Тёмно-серый «Опель» притормозил у невзрачной калитки на улице Рубена Ибаррури. Когда-то голубая, но выцветшая краска вздувалась пузырями, а кое-где облупилась, обнажая ржавое железо. Забор из частого штакетника прятался за кустами. Может, сирень, а может, и шиповник…
«Листья упали на подоконник, на пол упала шаль», – подумал Вальдемар Карлович, покидая автомобиль.
– Я нужен? – лениво поинтересовался Серёга Водолаз.
– Нет, – покачал головой маг. – Проедь чуть дальше и там жди. Но держись начеку. Мало ли что в нашей жизни случается.
– Океюшки.
Водитель без лишних слов переложил с заднего сидения на колени старенький затёртый местами до светлых пятен АКМС. Нажал на педаль газа и почти бесшумно покатился вдоль обочины.
Вайс постоял, озираясь. Что-то ему сильно не нравилось. Но что именно – не понятно. В голове крутилась услышанная когда-то давно фраза: «Фокс входит в ресторан и звериным чутьем понимает, что здесь ловушка». Он принюхался. Нет запаха дыма. На улице лёгкий морозец. Градуса три ниже нуля. Надо бы печь топить. Но запаха дыма нет… Странно и подозрительно.
Постукивая тростью по жужелке, маг-хранитель подошёл к калитке. Снова замер, прислушиваясь. На этот раз он пытался прощупать изменения в «тонкой» материи, пронизывавшей Мировой Аэр. Тишина. Причём, какая-то подозрительная, мёртвая… На мгновение закрыв глаза, Вайс упрочнил трость до состояния дамасской стали, на всякий случай раскинул по сторонам сторожевую сеть из лёгких заклинаний – сигнализирующих, не более того, вроде паутины с подвешенными колокольчиками. Теперь появление любого живого существа, обладающего магическими способностями или имеющего иномировую сущность, отзовётся у него в голове хрустальным перезвоном.
Ударил набалдашником трости в калитку.
Противно скрипнули петли. Дверца легко подалась внутрь. Ни тебе засова, ни тебе защёлки.
Держа трость, словно саблю, в четвёртой позиции, Вальдемар Карлович шагнул во двор.
Мёртвая тишина.
Вот именно что мёртвая.
Даже воробей не слетит из-под стрехи.
Дверь, ведущая на деревянную, наполовину застеклённую, веранду была приоткрыта.
– Хозяева! – Вайс постучал тростью по стеклу. – Есть кто дома?
Звон разносился в неподвижном вымороженном воздухе так далеко, что его могли услышать на ближайшем блок-посту. Кстати, до линии соприкосновения оставалось не так и много. При обстрелах сюда вполне могли долетать мины и фугасы. Маг поёжился. Не самое лучшее место для жилья. Хотя… Если учесть, насколько силён хозяин этого невзрачного домишки, то украинская артиллерия не должна его страшить.
– Эй! Отзовитесь! Я пришёл с миром! – снова проговорил Вальдемар, но, как и в первый раз, безответно.
Тогда он, сосредоточившись, прислушиваясь, как к реальному миру, так и к «тонкому» перешагнул порог.
В нос шибанул запах пороха и крови.
Удивительно, как это он раньше не почуял? Но, возможно, винить в этом стоило магическую природу самого места? Вайс чувствовал, что дом построен в месте соединения силовых линий астрального поля Земли. Поселиться здесь мог далеко не каждый, а выжить – считанные единицы. Как у охраны – а ведь у старика наверняка была охрана!.. – не «ехала крыша» от такого сочетания пиков магнитных, психоэмоциональных, магических, криптогравитационных и некротических полей? Это не говоря уже о глубинном разломе, вибрацию в зеркале скольжения которого маг чувствовал подошвами, а так же о добром десятке техногенных трещин, по которым из посаженных лав сочился на дневную поверхность метан.
Следующая дверь, ведущая уже непосредственно в саманный дом, была плотно притворена, но не заперта.
Здесь настороженный маг-хранитель обнаружил опрокинутый табурет, остывшую печь и лужу крови на полу. Вайс присел, потрогал пальцем кровь. Загустела, потемнела. По краям – прозрачная сыворотка. Следовательно, натекла давно. Трудно сказать, принадлежала она человеку или животному. Это даже маг не может определить без лабораторного анализа.
Какие улики ещё имеются?
