности.

— И, эм… что насчет Фрэнка Ульмана? — спрашиваю я, не желая оборачиваться и видеть, как они соскребают его мозги с асфальта. Последнее, чего я хочу, — это собственный фургон, который отвезет меня в Блэквотер… хотя, если это приведет меня к Дикарю, я могла бы подумать об этом.

Леди Селеста улыбается мне.

— Тебя следует только поблагодарить, Аурелия. За его преступления против семьи Лайла и нашего рода ему был вынесен приговор, который он, в конце концов, заслужил. Уверена, что в свои последние минуты он пожалел, что вышел из укрытия.

Я изумленно смотрю на нее, не ожидая услышать такие жестокие слова от утонченной, благородной женщины. Но потом Лайл целует меня в макушку, и взгляд Селесты смягчается при виде этого, ее глаза наполняются слезами.

— Достойная регина, — бормочет она. — Действительно достойная.

Пять минут спустя я лежу на столе в медицинском блоке, мои раны тщательно осматривает под лучом прожектора моя любимая старшая медсестра Хоуп, пока Лайл наблюдает за мной потемневшим и опасным взглядом от вида моих травм. К счастью, ему дали спортивные штаны, хотя мой лев прошествовал в медблок, размахивая членом, как будто он каждый день так делает. Коса тоже остался с нами, хотя я не могу прочесть его немигающий взгляд.

— То, что говорят охранники, правда? — шепчет Хоуп, обрабатывая мою рану, чтобы отправить на анализ.

Лайл предупреждающе рычит со своего места рядом со мной, держа меня за руку, словно ему нужен постоянный контакт со мной, но я качаю головой. Теперь секрет раскрыт. Больше нет смысла отрицать это.

— Да. Я — Костеплет.

— Но Мейс Нага определенно змей, получается ты унаследовала это от своей матери?

— Да.

Она заинтересованно хмыкает.

— Я почувствовала, что вы что-то значите друг для друга, когда мистер Пардалия пришел сюда в день твоего похищения, — говорит она, слабо улыбаясь.

— Это всегда было трудно скрыть, — мрачно говорю я. — Но мы все равно пытались.

Хоуп молча закапывает слезы феникса в мои раны с помощью стеклянной пипетки. Магическая жидкость удивительно теплая, когда попадает на мою потемневшую кожу и сразу начинает покалывать.

— На восстановление уйдет целая ночь, хотя слезы Селесты обычно действуют быстрее. Тебе нужно что-нибудь еще?

— Я бы действительно не отказался от жидкости для полоскания рта, — признаюсь я. Я почти уверена, что между моими зубами есть вещи, о которых я не хочу думать. — Но в остальном я в порядке.

Если бы Дикарь был здесь, он бы пошутил по этому поводу и заставил меня почувствовать себя лучше. В глазах начинает щипать, и я закрываю их.

— Минни спрашивала о тебе, когда я проверяла ее, — говорит Хоуп, доставая из буфета бутылку и ставя ее на стол. — Я слышала, что она сделала. Она настоящий герой.

Тогда слезы текут ручьем. То, что у Минни хватило сил остановить множество пуль, выпущенных из автоматов, было поразительным. Я и не подозревала, что она обладает таким контролем и мощью.

— Она действительно герой, — шепчу я.

Дикарь наверняка бы закатил глаза и проворчал: «Полагаю, теперь я у нее в долгу. Меня будут тыкать этим до скончания времен».

Хоуп перевязывает мне живот, чтобы защитить раны, и уходит. Как только она это делает, Ксандер раздвигает шторы и врывается в комнату подобно огненному торнадо. В комнате сразу становится душно.

— Ах ты, манипуляторша мелкая…

— Ксандер! — предупреждающе рявкает Лайл.

— Нет, дай ему сказать, — спокойно говорю я, приподнимаясь, чтобы посмотреть Ксандеру в глаза, и расправляя плечи. — Что ты хотел?

Он наклоняется, обхватывая меня рукой за шею, и шипит мне в лицо с чистой, ужасающей угрозой, на которую способен только дракон:

— Ты больше не будешь мне приказывать. Ты даже говорить со мной не будешь. Я сделаю вид, что тебя не существует. Ты меня поняла?

Я смотрю в его светящиеся белые глаза, в данный момент отливающие опасным расплавленным красным. Я еще никогда не видела его таким злым, и что-то мне подсказывает, что дело не только во мне.

Поэтому я не упоминаю тот факт, что дракон Ксандера сам попросил меня приказывать ему. Вместо этого я ровным и спокойным голосом отвечаю:

— Я поняла, Ксандер.

Он молча отпускает меня и выходит.

— Это был его отец, не так ли? — спрашиваю я. — Король Драконьего Двора.

Лайл молча кивает. Коса просто смотрит на меня. Поэтому я вздыхаю и выбираюсь из кровати. Мой лев в одно мгновение оказывается рядом со мной.

— Тебе нужно, чтобы я тебя понес? — спрашивает он почти с надеждой в голосе.

Я улыбаюсь ему на мгновение, затем тянусь и касаюсь губами его губ.

— Я могу идти.

Он берет меня за руку, и мы вместе выходим из клиники. Персонал пялится на нас, охранники тоже.

— Они привыкнут к этому, — скрежещет Коса. — Им просто странно видеть, что Лайл не ведет себя как мудак.

К моему удивлению, Лайл весело фыркает.

— Тебе нужно держать их в ежовых рукавицах, Лия, — раздается тихий знакомый голос, — иначе они все время будут пользоваться ситуацией.