Вокруг темнота и пахнет древностью и тайнами. По обе стороны от меня раздается шипение, и я падаю на камень внизу как раз в тот момент, когда вспыхивают два пламени. Я щурюсь, глядя то на одно, то на другое, тепло и свет пробуждаются к жизни.

Меня приветствуют.

Моя стая анима в человеческих обличьях вваливается в драконью дверь, издавая звуки удивления и шока своими плоскими клювами. Я едва могу разобрать, что они говорят, но достаточно хорошо улавливаю смысл.

— Святая М-мать-Луна, — бормочет мой волк.

— Вот дерьмо, — говорит моя леопардица.

— Что это, во имя Призрака оперы?! — визжит моя тигрица.

— Это драконья дверь-обманка? — с придыханием произносит моя прекрасная львица. — Когда Лия рассказала нам о ней, я представляла себе нечто менее…

— Жуткое? — стонет моя темная львица.

— Ну, у нас сегодня было не так уж много времени, чтобы составить план, — надменно говорит тигрица. — Хотя это безумно круто.

В нетерпении я издаю крик, от которого они все вздрагивают. Звук эхом разносится по каменным ступеням, заставляя меня вглядываться в темноту. Но я не могу продолжать путь к месту своего гнездования с этими крыльями.

Только одна из моих форм кажется правильной. Кости трещят, связки рвутся, перья и крылья уступают место медово-желтому меху, бесшумным лапам и пасти, полной острых зубов.

Раздаются пять разных криков.

— Она львица? — кричит леопардица.

— О, Лия, мы больше не держим это в секрете? — резко вздыхает тигрица.

— Ты знала?! — одновременно кричат другие кошки.

— Я знала, что ч-что-то з-здесь не так, — рычит мой волк.

Один из крошечных птенцов с мехом цвета неба пищит и плюхается мне на голову.

Я издаю довольный звук и следую за своим носом, ныряя в тень, зная, что мои сестры прекратят свой лепет и последуют за мной.

Пламя оживает, когда я бесшумно спускаюсь вниз, и анимы продолжают щебетать, как какаду, позади меня. Их шаги эхом отдаются по всему черному камню.

— Я поняла, что что-то не так, когда она на днях взбесилась в библиотеке! — восклицает моя прекрасная львица.

— Акула читал книгу про Костеплетов, — ворчит мой волк. — Он тоже знает.

На мгновение воцаряется тишина. Тишина, пронизанная тайным осознанием.

— Дерьмо, — голос моей темной львицы звучит обеспокоенно. — Это плохо.

— Да. Еще больше дерьма в том, что они ее суженые, — говорит моя леопардица.

— Здесь бы не помешало немного оптимизма! — злится моя тигрица.

Шаги стихают. Я тоже замираю, оценивая наличие угрозы. Птенец, сидящий у меня на голове, обеспокоенно пищит.

Я издаю рычание, которое эхом отдается вокруг нас, становясь чем-то большим, чем угроза.

— Она говорит, чтобы мы поторопились, — тигрица машет своей человеческой лапой остальным. — Давайте, мы поговорим об этом позже. Я уверена, что они ищут ее. Нам нужно убедиться, что это место в безопасности от головорезов из Змеиного Двора.

Снова раздаются шаги, и, довольная, я спускаюсь по лестнице. Я иду все дальше и дальше, пока, наконец, запах соленой воды не наполняет мой нос. Я заворачиваю за последний угол и обнаруживаю лестницу, ведущую в темную пещеру с низким потолком, уходящую вдаль, как туннель. Но моим лапам некуда ступить, мой путь затоплен водой. Я рычу на спокойную голубую гладь, и с обеих сторон вспыхивает еще больше огня. Птенец перелетает с моей головы на деревянное судно, которое покачивается на воде. Пламя, заключенное в стекло, освещает его корму.

Анимы топают вниз по лестнице, собираясь вокруг меня, а другие птенцы восхищенно воркуют. Полагаю, это прекрасно.

— Да вы прикалываетесь, — бормочет леопардица.

— Ребята! Это так захватывающе! Я собираюсь нарисовать карту, — с этими словами тигрица подходит осмотреть лодку.

Еще раз понюхав воду, чтобы оценить ее состав, я снова перевоплощаюсь. Моя морда удлиняется, мех растворяется, превращаясь в жесткую чешуйчатую шкуру, а конечности исчезают, оставляя мне только длинное мощное тело. Моргая от обилия новых красок, которые мне теперь доступны, я соскальзываю в воду.

— Она размером с василиска! — доносится до меня вопль леопардицы, прежде чем все звуки становятся приглушенными. Вода приятно касается моей прохладной кожи, и я радостно извиваюсь. Под поверхностью растет несколько зеленых водных растений, но мои органы вибрации и тепла больше ничего не обнаруживают.

Вода колышется, когда мои сестры забираются в лодку. Довольная, что они следуют за мной, я плыву вперед.