На белой штукатурке у дверного проёма Вайс обнаружил кучно лёгшую дробь. Скорее даже картечь, если судить по сколам и глубине входных отверстий.
Но больше ничего.
Маг всё больше и больше хмурился. Не для этого он ехал на край географии. Рассчитывал на обстоятельный разговор. Был готов даже немного унизиться, выпрашивая помощь. Но обнаружить следы побоища…
В следующую комнату он входил, уже представляя, с чем столкнётся. И не ошибся. Пожалуй, захватившие Рим гунны, готы или те же вандалы, к примеру, не куражились так на виллах ненавистных им патрициев. Нехитрая утварь превратилась в трудноопознаваемые обломки, покрытые слоем перьев из разодранной перины и подушек. Щепки, осколки стекла, разноцветные лоскуты. И посреди всего этого лежала нетронутая глиняная статуэтка. Светло-жёлтая, необожжённая. Она изображала раругга, уменьшенного в несколько десятков раз. Как бы намёк? Но не обязательно. Возможно, глупое совпадение.
К счастью, беглый осмотр показал – никаких следов крови. Да и вообще, в комнате не было драки. Скорее всего, ворвавшиеся сюда неизвестные просто вымещали злость, не обнаружив цели своего визита. И не удивительно – застать врасплох мага такого уровня, можно, но для этого пришлось бы задействовать силы поистине космического масштаба. Или разнести несколько гектаров города массированным ударом. Хотя и в этом случае результат оказался бы под большим вопросом.
Пора уходить.
Стоя на веранде, Вальдемар Карлович услышал рев мотоцикла, который резко оборвался в непосредственной близости от дома.
Маг-хранитель едва ли не бегом кинулся на улицу. Не наворотил бы байкер дел, о которых потом пришлось бы сожалеть.
Перед самой калиткой стоял Дрон в неизменной косухе и чёрной бандане и целился из обреза в Серёгу, успевшего выскочить из «Опеля» с калашом наперевес. Стрелять он пока не собирался, но закусил губу и был явно не в себе.
– А ну, стоять! – рявкнул Вайс, не теряя ни секунды. – Опустить оружие! Обоих касается!
Водитель подчинился сразу. Он привык доверять магу-хранителю.
Байкер помедлил, переводя взгляд с одного на другого. Вайс, даже не прибегая к магии, ощущал, как адреналин покидает кровь Дрона.
– А, это ты, Вальдемар, – наконец пробормотал мотоциклист, опуская обрез. – Что здесь произошло?
– Могу только догадываться, – пожал плечами маг-хранитель. – Хочешь, покажу?
– Покажи.
– Пойдём. Только дуру свою спрячь куда-нибудь. Не люблю, когда огнестрелом балуются.
– Я не балуюсь, я серьёзно. Как ты сюда попал?
Они знали друг друга с начала военных времён. Как это часто бывало в осаждённом Донецке, познакомились в соцсетях, потом пересеклись и в реальной жизни. Вайсу нравился вспыльчивый и резкий, но честный и открытый байкер. Дрон, похоже, отвечал взаимностью, никогда не отказываясь прийти на выручку или просто помочь советом по компьютерам, в которых разбирался отменно – в городе таких специалистов осталось немного. Случалось и посидеть за одним столом, выпив глоток, другой коньяка или ирландского виски. А то, что оба немного не договаривали об иной стороне своей жизни, так с кем не бывает? Люди вообще склонны многое умалчивать о себе. Не страшно. Лишь бы не врали и не пускали пыль в глаза. По крайней мере, Вайс придерживался подобных убеждений и в ближайшее время менять их не собирался.
– Хотел поговорить с вашим Учителем.
– Да? – прищурился байкер. – Так ты знал о нём? И молчал…
– Знал. У меня есть много каналов, по которым я добываю информацию. Не всегда она мне бывает нужна. Но вот иногда случается так – решил воспользоваться и опоздал.
– Что значит, опоздал?
– Идём, сам глянешь, – маг посторонился, пропуская Дрона в калитку. – Только не говори мне, что приехал случайно. Просто мимо мчался и решил заглянуть.
– Не скажу…
«Степной волк» быстрым шагом прошёл через двор, миновал веранду… Вайс едва поспевал за ним, хотя никогда не жаловался на скорость ходьбы.
Увидев лужу крови, Дрон длинно присвистнул. Спина его напряглась.
– Кто здесь дежурил? – спросил маг.
