— Комендантский час, пошли, — говорит Стейси. — И оставьте меня у общежития анимусов.

Я поднимаю глаза и понимаю, что охранник все еще возвышается над нами, внимательно прислушиваясь.

Какой проныра.

Он жестом показывает нам идти вперед, как будто собирается проводить нас. Мы снова оглядываем парня с ног до головы, бросив взгляд через плечо, и неторопливо направляемся в кампус. Мне безумно хочется, чтобы мои подруги тоже нашли свои пары, и мы могли бы дружно сплетничать о них, но, по крайней мере, они знают, как отвлечься во время поисков. Многие анима вступают в связь с охранниками, мы все знаем этот коллективный секрет, но в общежитии было так много анимусов, так что выбор и без того обширный.

Как раз один из таких отвлечений только что вышел из магазина мужской одежды с черным пакетом в руке.

— Дамы, — Йети, беловолосый сибирский тигр, кивает нам, хотя его голубоглазый взгляд устремлен только на Минни.

Он преданно служит Косе и до появления Титуса был самым опасным тигром в Академии. Йети один из самых крупных самцов в округе и всегда один, когда не с бандой акулы. Думаю, что его шкура такая же белоснежная, как и волосы.

— Привет, преступник, — ворчит Минни, как будто он ее раздражает. — Снова собираешься кого-нибудь избить?

— Браслеты, — он наклоняется и щелкает серебряными украшениями на ее левом запястье. — Ты становишься все красивее с каждым разом, когда я тебя вижу.

Минни усмехается и прикрывает браслеты одной рукой.

— А ты становишься все грубее с каждым разом, когда я тебя вижу!

Она топает мимо него, а мы со Стейси, хихикая, следуем за ней.

— Боже, Мин! — взволнованно шиплю я, когда мы покидаем деревню, показывая наши сумки охране на выходе. — За тобой охотятся два самых крутых тигра в округе!

— Йети — придурок, — говорит она, хотя я замечаю, что ее щеки слегка покраснели.

Когда мы уходим, тот же самый высокий охранник следует за нами на расстоянии. Полагаю, я ценю дополнительную охрану, но нахожу это странным, потому что обычно они ходят парами.

У меня покалывает в затылке, и я бросаю на него еще один взгляд. Он неторопливо идет позади нас, как будто у него есть все время в мире. Мой взгляд прикован к длинной линии его ног и ширине плеч, освещенных сзади деревенскими гирляндами. Его силуэт пугающий, и мне становится не по себе.

Я знаю, что многие здешние охранники находятся на жалованье у Косы, но неужели моему отцу было бы так сложно провести сюда одного из своих? При мысли об этом у меня учащается сердцебиение. Но схватить меня прямо в школе было бы практически невозможно, учитывая все меры предосторожности, которые я приняла.

Генри тихо чирикает себе под нос, сидя у меня на плече, напоминая мне, что он — еще одна форма защиты. И какой-то один единственный анимус? Я справлюсь с этим ублюдком, если он выкинет какую-нибудь глупость.

Мы проходим мимо общежития анимусов, и обе моих подруги останавливаются.

— Это и моя остановка, — тихо признается Минни. Она указывает на свою радужную дорожную сумку, показывая, что там лежат ее вещи. — Увидимся утром после встречи?

— Ага! — я пытаюсь скрыть свое беспокойство, пока обнимаю их, а затем смотрю, как они практически вприпрыжку бегут в общежитие анимусов.

Из стереосистемы в комнате отдыха льется рок-музыка, и желание последовать за ними заставляет меня сделать шаг к двери. Двое моих суженых, без сомнения, уже в своих комнатах, а Дикарь заперт в одиночной камере. Интересно, чем они занимаются? Может, дрочат по ночам, думая обо мне?

Поскольку Дикарь все еще в изоляторе, сегодня вечером мне ничего не светит. Похоже, я один на один со своим любимым вибратором, и у меня действительно появляется соблазн достать тот, что с головой льва.

Только когда Минни и Стейси благополучно оказываются внутри, я вздыхаю и спешу в общежитие анима, оглядываясь по сторонам и дрожа от прохладного ночного ветерка. Меня сопровождает стрекотание цикад, а свежий запах эвкалипта обостряет разум.

И этот одинокий охранник все еще следует за мной.

Нахмурившись, я добираюсь до своего общежития, достаю удостоверение личности и практически ударяю им по сенсору.

— Аурелия! — радостно восклицает Кристина, не отпирая дверь. — Мы сегодня еще не болтали.

— Впусти меня, Кристина, — говорю я, снова постукивая своей карточкой. — Уже поздно.

И темно.

— О, приветствую, друг! — весело кричит Кристина.

Я резко оборачиваюсь и вижу устрашающего вида охранника прямо за спиной. Он поднимает руку в перчатке, приветствуя горгулью, но ничего не говорит.

Сердце начинает колотиться уже где-то в висках.

