Историю этого мрачного здания, сложенного из красно-коричневого, потемневшего от времени кирпича, знали в Донецке не многие. Да что там история… Многие даже не знали, где оно находится. Хотя название, безусловно, было на слуху. Но люди путались. Если спросить – а где же Братская школа? – начинали называть самые разные адреса. Впрочем, из молодёжи мало кто мог внятно объяснить, в чём разница между 9-й линией и улицей Челюскинцев. И только матёрые краеведы или люди постарше, заставшие ещё не только эпоху расцвета застоя, но и хрущёвскую оттепель, а в лучшем случае и сталинские времена, многозначительно улыбаясь, поведали бы вопрошающему, что улица-то одна, только названия разные.
В стародавние времена, когда Донецк ещё не получил статус города… Ну, ещё в девятнадцатом веке, когда Юзовка была всего лишь рабочим посёлком, раскинувшимся рядом с металлургическим заводом Новороссийского общества каменноугольного, железного и рельсового производства, и даже своего полицейского исправника не имел, только надзирателя и двух околоточных, её улицы назывались линиями.
Девятнадцать линий, возникших не одновременно, а по мере застройки, тянулись с юга на север и назывались просто по номерам. Позже их переименовали и 9-я линия стала улицей Челюскинцев в честь героического экипажа советского парохода, затёртого льдами неподалеку от Берингова пролива в 1933 году. В конце девятнадцатого века церковное братство Спасо-Преображенской церкви основало школу для детей из семей с не слишком высоким достатком. Социально ориентированную, как сказали бы сейчас. А уже в начале века двадцатого на собранные всем миром средства построили трёхэтажное здание, где эта самая школа и располагалась. После революции в бывшей Братской школе успели побывать и краеведческий музей, и педагогический институт, и курсы вождения для автомобилистов-любителей, и вечерняя школа рабочей молодёжи.
С конца «нулевых» годов двадцать первого века трёхэтажный кирпичный дом со старинным фасадом стоял бесхозным и медленно приходил в негодность. Именно тогда его заприметил Вальдемар Карлович Вайс и завязал узелок на память. А вдруг пригодится?
Несколько раз он выбирался один, без спутников и свидетелей, к мрачному старинному зданию, которое навевало отдалённые мысли о готических рассказах Гофмана и вампирских историях Брэма Стокера. Заходил внутрь и сканировал при помощи магии стены, перекрытия, оконные проёмы, двери. Потратив довольно много времени и магической энергии, Вайс пришёл к выводу, что строители, работавшие по подряду братства Спасо-Преображенского храма, преследовали ещё и свои цели. Совершенно непонятные. В нескольких местах он обнаружил стилизованные изображения циркуля и угольника, что дало основания для гипотезы о причастности к строительству школы вольных каменщиков. Там же, в радиусе двух-трёх метров от изображений, ощущались пиковые значения магии, пропитавшей бордовый кирпич. Справедливости ради следует отметить, что лёгкая аура магической Силы присутствовала в каждом камне, каждом элементе строительных конструкций. Ну, за исключением тех, что были привнесены при небольших, скорее косметических, ремонтах в годы советской власти.
Тщательно исследовав все входы-выходы, маг-хранитель наставил везде, где только можно маячков, сигнализировавших о вторжении существ, обладающих Силой. Без разницы – людей, порождений тьмы или выходцев из иных вселенных, параллельных нашей. А чтобы соблюсти чистоту эксперимента, добавил «отпугиватель». Простейшее чародейство, которое сам Вайс называл фумигатором от двуногих паразитов. Подобное по природе сигнальному маячку, оно работало абсолютно наоборот. Не принимало «хвосты» и «отблески» магической ауры (ведь каждый, кто владеет Силой, для обладателя истинного зрения похож на кометы – несёт за собой длинный шлейф, состоящий их энергий тех Стихий, которые ему доступны), а распространяло излучение, влияющее на разум случайных гостей. Настроенное на частоту ментального поля человека, оно не позволяло проникать в здание бомжам и мародёрам всех мастей – от собирателей цветного и чёрного металла до охотников за раритетными вещицам дореволюционной эпохи. А заодно, как побочный эффект, разгоняло бродячих собак, кошек, крыс, мышей, голубей, воробьёв и даже прусаков с тараканами.
Зачем ему тратить столько сил на бесполезное, в сущности, строение, маг-хранитель второй категории не сумел бы объяснить. Действовал по наитию и согласно «бородатому» анекдоту об эстонцах: «Вдруг пригодится-а-а…» Несколько раз был готов махнуть рукой со словами: «Не пригодил-лось!» и заняться более важными и насущными проблемами, но нечто подсознательное удерживало. А Вальдемар Карлович привык доверять подсознанию, называя его чутьём.
И вот теперь Братская школа пригодилась по-настоящему.
Поднявшись на крыльцо, маг-хранитель приложил ладонь к, обшитой жестью, выкрашенной в зелёный цвет, двери и мысленно произнёс: «Скажи, друг, и входи!» Он любил подобные шутки, понятные только истинному ценителю фэнетзи. Внутри щёлкнули замки, которые нельзя было открыть ни ключом, ни отмычкой. Если бы Вайс взял с собой спутника из числа людей, которым недоступна магия, то сторонний наблюдатель увидел бы захламлённый коридор – стены, где штукатурка облупилась, обнажая набитую крест-накрест дранку, потолок в ржавых разводах, давно не крашеный пол, усеянный старыми газетами, пустыми пластиковыми бутылками, засаленными тряпками, какими-то огрызками и объедками. Но человек, обладающий истинным зрением, сумел бы проникнуть сквозь поставленную при помощи магии иллюзию. Он увидел бы скромный, но довольно свежий ремонт, новые плафоны, защищающие электролампы, аккуратно покрашенные двери. Как говорил один «новый русский» после посещения Эрмитажа, бедненько, но чистенько.