– Колян. Сегодня его очередь. И Бишка. Он всегда тут жил.
– Бишка?
– Алабай, – пояснил байкер. – Умный. Умнее многих людей, мать их!
– Понятно.
– Ты можешь сказать, чья это кровь?
– Не могу.
– А ещё маг…
– Я не всемогущий. У меня всего два сердца.
– Было бы у меня два сердца… Я бы порвал всех их.
– Дрон, – вздохнул волшебник. – У тебя одно, но очень правильное сердце. Честное, доброе и открытое.
– У меня?! Твою же мать! Доброе! Ну, ты сказал!
– Ты, возможно, сам этого не понимаешь. Но ты и с одним сердцем способен сделать добрых дел больше, чем иной маг с полным комплектом сердец. У каждого своё предназначение.
– Я знаю своё предназначение, – байкер шагнул в следующую комнату. Зарычал. – Я с одним сердцем найду того, кто это сделал, и урою, мать его. Все кости переломаю! Кем бы они ни были – хоть каррохами, хоть раруггами!
Он занёс ногу, намереваясь тяжёлым каблуком превратить в крошку уцелевшую в разгроме статуэтку, но Вайс остановил его, цепко схватив за локоть.
– Не горячись. Сохрани лучше на память, – он наклонился и понял глиняную фигурку. – Это же Учитель делал, правда?
– Правда, – кивнул байкер, круто разворачиваясь и направляясь к выходу. – Нечего тут делать. Пойдём!
Маг нагнал его уже во дворе. Настойчиво сунул в руки статуэтку.
– Зачем ты сюда явился? – вместо слов благодарности, опять нахмурился Дрон.
– Хотел посоветоваться.
– Посоветоваться? Вы ж такие умные в вашем совете хранителей, мать вашу. Негде клейма ставить!
– Не такие уж и умные. Иногда и нам нужен совет.
– Совет совету.
– Можно и так сказать. А ты как здесь оказался?
– Подозреваешь? – снова напрягся Дрон.
– Да пропади ты пропадом! – Вайс коротким тычком трости сломал штакетину в заборе. – Всё! Разбежались. Я тебя не видел, ты меня не видел. Привет семье!
Он решительно зашагал к автомобилю, чувствуя закипающую ярость. Ещё немного и он сожжёт здесь всё к чёртовой матери! Обычно до сих пор вывести мага-хранителя из душевного равновесия до такой степени, что файерболлы грозили вот-вот сорваться с кончиков пальцев, моги только бывшие знакомцы из-за линии фронта – многомудрые киевляне, харьковчане и прочие «укропы», которые лучше всех знали, как надо жить, как работать, к чему стремиться, в каком направлении двигаться некогда единой страной и, вдобавок, обладавшие самыми точными знаниями, как нам реорганизовать Рабкрин. Или не Рабкрин. Но тогда совершенно точно знающие ответ на вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?» Правда в последний месяц к ним добавились члены Союза писателей Донецкой Народной Республики. Вот уж, ни прибавить, ни убавить, здравствуй, племя младое, незнакомое. Хотя, какое там младое. Старички и старушки… Но с амбициями и уверенные в том, что в лице учредителей и членов правления Союза они обрели бесплатный обслуживающий персонал, призванный реализовывать их горячие мечты в завоевании читательской аудитории республики. Иной раз начинало казаться, что это Великая Тьма подсказала майору Тополину создать писательскую организацию в воюющей республике.
– Эй, погоди! – сзади хрустели окатыши золы под берцами Дрона. – Да постой же ты!
Вайс обернулся.
– Ну, что ещё?
– Ты что, обиделся? Не обижайся… Это я что-то не в себе, мать бы его…
Кулак мага несильно ткнулся в плечо невысокого байкера.
– Забей. Всё нормально. Я не обижаюсь. Надумаешь что-то рассказать, наберёшь.
Он уселся в «Опель» и коротко приказал безмолвному водителю, выглядевшему так невозмутимо, будто ничего и не произошло.
– В центр.
Замелькали заборы, голые ветки кустов и деревьев, бесхозные заправки. На довольно длинном прямом участке дороги перед микрорайоном «Текстильщик», их, ревя мотором, обогнал чоппер Дрона.
Вальдемар Карлович размышлял.
