Мой странный мир сплетают словеса:
Глаголы, имена и междометья.
Над городом раскинув эти сети,
Я чётко слышу чьи-то голоса,
Которые им вторят. Странный мир
Живёт в моём людском многоголосье:
Какой-то странник милостыню просит,
Раскуривает трубку кирасир,
Девица продаёт вчерашний хлеб,
Мошенник притворяется, что слеп,
Юродивый своим гордится срамом,
У горожан пустыня в головах,
И все они воплощены в словах
По повелению одной прекрасной дамы
По повелению одной прекрасной дамы
Прольётся дождь. В преддверии грозы
На винограднике в дыхании лозы —
Предчувствие вина и фимиама.
Она мила: овеществлён порок
В её бесстыдном взоре куртизанки,
В её прислуге – стройной мавританке.
В её записке беглой между строк
Предчувствие томительных утех,
Ночное пьянство, полуголый смех
И голого безумья панорама.
Она мила, пленительна, добра.
Мир совершенен, и позавчера
Мы с нею познакомились у храма…
Мы с нею познакомились у храма,
Когда всю ночь стучали топоры:
Помост на фоне вычурной горы
Был возведён. Строительного хлама
Хватило на костёр. Но в нём гореть
Не будет еретик или колдунья.
Сегодня ночью (время полнолунья)
Нам велено во все глаза смотреть,
На чудо чудное, на чувственную драму,
На таинство изгнания из храма
Блудниц… Их ослепительны глаза…
Ночь пролилась, и эта божья милость
К нам снизошла, и всё это свершилось,
Когда над храмом разлилась гроза…
Когда над храмом разлилась гроза
В ночи внезапной. В ярком свете молний
Я увидал, как встрепенулись кони,
Как на иконе синие глаза
Наполнились водой, и, как во сне,
Передо мною пронеслись виденья:
Железных птиц бездушное паренье
Над городом, почудившимся мне,
В котором рукотворные холмы
Дымились в ожидании чумы,
И золото чернело в отдаленьи.
И кто-то поднимал своих бойцов
И вёл их как искусный крысолов
В преддверьи мая, в томных искушеньях…
В преддверьи мая в томных искушеньях
И днём, и ночью в сумрачных домах
Томятся дамы и превозмогают страх…
Их оставляет стыд разоблаченья.
Пуститься во все тяжкие. Весна
Готовит мётлы для полётов горних,
Гора зовёт их в наготе безвольной
Лететь туда, и в лабиринте сна
Они уже вбирают эту силу.
Начало мая – женщины красивы…
В ночной реке прозрачная вода,
Костры горят, кружатся хороводы,
И бес их по безлюдным тропам водит…
Я тоже был готов идти туда.
Я тоже был готов идти туда,
Куда ведёт искусный крысолов.
Я очутился в паутине слов,
Которые спешили как всегда
Собраться в вирши. Верою моей
Слова стремились изменить судьбу.
Бил барабан, трубач трубил в трубу,
И хохот дам, и ржание коней —
Все возбуждало. Так, почуяв кровь,
Ревёт медведь, и я, желая вновь
Попробовать напитки вожделенья,
Пошёл туда, где мельница стоит,
Где ходит кот, где неприемлем стыд,
Где ночью размываются движенья…
Где ночью размываются движенья,
Где лес шумит, где город отступил,
Там тайны раскрывает Гавриил,
Пророчествуя скорое рожденье
Того, кто будет царствовать во веки
Над домом Якова. Изменится судьба
Идущих в мир, и возвестит труба
Приход смиренный богочеловека.
И будет зажигаться год за годом,
Ведя куда-то многие народы
Над городом неяркая звезда.
Над нею будет небо многоцветно,
Там если верят – верят беззаветно,
Там если любят – любят навсегда.
Там если любят – любят навсегда,
Там вечность разливается по чашам.
Так каждый день пленителен и страшен,
И не поймёшь, в чём радость и беда.
Мы говорим на разных языках:
На нас привычно чёрные одежды,
И мы забыли всё, что было прежде,
И города рассыпавшийся прах
Стучится в сердце. Только лишь она,
Исполненная страсти и вина,
Ротондою укутывая плечи,
Пленительна, как тысяча блудниц.