Вальдемар прошагал по деревянной лестнице, возможно, помнившей ещё подошвы основателей Юзовки, вышел на световой этаж. Здесь в углу – таким образом, чтобы, сидя, иметь в поле зрения всё помещение, – стояло кресло и круглый журнальный столик. Маг-хранитель уселся, неторопливо набил трубку, раскурил её и глянул на экран мобильного телефона, уже добрый десяток лет заменявший ему часы. Рановато. С полчаса придётся потерпеть.
И он начал ждать, выдыхая к потолку чуть голубоватый ароматный дым. Запасы табака неуклонно истощались, а сейчас в Донецке хорошего не купишь. Наверное, стоило бы связаться с кем-нибудь из друзей-волшебников в Ростове, чтобы передали с казаками, но после недавнего инцидента прибегать к помощи Всевеликого Войска Донского как-то не хотелось. Покой и размеренная медитация – вот лучшее средство для того, чтобы накопить как можно больше Силы. А она сегодня пригодится.
Заскучав через некоторое время, Вайс попытался выпускать колечки из дыма, но по какой-то причине они получались неровными, скомканными и расползались в бесформенные облака уже через пару сантиметров от усов. Как у Гэндальфа получалось делать корабли из дыма? Уму непостижимо. Впрочем, при помощи маги Вальдемар мог ещё и не такое сотворить, но хотелось ведь своими силами, без сверхъестественного вмешательства.
А вот и будильник! Выставленный заблаговременно на 18:00 встроенный в телефон таймер запищал, возвращая из сладких грёз в суровую реальность. Время «Ч» для магов-хранителей Донецка. Практически одновременно с зуммером хлопнули входные двери. Заскрипели чьи-то шаги по плохо закреплённым доскам пола.
Вошли двое. Яков Носик в неизменно красно-синем пуховике и профессор Исаев в чёрной вязанной шапочке, натянутой на брови. Оба с зачехлёнными гитарами за плечами.
– О! – воскликнул, принюхиваясь, блюзмен. – А он всё курит! Где бы взять такой девайс, чтоб узнать – что курит Вайс?
– Я не понял, у нас сегодня будет концерт или драка? – ответил Вальдемар Карлович, неторопливо поднимаясь с кресла.
– Разве может быть хорошая драка без классной музыки? – произнёс профессор, снимая шапочку.
– Гитары в любом случае пригодятся, – добавил Носик.
– Трудно возразить, – кивнул Вайс. – Располагайтесь, друзья. Есть время настроить инструменты.
Он оставил трубку на столике, а музыкантов – спорить, кто первым займёт его кресло, и спустился вниз. Там уже топтались очередные маги-хранители, явившиеся по его зову.
Высокий и могучий Пятерик с разворотом плеч, как у молотобойца, а с ним круглолицый лысый Афоня с бритым черепом и серьгой в ухе.
– Вальдемар Карлович! – с чувством заговорил Афоня. Он всегда обращался к Вайсу по имени-отчеству, поскольку в далёкой молодости учился на кафедре, где Вальдемар начинал преподавательскую карьеру. – Кто слил в интернет, что мы собираемся здесь? Социальные сети гудят! Сейчас сюда столько врагов набежит…
– А что нам скрывать? – приподнял брови Вайс. – Мы делаем что-то противозаконное?
– Да как вы не понимаете! – горячился Афоня. – Нас рассекретили! Теперь все ваши труды напрасны! И наши тоже! Как мы защитим туннели под этим домом, если с минуты на минуту сюда набегут все тёмные Донецка и окрестностей?
– Как защитим? – важно проговорил Пятерик. – Очень просто. Будем драться! Стоять насмерть.
– Вот! – поддержал его Вайс. – Золотые слова! Слова храбреца!
– А я что, трус, по-вашему? – обиделся Афоня. – Я тоже буду драться! Но надо узнать, кто слил информацию в интернет?
– Да чего там узнавать? – пожал плечами Вальдемар. – Это я её слил.
– Как?! – опешили оба мага, а Исаев с Носиком даже перестали настраивать гитары.
– Очень просто. Под Братской школой нет никаких подземных ходов… Нет, есть какая-то пустота, – маг-хранитель повёл ладонью над полом вправо-влево. – Похоже на заброшенный квершлаг. Наверное, что-то искали ещё до эпохи исторического материализма. Но больше ничего. Никаких сверхглубоких стволов, никаких ходов, которые могли бы привести в иномирье.
– Тогда зачем? – высказал общий вопрос Афоня.
– Когда-то давно я написал книгу. Там отряд бойцов отправили с подводой, загруженной золотом. Нужно было доставить груз по назначению. За ними охотились все, кому не лень. Погибли почти все, а выжившие случайно узнали, что в сундуках вместо несметных богатств – свинцовые чушки. Они тоже задавались вопросом – зачем? А ответ был очень прост. Пока все охотились за этим маленьким отрядом, другой вёз, куда надо, золотой запас. Отвлекающий маневр.
– И мы здесь, как тот отряд? – спросил Пятерик.
– Именно. Пусть враги думают, что мы защищаем вход в подземные выработки, через которые отправлена экспедиция в Друккарг. Не станем их разочаровывать. Будем драться так, как будто от этого зависит судьба нашего города и всего Русского Мира.
– А она и так зависит, – заметил профессор. – Где бы мы ни дрались, мы дерёмся за себя, за свою Родину, за свой дом, за свою идею, за свою мечту…
– Поверь в мечту и не забудь в тех гадов молнией пульнуть! – добавил Яков Наумович.
– Прокляну… – лениво и, как бы с неохотой, повернулся в его сторону Вайс.
– Всё! Умокаю! – поднял руки вверх Носик. – А то по шее получу…
– И подвиг свой не совершишь, – кивнул Вальдемар. – Итак, мы будем драться. И должны продержаться столько, сколько понадобится нашим ребятам, чтобы выполнить задание. Или погибнуть. Как называется шахматная комбинация, в которой, ради победы, жертвуют одну или несколько фигур?
– Гамбит, – ответил Афоня. – Я школьником в шахматы играл.
– Значит, начнём наш гамбит!
– Начнём, – кивнули члены Совета магов-хранителей. А Носик добавил: – А что нас так мало?