Существование в Донецке мага с тремя сердцами ставилось под сомнение большинством хранителей. Кто-то вообще не верил – слишком уж невероятно, откуда в шахтёрском крае волшебник такой силы. Другие полагали, что он должен был хоть как-то проявить себя. Третьи допускали возможность появления могучего мага, но высказывали убеждение, что он уехал искать более благодатное место для жизни – называлась и Москва, и сибирская тайга, и даже Земля Обетованная. Многие в 90-е годы уезжали за лучшей долей. В том числе и маги. Но Октябрина Борисовна, отличавшаяся феноменальной памятью, имевшая сотни осведомителей, даже не подозревавших о своём предназначении, и в молодости работавшая секретарём комитета комсомола Петровского района, шепнула Вайсу на ушко адрес, где когда-то обитал маг-шахтёр, заставший ещё коллективизацию, индустриализацию и стахановское движение. Попросила только не кидаться, очертя голову, в разговор, а действовать мягко, выяснив для начала необходимые подробности. Маги с тремя сердцами не только редки, как чёрные жемчужины, но ещё и норовисты, как необъезженные мустанги.
Осторожная разведка, заняла довольно много времени. Это как ходьба по минному полю, оставшемуся со времён войны с гитлеровской Германией. Каждый шаг нужно просчитывать, иначе дело закончится бедой. Вычислив место «лёжки» мага, Вайс ещё терзался сомнениями – а надо ли идти на контакт, не будет ли хуже? Попутно оказалось, что давний знакомый мага-хранителя второй категории байкер Дрон, матерщинник и крамольник, состоит в тайном обществе, членам которого позволено служить обладателю трёх сердец. Но и тогда ещё Вальдемар Карлович не решился повидать воочию человека-легенду. И лишь участие, которое тот проявил в судьбе Дениса, подтолкнуло Вайса к действию. Он отправился с официальным визитом… и опоздал.
Неведомые силы… Неведомые-то неведомые, но явно стоящие на стороне Тьмы. Возможно, порождения шрастра. Даже наверняка оттуда, ибо местных тёмных, обладающих пусть злой и враждебной природой, но вполне понятной и объяснимой, маг с тремя сердцами разметал бы, как ветер сухую листву. А так, предположительно, почуяв нападение, Учитель свернул пространство и время и переместился в неевклидово пространство – в другое убежище, укрытое в сотню раз надёжнее. Может, вообще не на нашем слое брамфатуры. Ищи-свищи его теперь.
Маг-хранитель стукнул кулаком о ладонь и надвинул шляпу на глаза, погружаясь в другие мысли – раз уж проворонил шанс склонить к сотрудничеству такую силищу, нужно думать о насущном, решать проблемы по мере их поступления.
Квартира эта вполне заслуживала названия конспиративной, как бы странно и непривычно для двадцать первого века оно не звучало. Казалось, времена подпольщиков давно миновали – почти сотню лет назад, но спецслужбы никто не отменял. Разведки – военные и экономические, службы безопасности и контрразведка, тайные организации различного толка – от крайне левых до крайне правых, упрямо создавали себе перевалочные базы, схроны, запасные квартиры. А чем вероятнее становились потрясения в государстве, тем с большим тщанием они занимались этой работой. О некоторых тайных убежищах забывали. Документация терялась, да и не всегда существовала, в следствие объявленной особой секретности. Агенты, владеющие информацией, погибали, уходили в запас и запой, на пенсию, эмигрировали, в конце концов, прельстившись за морями и океанами лучшей долей и полным соцпакетом.
После первого майдана, с успехом изменившего политические расклады на Украине осенью 2004-го года и зимой 2005-го, центральные службы безопасности с подозрением относились к так называемым элитам юго-востока, подспудно ожидая повторения или аналогов харьковского съезда партийных лидеров, возмущённых произволом центральных и западных регионов страны. Ещё тогда в Киеве не на шутку испугались тяги отдельных руководителей к децентрализации. Спецслужбы готовились к борьбе с сепаратистскими настроениями. Особенно в Донбассе. В том числе в планах стояло вооружённое подавление очагов сопротивления и физическое устранение вождей.