— Почему ты преследуешь меня? — спрашиваю я. — Я уже дошла. Можешь идти.

В темноте ночи он выглядит, как подкравшийся хищник, взирающий на меня с высоты своего огромного роста. Я ошиблась, должно быть, он такой же высокий, как и Ксандер. Меня прошибает пот. Я буквально ничего не могу разглядеть: ни его кожи, ни его лица. Даже глаз. Каждый сантиметр тела скрыт униформой. Его руки покоятся на автоматической винтовке, закрепленной на ремне, с непринужденностью человека, который много лет владеет оружием.

Он склоняет голову набок, словно задавая мне вопрос. Я качаю головой, не понимая, что, черт возьми, происходит. Но то, как он смотрит на меня, заставляет мое тело покрываться мурашками.

Подождите минутку.

— Теперь ты можешь идти, — повторяю я, стараясь не показывать своей паники.

— Спокойной ночи, добрый сэр! — выкрикивает Кристина. — Мы можем поболтать о вашей личной жизни завтра вечером!

Не имея другого выбора, он склоняет голову и уходит. Я смотрю ему вслед, пока ночные тени не поглощают его силуэт.

Я физически ощущаю, как он уходит, и мои плечи опускаются от облегчения.

— Жуть, — говорю я горгулье, пытаясь скрыть дрожь и внезапно возникшее подозрение.

— О, я не знаю, — отвечает она, глядя ему вслед. — Я бы соблазнилась его убийственным взглядом.

Теперь моя очередь уставиться на Кристину.

— Что ты сказала?

Она фыркает.

— Разве можно меня винить? Я дух драконьего поместья, и мифические ордены приводят меня в восторг. У меня возникает непреодолимое желание им помочь. Как я помогаю тебе.

Я практически врываюсь через дверь.

Когда я возвращаюсь в комнату, раздается пронзительный крик, который немедленно приводит меня в чувства.

Я инстинктивно дергаюсь и вскрикиваю, а потом щелкаю выключателем и вижу Юджина с расправленными крыльями у изголовья моей кровати.

— Клянусь Богиней, Юджин! — восклицаю я с облегчением, когда Генри подлетает к нему поздороваться.

Они стучат клювами и кудахчут друг на друга, прежде чем Генри плюхается на свою подушку в виде пончика. Юджин повсюду ходил за мной по пятам, но сегодня вечером захотел остаться дома. У меня сложилось впечатление, что его маленькие ножки просто устали бегать за мной весь день.

— А давайте устроим вечеринку только для нас троих, ладно? — радостно говорю я.

Несмотря на то, что я много лет спала в одиночестве, сейчас, без компании Минни или Дикаря, я внезапно чувствую себя всеми покинутой.

Я беру со своего столика несколько кубиков сахара, которые приберегла для Генри, скармливаю немного Юджину, и он позволяет мне нежно погладить себя.

— Интересно, что ты делаешь с Дикарем? — внезапно спрашиваю я.

У Юджина полночно черные перья и алый гребешок на макушке.

— Ты довольно симпатичный, если можно так выразиться.

Он наклоняет голову, как будто понимает, и меня внезапно осеняет, что Юджин ни при каких обстоятельствах не может быть обычным петухом.

— Я очень надеюсь, что Дикарь не держит тебя в плену, — он снова наклоняет голову, а затем, похоже, передумывает и трясет ею.

— Не могу понять, «да» это или «нет». Но, что ж, если ты когда-нибудь захочешь сбежать, дай мне знать, хорошо?

Юджин кудахчет, и у него это выходит как-то печально.

На следующее утро Юджин настаивает на том, чтобы выйти вместе со мной. Я думаю, что он просто хочет облегчиться или что-нибудь съесть, но он идет за мной до самого обеденного зала и остается рядом, как маленький защитник. Девочки его обожают, и в итоге он сидит на коленях у Ракель, пока Стейси кормит его со своей тарелки.

Я быстро завтракаю, затем прощаюсь с друзьями и показываю двум обычным, ничем не примечательным и не жутким охранникам у входа в столовую приглашение на встречу с директрисой.

— Должно быть, это важно, Аквинат, — говорит женщина, ведя меня в направлении кабинета Лайла.

Она самая разговорчивая из охранников в столовой и в конце концов поднимает Юджина на руки, потому что некоторые анимусы пялятся на него голодными глазами.

— Директриса никого не принимает. Я даже во время устройства на работу не смогла с ней познакомиться.

— Правда? — удивленно спрашиваю я. — Как странно.

Мне хочется задать еще несколько вопросов, но, думаю, это плохая идея. Казалось бы, можно бесконечно сплетничать о том, что наша директриса — Феникс, но все молчат, никак не упоминая этот факт. Кто-нибудь вообще знает об этом?

Мы подходим к лифту, ведущему в кабинеты руководителей, но вместо того, чтобы нажать на кнопку третьего этажа, как мы обычно делаем, чтобы попасть к Лайлу, охранница ключом открывает отсек на панели управления лифтом, за которым скрываются еще три этажа. Затем она нажимает на кнопку пятого этажа, и мы поднимаемся.