– Почему мало? – прищурился Вайс. – Пока мы с вами болтаем, еще несколько человек подошло.
В самом деле, на первом этаже обменивались приветствиями с полдюжины магов. Вальдемар почувствовал, как они пересекали чародейский маячок-сторож в дверях. И с лёгкостью мог назвать пришедших поимённо – у каждого мага своя аура, свой уровень владения мастерством, даже если их сердца служат одним и тем же Стихиям. Но наверх их не приглашали. Пока. Тем более что явились не все. Задерживались двое. Непростительная вольность, когда предстоит сражение и каждый штык… то есть, каждое заклинание на счету.
– Яков, ты бы взял да проинструктировал коллег, – попросил Вайс. – А мы пока встретим наших дам.
Носик кивнул и спустился по лестнице. Афоня и Пятерик потянулись за ним. В комнате с высокими арочными окнами остались только Вайс и Исаев.
Вальдемар глянул в окно. Сквозь треснувшее стекло, запылённое и покрытое грязными разводами, в дом смотрела обычная донецкая зима – низкие тучи, увы, не снеговые, серые дома, влажные от мороси тополя. Ещё третьего дня морозы сменились противной оттепелью, когда столбик термометра едва шевелится около нулевой отметки, и не понимаешь, чего ждать – то ли мокрого снега, то ли дождя с ледяной крупой. Но и то, и другое одинаково противно и не создаёт нужного настроения для предстоящих новогодних праздников.
– Какая мерзость, – пробормотал маг.
– Да ладно тебе… Всё равно новый год встретим, – попытался успокоить друга Исаев.
– Но не многие из нас.
– Всё так серьёзно?
– Конечно. Иначе я не звал бы Радомира, учитывая его больные суставы. Нам нужен хотя бы один маг первой категории. Иначе проиграем.
– У нас и второй не так много – ты да я, да…
– Да ещё парочка. И то – старые больные люди.
– А скажут… Скажут, что нас было четверо.
– Если будет кому сказать. Слишком много поставлено на карту, – Вайс прислушался. – А вот и наши очаровательные дамы!
Он хлопнул в ладоши и раскинул руки в стороны, будто раздвигая невидимые преграды.
Повинуясь его воле, распахнулись все окна одновременно. В помещение ворвался стылый и сырой воздух, напоённый ароматом мокрой коры и смрадом от недавно потушенного мусорного контейнера. Запах донецкой осени, плавно переходящей в зиму. Вместе с ним ветер занёс и звуки города, балансирующего между рабочим днём и стремлением укрыться в преддверии вечера и комендантского часа. Вдалеке простучал на стыках трамвай. Взревел мотор газующего грузовика. Где-то далеко, на грани слышимости, прозвучала долгая очередь из крупнокалиберного пулемёта – по всей видимости, ополченцы охотились за украинским беспилотником.
– Даю посадку! – Вайс с сильным хлопком свёл ладони.
В тот же миг ветер за окнами затих, как если бы в просмотрщике видеофайлов нажали кнопку «Пауза». Смолкли звуки, исчезли запахи. Даже капельки противной мороси застыли в воздухе, как россыпь бриллиантов. Стало слышно, как внизу, заявившийся без приглашений – ещё предстояло разобраться, от кого он узнал об общем сборе? – Ромуальд Эль Койот гнусавым надтреснутым голосом читает стихи. Наверное, свои… Как же надоели эти поэты, декламирующие свои гениальные, как им кажется, строки в любую свободную минуту. Неужели им больше нечем заняться? Но сейчас некогда думать о поэтах.
Тишина за окном наполнилась звенящим жужжанием. Как будто миллион пчёл готовился атаковать Братскую школу. Звук нарастал, усиливался, ввинчиваясь в уши до боли.
К счастью, акустическая атака продолжалась не больше четверти секунды, а потом, восседая на мётлах, в окна влетели магички из Совета хранителей Донецка, числом не менее дюжины. Лихо спешились, глядя с уважением на Вайса и с восторгом на профессора Исаева, который поудобнее перехватил гитару.
– Погоди! – Вальдемар Карлович жестом остановил соратника. – Ещё не все.
С улицы слышались странные звуки. Будто «Запорожец» с неотрегулированным карбюратором приближался по воздуху, громыхая и постукивая.
Ближе, ближе…
Совсем близко!
В оконном проёме показалась здоровенная ступа, словно из мультфильмов о Бабе Яге. В ней с горделивым видом восседала госпожа Лилиана – одна из старейших магичек Донецка, презирающая все эти новомодные средства передвижения, вроде мётел или ковров-самолётов. Только старая добрая ступа, на торфяной тяге. Ну, и подумаешь, что медленная, громкая и вонючая из-за едкого дыма!
Выпустив напоследок огромный клуб чёрного дыма, от которого перехватило дыхание у всех присутствующих, ступа приземлилась, едва не отдавив ногу волшебнице, служившей в недавно сформированном министерстве информации Донецкой Народной Республики. Она ойкнула и отскочила, но сохранила на лице улыбку – в обществе магов-хранителей Донецка уважение к возрасту оставалось одной из незыблемых традиций.
– Госпожа Лилиана… – Вайс церемонно подал руку вновь прибывшей, помогая ей выкарабкаться из ступы.
– Благодарю вас, юноша, – сдержанно поклонилась магичка, отряхивая одежду и поправляя шляпку-таблетку по моде 60-х годов.
– Ну, когда уже Исаев петь начнёт?! – воскликнули одновременно две волшебницы помоложе, третьей категории.
Профессор всем видом выражал готовность ударить по струнам, но снова вмешался Вальдемар. Просто ещё раз «тренькнул» маячок, предупреждающий о появлении очередного мага.
Вайс сбежал по ступеням.