Потому-то по всему юго-востоку Украины – как в крупных городах с промышленными предприятиями и сотнями тысяч жителей, так и в небольших депрессивных посёлках, откуда всё трудоспособное население выехало на заработки, – создавались тщательно оборудованные базы. В частных домовладениях с двух– и трёхуровневыми подвалами оборудовались склады оружия, боеприпасов и прочей амуниции. К слову сказать, в летние месяцы 2014-го ополчение Донецкой Народной Республики укомплектовали несколько подразделений, благодаря неожиданным подаркам СБУ и киевских националистов. В городских квартирах, купленных или снятых на подставных лиц, устраивались тайники и запасные выходы – желательно в соседний подъезд или на чердак. В некоторых из них тоже имелись запасы оружия – не только огнестрельного, но и бейсбольных бит, отрезков арматурных прутьев и труб, мотоциклетных и велосипедных цепей, касок, лёгких бронежилетов, баллончиков со слезоточивым газом и тому подобного инвентаря, вполне достаточного, чтобы оснастить несколько сотен боевиков для разгона митинга инакомыслящих. Как это должно было происходить, весь мир раз и навсегда уяснил после трагических событий 2 мая в Одессе, когда фашиствующие молодчики с особой жестокостью разогнали палаточный городок пророссийски настроенных соотечественников, а посмевших оказать минимальное сопротивление загнали в Дом Профсоюзов где потом устроили пожар, унесший жизни десятков людей. Само собой, организованные куда лучше одесситов повстанцы Донецка, не желали повторить участь «куликовцев», поэтому квартиры-схроны отыскивали и использовали для собственных нужд.
Нынешний хозяин конспиративной квартиры завладел ею «под шумок», пользуясь неразберихой весенне-летних месяцев и многоначалием в силовых структурах Республики. Район довольно престижный – центральная часть города. Шестнадцатиэтажка на набережной реки Кальмиус находилась в шаговой доступности от большинства более-менее значимых объектов города. В довоенные времена здесь мышь не проскочила бы, не замеченная бдительными соседями, но сейчас выгодное местоположение дало, как говорят местные, «обратку». Обеспеченные владельцы квартир в большинстве своём разбежались ещё в мае. Кто-то не рискнул терять бизнес, завязанный на остальные регионы Украины или дальнее зарубежье, кто-то сохранял за собой выгодную должность или офицерский чин, некоторые купились на угрозу лишения учёных степеней и званий, озвученных киевским министерством образования и науки для запугивания профессорско-преподавательского состава местных вузов. Были и те, кто, разделяя убеждения большинства граждан Республики, просто испугались возможных обстрелов и обещанных время от времени штурмов города силами так называемой антитеррористической операции, а попросту вооружёнными до зубов боевиками незаконных воинских формирований, созданных центральной властью для усмирения инакомыслящих.
Три четверти квартир в доме пустовали. Странный человек появился в середине августа. Пришёл с двумя чемоданами, поднялся на лифте, достал ключи из кармана и, просто открыв жильё, поселился там. Зарегистрировался на полудюжине форумов, как советник молодого правительства ДНР, присланный в помощь из Москвы. Писал глубокомысленные заметки, в хвост и в гриву ругая косных провинциалов, и даже заработал определённый авторитет. Правда, в Доме Правительства на бульваре Пушкина его никто не видел, да, пожалуй, никто и не знал. Но ведь, как пели в детском фильме советских ещё времён о Петрове и Васечкине: «Не важно быть – сумей прослыть…»
К нему приходил гости. Кто-то через парадный вход, кто-то через чёрный – из соседнего подъезда по заплёванной и засыпанной окурками лестнице. Они и сам часто посещал публичные мероприятия – презентации, выставки, конференции и круглые столы. Знакомился с журналистами и блогерами, художниками и писателями. Ни единым словом он не обидел руководство республики или силовые структуры. Напротив, всегда и везде подчёркивал свою приверженность идеям русскости Донбасса и неприятие украинского национализма и ксенофобии. Постепенно он обзавёлся поклонниками, единомышленниками и даже друзьями.
Звали хозяина конспиративной квартиры Романом. А позывной это или настоящее имя, не ведал никто, даже самые близкие приятели, готовые грудью встать на защиту своего кумира в любой интернет-баталии.
В этот вечер он собрал странную и разношерстную компанию, увидеть которую в ином месте показалось бы самой, что ни на есть, фантастикой. Причём, не научной, а, скорее, напротив, антинаучной.
В просторном кабинете, совмещённом с библиотекой, горела лишь настольная лампа. Она бросала оранжевый круг мягкого света на стол с дорогим пресс-папье и несколькими листками, исписанными убористым почерком. На руки хозяина жилья – белые, породистые, с ухоженными ногтями и отсутствием признаков физического труда. На край толстого ковра бутылочно-зелёного цвета. Едва-едва поблескивали позолотой корешки книг. Тикали часы, стилизованные под георгианский стиль.