У меня есть смутное подозрение, что квартира Лайла находится на четвертом этаже, судя по тому, как высоко мне пришлось забраться по потайной лестнице, чтобы попасть туда. С того раза я больше не пыталась проникнуть внутрь, не хочу рисковать, пока Лайл рядом. Возможно, мне придется убедить Кристину придумать еще какой-нибудь отвлекающий маневр.

Двери лифта открываются, и перед нами предстает помещение, почти идентичное приемной на этаже Лайла, с плюшевым бордовым ковром и причудливыми масляными портретами, скорее всего, давно умерших людей, на стенах. Но вместо стойки администратора здесь находится зал заседаний с десятью резными стульями вокруг длинного черного стола. Слева стоит буфет с водой и кувшином, а также маленькая толстая горгулья в форме длинношеего дракона, чья обсидиановая чешуя отливает оранжевым в теплом свете ламп. Пасть дракона открывается.

— Имя? — вопрошает он гнусавым голосом.

— Аурелия Аквинат, — объявляет женщина-охранник, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Оставьте ее здесь и уходите, — приказывает горгулья начальственным тоном.

Два охранника кивают мне, прежде чем вернуться в лифт.

Только когда двери закрываются и мы остаемся одни, горгулья хрипло произносит:

— Вы собираетесь предстать перед леди Селестой Агра, хранительницей Дома Дрейкарис. Проявляйте к ней должное уважение, леди Костеплет.

Меня охватывает легкое потрясение от его слов… и надлежащего предупреждения.

— Да, конечно, — бормочу я, выпрямляя спину.

Я смотрю вниз на свое облегающее мини-платье и джинсовую куртку, внезапно чувствуя себя неопрятной и раздетой. Я приглаживаю волосы и выдыхаю. Генри прихорашивается, как будто чувствует то же самое.

— Подойдите к той двери. Постучите дважды. Петух останется здесь.

Я слегка похлопываю Юджина по плечу, прежде чем подчиниться, и прохожу мимо устрашающего ряда стульев. Сердце колотится в неровном ритме, когда я стучу.

Минни описала директрису как красивую. Сабрина назвала ее сексуальной. Коннор сказал, что она властная и у нее отличное чувство стиля. Но от вида женщины, открывающей дверь, у меня буквально перехватывает дыхание.

Возвращается воспоминание, яркое и болезненное. Я сидела в ее кабинете, и она разрывала мой мир на части мрачными, ритмичными словами.

— Аурелия, — ее голос похож на тихое, хрипловатое мурлыканье. — Хочу сказать, что я очень рада снова увидеться с тобой.

Она улыбается мне, сверкая ослепительно белыми зубами.

На вид ей за пятьдесят, и прошло семь лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но ее красота нисколько не поблекла. Наоборот, ее темно-рыжие волосы кажутся еще ярче, мудрые глаза сирены стали еще глубже, а улыбка с красными губами — добрее. Вспышка воспоминания напоминает мне, что на ней был белый брючный костюм, когда она пришла навестить меня в моей пещере. Сегодня она одета в черное. В ее присутствии есть какая-то весомость, которую я не могу объяснить, что-то, что определенно объединяет мифические ордена. Как будто величественный огонь, присущий ее виду, пульсирует вокруг нее волной не тепла, а энергии. Она сдерживает его под кожей, и он заставляет ее светиться изнутри.

Внезапно я перестаю чувствовать себя здесь просто студенткой-плебейкой. Моя спина выпрямляется.

— Очень приятно, директор.

Она улыбается, и что-то сжимается у меня в груди.

— Пожалуйста, входи, Аурелия.

Я вздрагиваю, когда вижу, что Лайл встает с одного из двух стульев, стоящих перед ее старинным черным столом.

— О, не беспокойся о нем, — воркует она. — Он будет хорошо себя вести.

Я встряхиваюсь и поворачиваюсь к ней.

— Я тоже очень рада, что смогла снова встретиться с вами, — удается мне выдавить из себя. — Мне всегда было интересно, знали ли вы… обо мне… в тот день.

Она закрывает дверь и широкими шагами подходит к своему столу, но не садится за него, а присаживается на краешек.

Лайл опускается на стул, и я занимаю место рядом с ним, стараясь игнорировать исходящую от него ауру угрозы и отчужденности и задаваясь вопросом, почему он вообще здесь оказался, но в то же время желая его присутствия.

Я чувствую, как его глаза обжигают меня, когда леди Селеста говорит с понимающей улыбкой.

— Я действительно знала в тот день, — подтверждает она. — И с тех пор твой отец преследует меня. К сожалению, в то раз он узнал от меня два имени, — она бросает на меня сочувственный взгляд. — Но я была потрясена тем, что увидела, когда взяла тебя за руку. Я ясно увидела четыре лица.