Сквозь толпу чародеев шёл, как эсминец сквозь стайку рыбачьих лодок, маг-хранитель первой категории – Радомир. Он прихрамывал, но сохранял, тем не менее, величественный вид. Львиная грива не тронутых сединой волос, зачёсанная назад, белая рубаха навыпуск, несмотря на промозглую декабрьскую погоду. Он долгие годы оставался самым сильным из мужской половины магов Донецка и окрестных городов, несмотря на то, что остальные тоже кое-чего стоили.
– Все в сборе? – спросил он Вайса вместо приветствия.
– Нет, – покачал головой Вальдемар. – Ты предпоследний.
– Я крайний. Больше не будет никого.
– Это как? – удивился Пятерик. – А наш велосипедист?
– Полчаса назад его сбил трамвай на Горсаде, – пояснил Радомир. – Наверное, ехал в бар, где он в бильярд играет.
– Кто? Трамвай в бильярд?
– Нет. Велосипедист наш.
– А как сбил?!
– Натурально. Переехал. Не притормозил на перекрёстке – получи! – маг первой категории развёл руками. – Сам видел. Правая нога – хрусть, пополам! Левая – хрусть, пополам! Вот до чего эти трамваи доводят!
– Там же конечная! Трамваи-то не разгоняются…
Радомир только отмахнулся от докучливого коллеги.
– Пора уже, пора, – сказал он, словно кроме Вайса рядом никого не было. – Тёмные идут. Я чую…
Вальдемар прислушался. Не к обычным звукам, конечно же, а к собственным сторожевым сетям, маячкам и сигнальным паутинкам. Ничего… Странно. Ведь если приближаются тёмные, они непременно зацепят хотя бы краем любое из охранных заклинаний. Но и повода не доверять Радомиру не было. Так можно стать совсем уж подозрительным, а, как говорил мсье Ларошфуко, не доверять своим друзьям позорнее, чем самому быть обманутому друзьями.
– По местам! – немедленно скомандовал он тоном, не терпящим ослушания.
Но никто и не пытался возражать или оспаривать право Вальдемара на управление боем. Пусть он был не самым сильным магом, но за последние двадцать лет развил в себе немалые навыки боевых искусств. Как посредством волшебства, так и обычным человеческим оружием. Всё-таки, знакомство и приятельские отношения с капитаном Тополиным и учёным-технократом Водопольевым не прошли даром. Собственно, особо командовать ему и не пришлось.
Рассылая предписание магам-хранителям прибыть в Братскую школу к определённому времени, Вайс сопровождал их подробной инструкцией – за какой участок приглашённый будет отвечать, что желательно взять с собой (ну, там амулеты всякие, возможно, волшебные палочки или трофейный вальтер с серебряными пулями) и с кем маг будет взаимодействовать. Таким образом, все они были заранее разбиты на «тройки» с чётко оговоренными рамками работы. Кто-то защищал нижний этаж, кто-то – верхние. Кому-то достался фасад, выходящий на проспект Павших Коммунаров, а кому-то – внутренний двор. Две «тройки» отправились в подвал. Нельзя пренебрегать возможностью атаки из-под земли. Умеющие управлять погодой расположились ближе к чердаку. Три магички, обладающие самыми отточенными навыками целительства, остались в резерве, так же как Вайс, Радомир и профессор Исаев, с сожалением упрятавший гитару в чехол.
Конечно, не обошлось без курьёзов. Элемент неорганизованности вовсю вносил Ромуальд Эль Койот, который бегал от одной группы магов к другой, призывая положиться на него в предстоящем бою. Поскольку, кроме Вайса обладателя мятой чёрной шляпы и трости никто не знал, везде его вежливо отправляли… Ну, не то, чтобы прогоняли, а предлагали предложить свои услуги другим магам, которым он, вне всякого сомнения, будет исключительно полезен. В конце концов, увидев, что терпение как товарищей по Совету, так и гонимого экстрасенса на пределе и вот-вот вспыхнет ссора, Вальдемар взял его к себе. Приказал внимательно следить за окнами светового этажа, при малейшей опасности ментально докладывать. Неизвестно, обладал ли Эль Койот соответствующими навыками, но приказ принял с достоинством и честью, на глазах преобразившись в солидного и настороженного бойца. Он замер посреди зала, поглядывая вправо-влево, и, наверняка, изо всех сил боролся с желанием немедленно прочитать написанную не далее, как сегодня утром балладу.
Расстановка боевых расчётов по местам заняли каких-то полторы-две минуты.
Дальше наступило то самое затишье перед боем, о котором любят писать в книгах и рисовать картины. Например, утро Куликовской битвы.
Вайс напряжённо вслушивался в окружающий мир. В основном в «тонкий» мир – магическое и ментальное поля. Но и там царила гробовая тишина. Вот как раз эпитет «гробовая» подходил лучше всего, поскольку казалось, будто мир вымер. Или затаился.
Так продолжалось совсем недолго, но казалось, что миновала вечность. Слишком высокая концентрация внимания растягивает время, будто оно сделано из высококачественной резины.
Наконец, Вальдемар Карлович ощутил далёкий, едва слышимый гул. Опять же, это нельзя было назвать звуком. Низкочастотная вибрация. Возмущение магического поля, вызывавшее болезненные пульсации в ауре человека, обладающего определённой чувствительностью. Как если бы в открытую рану тыкали пальцем. Пока ещё очень осторожно и, можно даже сказать, нежно.
Гул приближался. Сперва его слышал только Вайс, благодаря «тонкой настройке» своей ауры. Многие думали, что эти способности он получил от природы и лишь некоторые маги знали, ценою каких упорных тренировок и труда Вальдемар достиг совершенства. Или, по крайней мере, приблизился к нему. Но по мере нарастания возмущений ментального поля, другие волшебники ощутили дискомфорт. Будто мохнатый шмель вместо душистого хмеля пытается сесть тебе на ухо, а то и забраться внутрь. Самые неопытные, ещё не привыкшие к жёсткому самоконтролю, невольно отмахивались и трясли головами.