И, глядя на придворных, павших ниц,
Она сказала: «Наступает вечер».
Она сказала: «Наступает вечер —
Стемнеет скоро, демоны проснутся:
Предательство, неверие, распутство,
Святая ложь почти неясной речи
Твоих стихов. В них, словно в отраженьи
Ночных зеркал, мы будем видеть только
То, что́ захочешь ты, самодовольно
Сплетая нити, как в богослуженьи,
Пустых словес. Ты остановишь время,
Построишь замок и зажжёшь поленья
В камине, запылают всюду свечи…
Начнётся бал для призрачных героев
Под вой животных с опустевших боен,
Пусть он тобою превратится в вечность.
Пусть он тобою превратится в вечность,
Мой странный сон, в котором ты один
Идёшь по миру брошенных машин.
В машинах умерла бесчеловечность.
Мой странный сон мне снится вот уж год,
Как будто Бог ко мне приходит ночью
И в этих снах твою судьбу пророчит,
Зачем? Кто божий промысел поймёт?
Возможно, ты предчувствуешь развязку,
И понимаешь, что с судьбой напрасно
Бороться: топорами на горе
Стучат солдаты, крест сооружая…
Но пусть приснится мне судьба другая,
И пусть она растает на заре.
И пусть она растает на заре,
Мне всё равно: ночь может длиться вечно,
Как продолженье неслучайной встречи
Под вечер… Свет погасших фонарей
Куда-нибудь нас приведёт в итоге:
Есть на окраине забытый всеми сад,
Там птицы странные плетение рулад
Овеществляют в музыке. Немного
Останется нам времени с тобой,
Чтоб этой музыкой переписать любовь
В скрижалях лексикона городского.
И ты уйдёшь, растаяв на заре,
В итоге в моей вычурной хандре
Всё прекратится, превратившись в слово.
Всё прекратится, превратившись в слово.
Наступит время для застывших тел,
И меч, и пра́ща будут не у дел
Одни слова – один вселенский говор,
Когда сплетёт весь мир тугая нить
Страстей, неосязаемых касаний,
Бездушных песен, ветреных желаний,
Мы лишь об этом будем говорить.
И так с утра до ночи, не молчи,
А в буквицах смеются смехачи,
И суесловья плотные покровы
Укроют нас ненаступившей ночью,
Мы все довольны, только кто-то хочет,
Пусть этот мир вернёт первоосновы.
Пусть этот мир вернёт первоосновы
Своих лесов, дорог и городов,
Бесплодных клятв, невидимых грехов,
И пусть умрёт, развоплотившись в слово.
По капельке мы соберём с тобой
Безбрежный океан несовершённых
Событий. В этом мире обнажённом
У лютни только постоянный строй.
Гармонии с тобой нам не познать:
Мосты сжигая, уезжает знать,
Форель бесстыдно плещется в ручье,
Слепцы идут навстречу дуракам,
И всё запечатлится на века
В пустых стихах Ансельма де Турье…
В пустых стихах Ансельма де Турье,
Сшивается, как полотно для флага,
Бездушный текст: веселье и отвага,
И женщина, в своём дезабилье
Проснувшаяся, чтобы снова пить
Вино из опустевших винных скла́дов,
Ей в этом мире ничего не надо.
Под бременем замужеств и женитьб
Прохожие идут навстречу небу,
В руках сжимая половинки хлеба,
Кибитки по дорогам колесят.
Всё кажется навеки разделённым,
Но в этих виршах в мраке полусонном
Мой странный мир сплетают словеса.
Магистрал
Мой странный мир сплетают словеса
По повелению одной прекрасной дамы:
Мы с нею познакомились у храма,
Когда над храмом разлилась гроза.
В преддверьи мая, в томных искушеньях,
Я тоже был готов идти туда,
Где ночью размываются движенья,
Там если любят – любят навсегда.
Она сказала: «Наступает вечер,
Пусть он тобою превратится в вечность,
И пусть она растает на заре».
Всё прекратится, превратившись в слово.
Пусть этот мир вернёт первоосновы
В пустых стихах Ансельма де Турье…