Сегодня здесь собралась весьма разношерстная компания. Вряд ли в обычной жизненной ситуации можно было бы повстречать этих людей вместе.
Пожилой мужчина профессорского вида в дорогом костюме с отливом и стильным галстуком с золотой заколкой сидел ровно, будто лом проглотил. Неподвижное лицо, обрамлённое седой бородкой, не выдавало никаких эмоций. Но волнение всё же проявлялось в незначительной, на первый взгляд, мелочи. Он время от времени снимал очки в массивной роговой оправе и протирал без особой надобности белоснежным платком, который потом аккуратно складывал и засовывал в карман пиджака.
Напротив него расположился тощий бледный юноша, подстриженный по последней моде – темные волосы подбриты на висках и мелированы. Несмотря на позднюю осень он щеголял в лёгких красных кедах. Укороченные узкие брюки открывали голые лодыжки. Молодой человек увлечённо нажимал на экран новенького планшета «Apple», но звук игры отключил, скорее всего, из уважения к присутствующим. А может, просто переписывался с кем-нибудь в чате «Instagram»[36]?
По правую руку от него, почти незаметная в глубоком кресле, ссутулилась сухенькая старушка в щедро расшитом люрексом кримпленовом платье по моде 70-х годов и наброшенной на плечи горжетке, настолько старой, что определить её происхождение не представлялось возможным. Типичная городская сумасшедшая. Таких всегда пруд пруди в присутственных местах и нет от них покоя ни руководству жилищно-эксплуатационных компаний, ни депутатам всех уровней – от района до области. Пальцы её без устали шевелились, будто вязали прозрачный шарф невидимыми спицами.
В самой затенённой части комнаты куда едва-едва пробивался свет настольной лампы скрывался атлетически сложенный человек неопределённого возраста, отличавшийся весьма колоритной внешностью. Львиная грива волос, зачёсанная назад, и чеканный профиль делали его похожим на пожилого индейца из кинофильмов студии «ДЕФА»[37], которые были так популярны у советской детворы в разгар брежневской эпохи. Эдакий вождь Инчу-Чуна, отец легендарного Виннету, шагнувшего в бессмертие не трудами писателя Карла Мэя, а благодаря актёрской работе Гойко Митича. Одетый в белую распоясанную рубаху, как подвижник минувших столетий, он внимал хозяину квартиры размеренно кивая, словно одобряя каждое произнесённое слово.
А у самой двери на табуретах пристроились двое, одинаковые, как две горошины из одного стручка. Коротко стриженные, в дешёвых спортивных костюмах – китайская реплика знаменитой торговой марки «Адидас» – и потёртых грязных кроссовках. Типичные разнорабочие со стройки. На пальцах и под ногтями насмерть въевшаяся грязь. Сколько не три мочалкой – не отмоешь. Они сильно дичились респектабельной обстановки, в которой оказались по воле случая. Втягивали головы в плечи, пытаясь стать маленьким и незаметными, и прятали ноги под табурет. Остальные старались их не замечать. Скользили взглядами, как по пустому месту.
– Я не зря собрал здесь вас всех, – вещал тем временем Роман. – Знаю, что у вас болит душа и сердце за нашу молодую республику, да и за весь Донбасс в целом. На самом деле, вы – честь и совесть нашего города, нашего Донецка, жемчужины шахтёрского края…
Его голос завораживал, обволакивал, проникал в уши и задерживался уже глубоко в сознании. Ему хотелось верить, соглашаться и сопереживать. Просто волшебство. Хотя никакой магии Роман не применял. Ну, не мог… Не обладал соответствующими способностями. Это мог подтвердить почти каждый из гостей.
– К моему глубочайшему огорчению, уже сейчас хорошо видно – мы идём не туда. Нет, общее направление, конечно, верное. Стратегия, на самом деле, выбрана правильная – возврат в колыбель Русского Мира, воссоединение с Россией, полный отказ от контактов с фашиствующим недогосударством Украиной… Но тактика! С такой тактикой стратегических целей не достигнуть, товарищи!
Профессор в дорогом костюме приподнял бровь, очевидно удивлённый непривычным советским обращением, но остальные пропустили эту малость мимо ушей.