Несмотря на давящую нагрузку, Вайс обратил внимание, что пульсации имеют определённый ритм, разительно отличаясь от «белого шума», который обычно создаёт большое количество враждебно настроенных магов. Всё потому, что волшебники – народ не стадный, личности, живущие сами по себе и обо всём имеющие собственное мнение, поэтому практически невозможно сделать так, чтобы они думали в унисон. И эти ментальные всплески, то есть мысли чародеев, вызывают спорадические возмущения магического поля. Здесь же наблюдался прямо противоположный случай. Единение. И это пугало.
Прошло ещё секунд тридцать, и Вайс узнал ритм. Он слышал эту речёвку почти год назад. Тогда она лилась со всех каналов украинского телевидения, олицетворяя единение вышедших на майдан борцов с тоталитарным режимом.
«Хто не скаче, той москаль!»
Предполагалось, что активисты, чтобы доказать украинскую идентичность и приверженность идеям демократии и свободы, должны прыгать на месте в едином ритме. Уже тогда Вальдемару казалось, что он наблюдает отрывки из документально кино о буднях сумасшедшего дома.
Как же странно услышать этот ритм в Донецке, который заявил о непринятии ксенофобской киевской идеологии.
– Ты тоже это чувствуешь? – едва слышно прошептал Исаев.
Вайс кивнул. Поднял руку, призывая магов к максимальной готовности. Не опуская её, бочком прошёл к окну. Выглянул, стараясь особо не высовываться. Обычное зрение пока что мало помогало, но на уровне ментального сканирования, он уловил отдельные сгустки тьмы, берущие Братскую школу в плотное кольцо.
На первый взгляд их перемещение казалось беспорядочным, но только на первый. В действиях нападающих присутствовала стройная система, которой позавидовал бы устав тактической подготовки для пехоты времён Очакова и покоренья Крыма. Чётко разделяясь на плутонги, а может, полусотни и сотни (как там у них принято в Киеве?) тёмные прикрывали друг друга, двигались короткими перебежками, слишком малыми для того, чтобы не только прицелиться из обычного огнестрельного оружия, но и навести мало-мальски эффективное заклинание. Командиры держались позади. Ну, это и правильно. Гибель десятка боевиков-исполнителей легко возобновить, а вот кем заменить полевого командира, отвечающего за чёткость и слаженность действий?
Не забыли тёмные и о важности магической защиты. Сканирование пространства подсказало Вайсу, что они используют самые разнообразные приёмы экранирования и маскировки. Конечно, магу его уровня ничего не стоило смять не слишком умелые, хотя и старательно наведенные, оборонительные заклинания. Но вначале он хотел выяснить точно, с кем имеет дело? Местные или «засланные казачки»? Идейные националисты или обманутые дончане?
Пара минут точной, практически филигранной работы тонкими магическими щупами и Вальдемар вздохнул с облегчением.
– «Просвіта»[60], – сказал он замершим рядом Исаеву и Радомиру.
Он узнал ауры предводителей, которые прятались за спинами толпы и, вместе с тем, выверенными, как методичка Госдепа, заклинаниями гнали её вперёд. Редкие фанатики из числа приехавших в Донбасс ещё в 70-е годы двадцатого века за «длинным рублём» и, ни с того ни с сего, решившие, что «Донэцьк цэ Украйина»[61]. Именно они больше других боролись за декоммунизацию и десоветизацию региона, требуя от властей переименовывать улицы, площади и города, рушить памятники и отменять праздники, дорогие сердцу каждого русского человека. Будь их воля, то ходили бы в Донецке парады в память Степана Бандеры по улице Романа Шухевича мимо памятника Симону Петлюре.
– Жги! – Вайс резко опустил руку, сопроводив устную команду ментальным сигналом, подействовавшим, как шпоры на скакуна.
Должно быть, сторонний наблюдатель мог бы восхититься открывшимся зрелищем. Если бы, конечно, обладал необходимыми навыками истинного видения. Угрюмое и мрачное здание Братской школы, выглядевшее совершено безжизненным, словно взорвалось изнутри. К небу взлетели и зависли два осветительных шара – ярко-белые, излучавшие свет, вызывавший в памяти операционную. Освещение мастерски ставили две макеевские волшебницы, усиливая друг дружку по мере необходимости. А из окон брызнули боевые заклинания, словно любимый некогда горожанами салют на День Шахтёра.
Огонь – различного размера файерболлы и языки пламени, извивающиеся раскалённые бичи.
Воздух – голубые разветвлённые молнии, самонаводящиеся на любую живую мишень, искры, похожие на падающие с неба Персеиды, смерчи, струи ветра, сжатого до прочности стали.
Вода – ледяные стрелы и копья, шрапнель и острейшие сосульки, расщепляющиеся при попадании в цель.
Земля… Эту стихию, как правило, использовали для обороны. Опытный маг, приложив некоторые усилия, мог создать искажения в гравитационном поле Земли, локально увеличивая силу тяжести на небольших пространствах. Чуть меньше усилий требовалось, чтобы воздействовать не межмолекулярные связи твёрдых материалов, переводя их в жидкое агрегатное состояние. Так возникали подобия зыбучих песков где-нибудь посреди заасфальтированной трассы. Но сейчас Вайс дал им задание следить за сохранностью стен и фундамента Братской школы.
Сам же он, слепив из Огня и Земли подобие бритвенно острых когтей, невидимых, но от этого только более опасных, рвал защиту тёмных, как кот портит обои, если, конечно, уместно подобное сравнение. Не сказать, чтобы оборона, наведенная матёрыми чародеями, поддавалась легко, но, как говорится, капля камень точит. Кое-где оборонные купола расползлись, как гнилая тряпка, и заклинания магов-хранителей полетели в образовавшиеся прорехи.
Тёмные тоже не бездействовали. Метали волшебство в защитников Братской школы. Они, по сути, отталкивались от тех же четырёх Стихий, только каждое их заклинание несло печать Зла. К примеру, вместо файерболлов использовали сгустки предначальной тьмы. Встречаясь с преградой, она начинала поглощать материю, питаясь ею, как плесень. Так же комбинацией тёмного пламени, земли и частично воды создавались гигантские черви – слепые машины для разрушения. Если чёрные файерболлы можно было относительно незатратно сбить в воздухе молнией или живым огнём, то усилия, чтобы остановить червей-пожирателей, можно было сравнить с попыткой задержать вручную локомотив, катящийся под уклон. Единственный способ борьбы заключался в максимальном уплотнении материи перед движущимся червем. Порождение тёмной магии подчинялось традиционным законом мироздания – двигалось по пути наименьшего сопротивления и, таким образом, сворачивало с пути.