Течение мягко ласкает мою кожу, вокруг царит тишина, и я плыву по реке, позволяя убаюкивающим мыслям блуждать туда-сюда. Где-то в глубине сознания возникает крошечное сомнение, которое нарушает мой покой, но я отмахиваюсь от него.

Важно лишь то, что эти клыки с ядовитыми наконечниками больше не царапают мою защиту, и пока я нахожусь в своём самом первобытном состоянии, они не смогут этого сделать.

Дно канала начинает подниматься вверх там, где он заканчивается, и я выскальзываю на грубый, твердый каменный пол, позволяя каплям воды стекать с моей шкуры.

Я вновь трансформируюсь, чтобы было удобно ходить. Мои конечности снова появляются и направляют тело вверх, тонкие усики на щеках подергиваются, когда я вдыхаю воздух и осматриваюсь в своих новых владениях.

— Я никогда не смогу смириться с тем, что она вот так перекидывается, — шепчет прекрасная львица.

— Ребята, это буквально тайная пещера дракона! — кричит тигрица. — Думаю, что старая семья драконов, которая раньше владела этим местом, хранила здесь свои горы золота и драгоценностей.

Анимы и птенцы издают довольные звуки, пока мы оцениваем пещеру. Здесь очень слабый запах дракона и много старых и бесполезных предметов, разбросанных вокруг.

Что ж, она больше не принадлежит драконам. Я крадусь к углу и начинаю метить эту территорию как свою.

— Она… она?.. — потрясенный возглас моей сестры-леопарда гулко отдается в ушах.

— Да, она действительно только что помочилась на стену, — говорит темная львица.

— О, Дикая Богиня, она теперь бешеная, — тигрица недовольна, и я не знаю почему.

Птенцы носятся по пещере, пока мои сестры болтают наперебой, а я приступаю к своей задаче — созданию гнезда.

Там есть ветки давно засохших растений и пыльная ткань, которая вызывает чихание, но я перетаскиваю отдельные куски в центр пещеры, где у меня будет хороший обзор на все. Я толкаю мордой и тяну зубами, пока не устраиваю гнездо из мягких, но прочных материалов. Птенцы одобрительно пищат, немедленно добавляя в гнездо свои детали, прежде чем успокоиться и выжидающе посмотреть на меня. Я осторожно устраиваюсь поудобнее и кладу голову между лапами. Мой собственный бирюзовый птенец устраивается между моими золотыми конечностями, вопросительно чирикая. Из моего горла вырывается довольное мурлыканье, и птенец закрывает глаза.

Человеческие сестры осматривают окрестности, издавая забавные крики и щебет, когда находят что-то новое и интересное. Сквозь полузакрытые веки я наблюдаю, как они ползают вокруг.

Мы должны отдохнуть. Мы должны беречь нашу силу, потому что эти опасные щупальца подкрадываются все ближе. Только и ждут, когда мы ослабеем. Когда впустим их.

Сохрани их всех в безопасности.

Но моему покою не суждено сбыться. Через несколько минут доносится слабый запах сладковатой гари. Моя голова дергается вверх от резкого осознания. Это не обычный смертный огонь.

И на драконий тоже не похоже.

Я издаю тихое предупреждающее рычание, и вся моя стая настораживается.

— Что это? — пищит тигрица.

Мой взгляд по-прежнему прикован к водному туннелю, и все анимы поворачиваются в ту же сторону.

Вода переливается светом и тьмой, мифический аромат пламени проникает в мой нос, и звук мягкого плеска наполняет пещеру.

Проходит совсем немного времени, прежде чем она появляется.

На другой лодке, осматривая мою территорию, стоит анима, с которой я познакомилась много лет назад, почти в другой жизни. У неё огненно-рыжие волосы, длинные и вьющиеся, ниспадающие до груди. Её человеческое тело облачено в белый костюм, а глаза сверкают, как раскаленные докрасна угли.

Я не помню ее имени, но знаю, что она безопасна. Эта анима знает то, чего не знают другие. Однажды она проявила доброту ко мне, и теперь на ее губах играет понимающая улыбка.

Леди Феникс.

Лодка ударяется о склон пещеры, и она сходит с нее с неземной женской грацией.

— Аурелия, — от глубокого голоса, похожего на гул магмы под старыми скалами, у меня по спине пробегают мурашки.

Человек внутри меня тщетно бьется о прутья своей клетки. Я только моргаю в ответ.

— Мы думаем, что она бешеная, госпожа директриса, — говорит моя тигрица.

Остальные анимы растерянно переглядываются, видимо, от удивления, но феникс кивает, и медленно издает звуки своим ртом:

— Аурелия, если ты меня понимаешь, я наложила судебный запрет на твой приговор. Твоя казнь приостановлена.

Тишина в пещере — сладкая музыка для меня.

— Анимы, вы пока присмотрите за ней? — спрашивает Леди Феникс.

Хор согласных возгласов.

— Вы хорошие друзья для Аурелии. Тем не менее, я все еще ожидаю, что вы будете посещать свои занятия и придерживаться своих планов адаптации. Вы не можете оставаться здесь в зверином обличье, иначе станете такими же, как и она.