– Меня терзают смутные сомнения, – продолжал Роман. – Если в реальной жизни обычным оружием и самой настоящей силой духа ополченцев мы достойно держим удар, даже нанесли врагу несколько серьёзных поражений, подорвавших его боевой дух…
– Донбасс никто не ставил на колени и никому поставить не дано[38], – слегка невпопад, но чувством и с душой процитировал человек, похожий на апача.
Старушка в горжетке хихикнула тоненьким голоском. Почему? Да кто же его знает? Может, она лично знала Павла Беспощадного?
– Совершенно справедливо замечено, – кивнул хозяин квартиры. – Донбасс умрёт, но не сдастся. Такие у нас люди. И нелюди тоже, – быстро добавил он, окинув взглядом гостей. – У нас, на самом деле, все выкованы из чугуна и отлиты из стали… – профессор поморщился, будто травяного клопа понюхал. – Но мы не сможем выиграть войну в реальности, если проиграем её в тонком мире. А кто узурпировал право оборонять город в магических реалиях? И в параллельных мирах, следует заметить? Да, вы не ошибётесь, если назовёте совет магов-хранителей.
– И самозванцы-криптоучёные, – брезгливо сказал профессор, с отвращением выплёвывая слова. – Малограмотные самоучки.
– И они тоже, – не стал возражать Роман. – Но самым труднопреодолимым камнем преткновения становится всё-таки совет магов.
– Они все пляшут под дудку Вайса, – подал голос любитель творчества Беспощадного.
– Все ли?
– Большинство. У него везде друзья, которыми можно манипулировать, как угодно. Исаев, Носик… Да ещё поэтка эта гламурная…
– Я понял, о ком вы. И что, ничего нельзя поделать?
– А что поделаешь? Здравый смысл не наберёт нужного числа голосов. А если Вайс заподозрит, что появились инакомыслящие, всё – пиши пропало. Со свету сживёт. Вон, Гаврилу Чернолесцева они куда-то в прошлое отправили. Был человек, и нет человека. Тело-то здесь осталось, а толку? Не маг, а голотурия какая-то. Ест жидкую кашу и жидко же испражняется под себя[39].
– Поднимать всех магов против них надо, – неожиданно вмешалась старушка-вязальщица.
– А много ли их, – вкрадчиво поинтересовался Роман.
– Магов-то?
– Их самых, пани Зося, их самых.
– Да пару сотен наберём.
– Ого!
– Да какое там «ого»… – отозвался из темноты «индеец». – Необученные. А если кто и учился, то самоучки.
– Но ведь надо же что-то делать? – возразил Роман, пока старушка беззвучно разевала рот в поисках достойного ответа. – Нельзя просто молча наблюдать, как нас пытаются, попросту говоря, сдать. Кто-то здесь хочет обратно в Украину?
– Мне и там было неплохо, – на мгновение оторвался от планшета бледный юноша.
– Стыдитесь, молодой человек! Надо же иметь хотя бы зачатки патриотизма.
– Патриотизм – сложная категория. Философская. Трудно сказать, где его начало и где конец. Где границы той территории, которые мы готовы считать своей Родиной и, соответственно, проявлять по отношению к ней патриотические чувства?
– Плохо вас учили в университетах! – возмутился профессор.
– Да? А вы что заканчивали?
– Я заканчивал Донецкий индустриальный институт, если вам угодно знать. Тот, который сейчас называют национальным техническим. И учили в моё время хорошо! Не то, что вас, нынешних…
– Неплохой вуз для провинции. Я Сорбонну заканчивал, но я же не тыкаю всем свой диплом под нос, – юноша пожал плечами и снова уставился в экран.
– Вот всё зло от этого Болонского процесса! – поднял палец его оппонент. – Доигрались. Выращиваем безродных космополитов. Учим делать деньги, а надо бы учить любить Родину!
Человек в темноте закивал так сильно, что стал похож на «китайского болванчика».
– Мы отвлеклись, – снова привлёк внимание к своей персоне Роман. – Непродуманные и поспешные действия Вальдемара Вайса и его ближайшего окружения, на самом деле, могут привести и уже ведут к поражению Донбасса в гражданской войне…
– Отечественной, – поправил его «индеец».
– Почему?
– Война с фашистами всегда отечественная.
– Ну… Пусть так. Но вы не будете оспаривать мои слова о Вайсе и его окружении?
– Не буду.
– А что мы зациклились на этих магах-хранителях? – вдруг азартно возмутился профессор. – К слову сказать, не очень-то я верю в эту метафизику и прочую иррациональщину! Почему мы молчим о так называемых криптоучёных? Это еж позор науки!