О всяких мелких заклинаниях, типа сотканных из Тьмы нетопырях, выпивающих жизненную силу, или распылённой кислоте, в считанные мгновения разъедающей каменную кладку и стальную арматуру, упоминать не хотелось. Тем более, маги-хранители достаточно эффективно умели с ними бороться.
Защитники Донецка, в большинстве своём, не являлись боевыми магами и поэтому навыки владения защитными заклинаниями доминировали над атакующими. Исключение составляли, пожалуй, Радомир, в пылу сражения превратившийся в идеальную машину для убийства, сам Вайс и две магички – обе по имени Анна. Только одна виртуозно владела магией Огня, а другая сочетала Огонь и Воздух. Языки пламени и раскалённые почти до состояния плазмы порывы ветра выкашивали ряды тёмных, как если бы против македонской фаланги кто-то применил бы пулемёты системы Максима.
В это же время Радомир накрывал по несколько врагов за раз россыпью мелких огненных шариков.
Вальдемар предпочитал работать по-снайперски точно. Внезапно затвердевшие кленовые листья с неубранного газона приобретали заточку по краям и в полёте сносили головы атакующих. К сожалению, маг слишком много сил тратил на преодоление тёмной защиты. Всё это время он пытался нащупать их предводительницу – старушку «божий одуванчик», которую до войны многие легкомысленно считали городской сумасшедшей. Зося Сигизмундовна Цикалевич позиционировала себя потомком древнего шляхетского рода, репрессированного в полном составе при кровавой тирании Сталина, чем объясняла лютую ненависть как к советскому прошлому, так и ко всему, что тем или иным образом связано с Россией. На вопрос Вайса, каким же образом она в конце 60-х годов не только получила высшее образование в Советской Украине, но и активно занималась комсомольской работой, получив в разное время дюжину грамот ЦК ЛКСМУ[62], обычно отделывалась бессвязными лозунгами, истерикой и быстро переходила к обвинениям в русском великодержавном шовинизме. Ага… Русский шовинист Вальдемар Карлович Вайс…
Перспектива убивать старушек Вальдемару претила, но иного выхода он не видел. Пани Зося смертоносностью превосходила гремучую змею и чёрную мамбу вместе взятых. А уж в коварстве с ней не мог потягаться никто, даже майданные лидеры. И именно благодаря этим самым качествам она искусно скрывалась в толпе соратников. Вайс искал по старинке, сканируя ауры и определяя пиковые концентрации магической напряжённости над полем боя. Сильному магу спрятаться не легко. Не легко, но можно. Пани Зося, вполне возможно экранировала свою ауру заклинанием, вывернутым наизнанку. Хитрый способ, требующий немалого опыта и величайшей точности в деталях. Вывернутое заклинение не заметно, не создаёт возмущений в окружающей среде и обнаружить его можно лишь случайно. Ну, или методично перебрав всех мечущихся по улицам тёмных. На это у Вайса не было ни сил, ни времени.
Даже «на глазок» тёмные превосходили магов-хранителей численностью. Против двух дюжин, оборонявших Братскую школу, шло не менее двух сотен нападавших.
Оставалось лишь гадать – таились ли они с весны этого года где-то в подвалах и заброшенных горных выработках или проникли в Донецк недавно. Линия фронта не была сплошной, что позволяло гулять туда-сюда как контрабандистам, так и диверсантам.
Тёмные применили тактику измора. Они бомбардировали защитников пусть слабыми заклинаниями, но делали их поток непрерывным. Постоянно перемещаясь, мешали прицельно косить свои ряды. А сами всё сжимали и сжимали кольцо.
Настал определённый миг, когда часть магов-хранителей пришлось перевести в глухую оборону. Если бы не их усилия, Братская школа могла развалиться, как карточный домик, подточенная плесенью, гнилью и тьмой, пожирающей материю. Или обрушится – черви шли сплошным потоком, как лососи на нерест.
Потом случилась первая потеря. Черный сгусток, похожий на амёбу из расплавленного битума, влетел в окно, накрыв тощего мага с кустистой бородой. Заклинание «пожиратель плоти» в считанные мгновения обглодало человека до кости, оставив гладкий скелет – хоть в антропологический музей выставляй. Бросившийся на помощь товарищу пожилой маг по фамилии Вернер, бывший некогда весьма известным журналистом, допустил страшную оплошность. Наверное, от излишней поспешности. И Вайс не успел его остановить. Вернер попытался сбить «пожирателя» голыми руками и сейчас с удивлением смотрел, как с его кистей сходят кожа и мышцы. Боли он пока не ощущал.
Радомир походя коснулся пальцем затылка пострадавшего.
– Ну, что замерли? – прорычал он, глядя на оседающее безжизненное тело. – Драться кто за вас будет?
Ярость переполняла Вайса, придавая сил. Перед кучкой тёмных вздыбилась земля, превращаясь в огромную пасть. Накрыла, сглотнула и выровнялась. Остальные маги принялись косить врага с удвоенным азартом. Работали на пределе, не щадя себя. Одна за другой рухнули без чувств две магички.
– Молодёжь… – покачала головой старушка Лилиана, при помощи воздушной петли оттаскивая их под защиту простенка. – Неженки… Вот в наше время!
Что происходило во времена молодости Лилианы Вайс не узнал из первых уст, хотя и догадывался. Отвлёк взбежавший на этаж Афоня. Лицо мага налилось кровью, левый глаз заплыл, как после хорошего хука.
– В подвале беда! Черви! – прокричал он, задыхаясь и глотая окончания слов. – Маевского кладкой привалило! Пятерик контужен!