— Значит, мы просто оставим ее здесь? — спрашивает моя тигрица.

Леди Феникс медленно кивает.

— Я чувствую, что ей это нужно, и я бы предпочла, чтобы после событий сегодняшнего вечера она затаилась. Так будет лучше. И не говорите другим студентам об этом месте. Вам ясно?

Снова раздается шепот, и леди Феникс выуживает из кармана белое человеческое устройство связи. Мягкий голубой свет отражается на ее лице, когда она что-то читает на нем, прежде чем снова поднять взгляд на меня и моих сестер по стае.

— Хорошо, дамы. С вашего позволения, мне нужно поговорить со своим заместителем.

Леди Феникс мгновение смотрит на меня, ее лицо прекрасно в своей зрелости, и выражение его искреннее. Затем мы смотрим, как она уходит, грациозно садясь во вторую лодку, которая сама по себе плывет обратно по туннелю.

Мы снова остаемся в тишине и темноте.

— Извините, но как это возможно? — спрашивает леопардица. — Приговор был вынесен Советом. Как она может просто взять и вмешаться?

— Дом Феникса всегда обладал властью вмешиваться в подобных случаях, — шепчет тигрица. — Их магия позволяет им видеть брачные узы, среди прочего. Им дано право высказать свое коллективное мнение, если их Двор сочтет это нужным.

— А как ты узнала, что у нас вообще есть директриса? — Спрашивает темная львица. — Все это время мы думали, что это директор!

Мое внимание к их звукам ослабевает. Я устраиваюсь поудобнее со своим голубым птенцом и закрываю глаза. Я знаю только две вещи: здесь царит покой, и пока я остаюсь такой, мы все будем в безопасности.

Спустя некоторое время сестры из моей стаи ворчат, их кости сдвигаются и принимают новую форму. Я открываю глаза достаточно надолго, чтобы увидеть пушистые шкуры в медную, черную, оранжевую полоску, золотистые пятна и последнюю шкуру, похожую на мою.

Они приняли свой истинный облик и расположились вокруг меня. Идеально.

Глава 2

Лайл

Я стараюсь держать себя в руках, пока мы с моими предполагаемыми братьями по узам выходим из лифта на этаже руководства, но то, как хлопает дверь моего кабинета, говорит всем, что на самом деле я совсем не контролирую ситуацию.

Костеплет. Аурелия — ебаный Костеплет. Вероятно, единственное существо в мире, которое может превращаться в любого зверя по своему выбору. И все дары, которые прилагаются к этому? Неудивительно, что Мейс Нага хочет ее вернуть. Неудивительно, что он выставил Аурелию как манипуляторшу и нарцисску, хотя она просто пыталась выжить.

Я облажался. Сильно.

Джорджия, вернувшаяся сюда, без сомнения, для того, чтобы понаблюдать за катастрофой в приемном отделении с камер наблюдения, вскакивает на ноги и спешит к нам.

— Лайл, может я…

К моему удивлению, на нее рявкает Коса:

— Он — мистер Пардалия.

Когда я прохожу мимо неё, от удивления моя ярость ослабевает. Что заставляет его поправлять её — приличия или чувство собственничества? Возможно, я никогда этого не узнаю. Мысль о том, что Коса может метить меня как свою территорию, в лучшем случае смехотворна, а в худшем — тревожна.

Джорджия заметно вздрагивает от ужасающего скрежета акулы, от которого мурашки бегут по кожи, и почти бегом возвращается к своему столу, насколько позволяют её «лабутены». Мы заходим в мой кабинет, и я одним движением пальца захлопываю дверь.

Дикарь лежит ничком у книжных полок, расположенных вдоль правой стены моего кабинета, куда я приказал Ксандеру оттащить его после того, как он вколол ему дротики. Мы с Косой не хотели, чтобы что-то помешало суду над Аурелией и её последующему осуждению.

Подумать только, я беспокоился о волке-гангстере, а не об Аурелии Аквинат, бывшей принцессе Змеиного Двора и нынешнем проклятии моего существования.

Я прохожу мимо Дикаря к своему столу и активирую звукоизоляцию кабинета, в то время как Коса присаживается на корточки, чтобы провести своими бледными, покрытыми татуировками пальцами по лицу брата.

Отдаленный звук бряцающих цепей достигает моего внутреннего уха, и по спине пробегает холодок.

— Нам нужно забрать ее, — бормочу я. — Пока все не превратилось в еще большее дерьмо.

Аурелия прекрасно знает, что не сможет сбежать за пределы Академии. Тёмная тень её клинохвостого орла направлялась к общежитию «Анима», несомненно, полагая, что безопаснее всего будет находиться рядом с друзьями.

— Она в здании анима, — раздраженно говорит Ксандер, опускаясь своим высоким телом в одно из кресел у эркерного окна. — Ну, под ним, если быть точным. Оказывается, дверей с драконьей обманкой больше, чем я предполагал.