– Я схожу? – повернулся к Вальдемару Исаев.
– Водой зальёшь, что ли? – резко отозвался Вайс – некогда соблюдать политес. – Маг Земли нужен!
Из владеющих в должной мере Стихией Земли оставались только Радомир, Лилиана и он сам. Отправлять старушку в тот Ад, который, как живо представил Вальдемар, творился на нулевом этаже, не хотелось. Значит или он, или маг первой категории.
– Я помогу! – вмешался Эль Койот, который до сих пор довольно резво, несмотря на хромоту, бегал между магами, оказывая посильную помощь. Его прикосновение, казалось, возвращало силы и изгоняло отчаяние. Может, и правда экстрасенс? – Я справлюсь!
– Да пусть идёт! – неожиданно поддержал его Радомир. – Тут всё равно толку нет!
«А там?» – хотел спросить Вайс, но махнул рукой. Спорить некогда. Доказывать что-то бессмысленно. Бой вступил в ту стадию, когда излишнее вмешательство может лишь помешать.
– Яше-музыканту привет! – крикнул Радомир в спину бодро ковыляющему по лестнице экстрасенсу-самоучке. – От меня лично передай! Не забудь!
Его настойчивость слегка резанула обнажённые нервы Вайса. Тоже мне – друзья-не-разлей-вода. Давно ли приходили жаловаться на недочёты друг друга? По одному приходили, но с ворохом претензий. Ну, да и ладно! Помирились, значит, молодцы!
– Эй, вы там! Сильный пол! – выкрикнула Анна-библиотекарь. – Не заболтались? А то тёмные мимо проходят!
Не успел Вайс повернуться к окну, как здание Братской школы потряс мощный удар. Содрогнулись стены. Хлопнули, со звоном теряя стёкла, распахнутые перед боем оконные рамы. Сверху, на головы магов полетела какая-то труха, строительный мусор, щепки…
Защитники невольно попытались спрятаться. Кто присел на корточки, кто сгорбился, прикрывая голову руками, кто прижался к стене, стараясь стать плоским и незаметным. Вальдемар поднял взгляд. Прямо над ним ветер гнал тяжёлые дождевые тучи. Крыши не было.
– Ну, это вообще!!! – возмутился профессор, вскидывая к небу ладони с растопыренными пальцами. – И к нам пришёл дождь, постучался в балконные окна, отбивая чечётку обычного танца![63]
Косые струи ударили, словно стальные клинки.
– Причёску замочишь! – взвизгнула та Анна, которая писала замечательные стихи и готовилась будущей весною проходить квалификационные испытания на мага первой категории.
– Нечего без зонта на задание ходить! – весело ответил Исаев. И продолжил. – Светофор под дождём, Эльсинор под дождём, хабанера, корабли в отдалении прибыли вовремя в Трою…[64]
Дождь прошёл по рядам тёмных частым гребнем, сбивая с ног, волоча по грязному асфальту, унося куда-то вниз по проспекту. Хотелось бы верить, что к реке. Зажатая в бетонные плиты свинцовая рябь Кальмиуса шевелилась не далее, чем в полукилометре. Кое-кто из молодых магов мог бы задать глупый вопрос – если профессор обладал заклинанием такой силы с самого начала, то почему не воспользовался им ещё полчаса назад, сохранив жизнь многим соратникам? Но Вайс видел ответ собственными глазами – Исаев наливался кровью, вздулись жилы не только на шее, но и на висках и даже на лбу. Сколько их было – магов-хранителей умерших в разгар боя от инсульта или инфаркта? Если начать составлять списки, наберётся на книгу памяти немалой толщины. А всё потому, что работая со Стихиями, человек впадает в транс, подобно трудоголику, у которого вдруг начало спориться любимое дело, и перестаёт себя контролировать.
Атака тёмных захлебнулась в полном смысле этого слова. Те из них, кто устоял на ногах благодаря надёжной защите, потянулись назад, укрываясь позади здания, некогда принадлежавшего «Икар-банку». Среди них Вайс наконец-то разглядел и Зосю Сигизмундовну. Вот бахнуть бы файерболлом…
Но главное внимание Вальдемара сейчас, всё же, привлекал Исаев. Почувствовав в голосе профессора зарождающийся стон, он рявкнул:
– Святослав, всё!
Естественно, на него обратили внимания не больше, чем на пролетающую над терриконом ворону. Именно так и гибнут увлечённые маги, переставая реагировать на внешние раздражители. Да и поющего барда остановить так же трудно, как товарняк, катящийся с горки. А тут два в одном флаконе…
– Слава, всё! Я сказал – всё!
Глаза профессора уже закатывались, голос слабел. Казалось, что вот-вот из носа и ушей хлынет кровь. И Вайс сделал то, что должен был сделать. Конечно, бить друзей тростью нехорошо. Особенно по голове, особенно докторов наук и магов-хранителей в одном лице. Нехорошо, но надо. Аккуратно, но сильно набалдашник трости тюкнул Святослава Исаева в темя. Профессор опал, как озимые.
Радомир подхватил обмякшее тело под мышки.
– Снесу в подвал!
Вайс кивнул. Почему бы и нет? Неизвестно, где сейчас опаснее. А если подумать, то опасно везде. Повернулся к окну, тщетно пытаясь вновь отыскать Зосю Сигизмундомну. Но матёрая ведьма уже скрылась. Вероятнее всего, применила какое-то новое заклинание, которое делает ауру невидимой.
Тёмные отступали, потерпев сокрушительное поражение. Но они не бежали в панике, а отходили, сохраняя порядок, прикрывали друг друга. Арьергард даже успевал теребить магов-хранителей неточными и слабыми, но частыми магическими атаками, предполагая, что таким образом избегнет преследования.
«Жаль, не всех положили, – подумал Вайс, сотворяя из огня уменьшенную модель ракеты «Точка-У». Масштаб пять к одному, большее он сейчас всё равно не потянул бы. – Ловите, убогие!»
Ракета устремилась вслед отступающим тёмным, упала, рассыпаясь на сотни сгустков пламени, расстраивая ряды, внося сумятицу и страх. Серьёзного ущерба это заклинание нанести не могло – слишком велико расстояние. Да и отступали враги рассыпным строем, как егеря времён Аустерлица. Однако, судя по едва различимым отметкам тех аур, которые Вальдемар ещё видел, среди тёмных началась нешуточная паника. Отступление, только что бывшее чётким и слаженным, превратилось в бегство. Разрозненные группы заметались в кварталах одноэтажной застройки, примыкающей к трамвайному депо.
Там что-то явно происходило. Очень похоже на вмешательство третьей силы. Может, отряд ополченцев случайно наткнулся на украинофилов из «Просвіти»? Нет, быть того не может. Слишком хороша защита у выкормышей пани Зоси. Обычный человек пройдёт вплотную и не заметит.
Вальдемар оглянулся на усталые осунувшиеся лица соратников. Выдержат ли они ещё одну драку? Пока что неизвестные расправляются с бегущими тёмными, но нужно быть готовым ко всему.
Улыбаясь, на световой этаж поднялся Яков. Рукав куртки надорван и вымазан в болотно-зелёной жиже. На щеке запеклась кровь.
– Что там? Много раненых? – деловито осведомился Вальдемар.
Блюзмен молчал. Улыбался и шагал к Вайсу.
– Эй! Ты что? Всё нормально?
Никакого ответа. Магички жались к стенам, стараясь отодвинуться от Носика подальше. Ситуация, как в дешёвом фильме ужасов. Могло быть даже смешно, если бы не было так… страшно.
– Яков! – терпение Вайса лопнуло, как мыльный пузырь, и он закричал, перехватывая трость поудобнее. – Шнобель, дьявол тебя раздери! Что там внизу?
Пухленький маг улыбнулся ещё шире.
– Пришло время присягнуть новой власти, – проговорил он отрешённо, но не безжизненно. – Грядёт королева-волшебница! Присягните или умрите. Но поклявшийся в верности будет жить долго и счастливо.
– Что за бред ты несёшь? Ты переметнулся к тёмным?
– К тёмным? Ну, нет! – одно то, что Яков заговорил прозой, позабыв привычную манеру рифмовать всё подряд, направо и налево, должно было насторожить. Хоть справку о психическом здоровье требуй! – Воины светлой госпожи расправляются с тёмными, – он махнул рукой в ту сторону, где, в самом деле, кипел непонятный бой. – А потом придёт черёд сомневающихся.
– А ты, значит, не сомневаешься? – Вайс прикидывал, как же половчее ударить друга, чтобы и успокоить, и не покалечить.
Блюзмен не удостоил его ответа. Носика окутало сиреневое мерцание, похожее на сгущающийся туман. Каким-то образом он ухитрился потянуть Силу из напуганных магичек, не знавших, как быть и чью сторону принять. Никогда ещё Яков не был так силён и опасен. Вайс понял, что рассчитывать ему не на кого. Что там произошло на первом этаже и в подвале, неизвестно. Но нужно действовать так, как будто не ждёшь ничего хорошего. Очень часто в жизни так происходит. Только что ты был окружён поддержкой друзей и соратников, но что-то меняется и вот ты уже один. В лучшем случае те, кто обещал стоять за тебя горой, просто бездействуют. А в худшем? В худшем переходят на сторону твоих врагов, аргументируя свои поступки очень правильно и убедительно. Например, высшими целями – счастье для всех даром или бесплатный проезд в муниципальном транспорте для всех категорий населения, а не только для пенсионеров.
Из всех волшебниц, сражавшихся с Вайсом плечом к плечу, только Анна, служившая в главной библиотеке, попыталась дёрнуться и накинуть на Носика огненный шнурок-змейку. Заклинание почти безобидное. Скорее, отвлекающее, чем боевое. Но, соприкоснувшись в туманом, огненная нить истаяла в воздухе, обратившись в облачко пара.
Яков сделал ещё один шаг. Его кулаки покрылись корочкой голубоватого льда, из которого выросли по три длинных когтя. Да-да… Как у супергероя Росомахи из комиксов.
«Теперь нам остаётся только драться», – вспомнил Вальдемар слова из «Книги джунглей». Но убивать старого приятеля ему не хотелось. Оглушить бы, как Исаева…
Он атаковал внезапно и стремительно. Используя трость, как саблю, ударил, целя в локоть. Помнил – вывести из строя, обездвижить, а потом и обезвредить. Яков поймал трость «когтями», заклинил её, несмотря на то, что Огонь и Вода вступили в противодействие, шипя и извергая клубы пара, крутанул, в свою очередь пытаясь обезоружить соперника. И ему почти удалось. Во многом от того, что Вайс не ожидал такой прыти. Трость едва не вывернулась из кисти, что-то хрустнуло в запястье.
Ах, так?
Вальдемар почувствовал накатывающую ярость. Добавил в трость ещё Огня, почти превратил её в световой меч рыцаря-джедая. Ну, сейчас кто-то получит!
Удар примой в левую щёку! Тут же терция в правое колено!
Яков парировал, но один из когтей отвалился, не выдержав столкновения с пламенем.
Октава!
На удивление, с виду неповоротливый увалень отбил и этот, довольно хитрый удар.
А сам Вальдемар, увы, не заметил летящий прямо в лоб ледяной шарик.
На краткий миг потемнело в глазах, потом вспыхнули яркие огоньки.
Скорее всего, маг-хранитель ненадолго потерял сознание, поскольку понял, что лежит на боку у кирпичной стены, а самого процесса полёта не помнил. Очки куда-то слетели, поэтому окружающий мир казался туманным и размытым. К счастью, навыки фехтовальщика не оставили его даже в бессознательном состоянии – пламенеющая трость в вытянутой руке смотрела в лицо Якова, который медленно приближался с неизменной улыбкой.
«Вот и всё, – подумал Вайс. – Глупо и бессмысленно…»
А потом он увидел за плечом Носика сосредоточенное лицо Ромуальда Эль Койота.