– Простите, вас как зовут? – мягко поинтересовался Роман.
– Сергей Матвеевич.
– Сергей Матвеевич, мы просто ещё не добрались до обсуждения криптоучёных. Кроме того, бороться с ними будет несколько сложнее, чем с магами. Всё-таки их научные разработки нужны для оборонки и пользуются благосклонностью главы республики.
– Пусть пользуются! Но ведь в целом это чёрт знает что получается! Ни одного человека со степенью или званием. Оборудование надёргали с миру по нитке. Работают бессистемно – хватаются то за одно, то за другое. Я уже не говорю, что о планировании эксперимента они даже краем уха не слышали.
– А результат есть… – едва слышно, одними губами произнёс юноша с планшетом.
– Вы знаете, что у меня есть сведения… Проверенные сведения, от одного моего верного человека. Они намерены провести подземный ядерный взрыв!!! Вы представляете, чем это грозит Донбассу? Мало нам шахты «Юнком»? Мало надругательств над природой, допущенных коммунистами? Решили под землю провалиться? Локального Армагеддона захотелось?
– Они тоже своё получат, уверяю вас, Сергей Матвеевич. Привлечём общественность. Выйдем на силовые структуры. Поговорим с командирами подразделений. Подпольные лаборатории будут закрыты!
– Э, погодите-ка! – профессор подался вперёд всем телом. – Зачем же сразу закрывать? Я думаю, эти лаборатории принесут немало пользы. Только возглавить их должен настоящий учёный. С опытом руководства, с хорошим послужным списком, учёным званием…
– …и выслугой лет, – добавил бледный юноша.
– Да! И выслугой лет, молодой человек! – расслышал его на этот раз Сергей Матвеевич. – Наука – вещь системная! Она не терпит кавалерийских наскоков! Только опытный учёный сможет заставить служить науку интересам Донбасса. Но не эти выскочки. Они же потенциально опасны! Вы можете предположить, что взбредёт им в голову завтра?
– Не знаю и знать не могу, – покачал головой Роман. – Но я обещаю вам в ближайшее время заняться проблемой криптоучёных. Вернее, проблемой их наличия в Донецке и бесконтрольного существования. Согласны?
– Согласен.
– Тогда активнее включайтесь в работу. Помните – поодиночке мы не стоим ничего, а вместе – сила!
– А что будем с Вайсом делать и с магами-хранителями? – юноша наконец-то убрал планшет насовсем. Засунул в маленький рюкзачок, стоящий у его ног. – Они нарушили хрупкий баланс между нашим миром и шрастрами. Именно из-за них сюда проникают каррохи. Говорят, даже видели раругга. Вайс объявил жёсткий ультиматум тёмным. Или подчиняться, или покинуть город. Вызывающе вёл себя с приезжим вампиром из Киева. Я прошу прощения, но пан Анджей Грабовский – не тот, кому можно взять и заявить: «Что ты делаешь у нас?» С высшими вампирами так не разговаривают. Похоже, Вайс хочет, чтобы против нас вышла не только человеческая киевская власть, но и все киевские тёмные… А этот мальчишка, которого Вайс нашёл не так давно? Не от него ли всё зло? Именно после его появления начался прорыв из Друккарга…
– Откуда? – глаза Сергея Матвеевича стали больше его очков.
– Это вам знать не обязательно. Ни одной диссертации по шрастрам не защищено…
– Я попросил бы не оскорблять!!!
«Индеец» кивал, как заведенный, а старушка в кримплене беззвучно хихикала. Близнецы на табуретах съёжились и сморщили носы.
– Давайте не будем ссориться, друзья мои! – примирительным тоном произнёс Роман, переставляя пресс-папье с правого угла стола на левый. Должно быть, тоже нервничал, хотя и не показывал вида. – Мы собрались, чтобы выработать единые задачи и помогать друг другу. Вайс со своим советом, на самом деле, слишком много на себя берёт. Любит славу, громкий успех, но не любит думать, анализировать и прилагать усилия для достижения цели. В этом его слабость. На самом деле! Зачем он разыскал этого мальчишку? Дениса, кажется…
– Да, Дениса, – подтвердил бледный.
– По-моему, он использует его, как приманку для выходцев из иных миров. Мне кажется, Дениса нужно спасать. Никто не пробовал вырвать его из лап магов-хранителей?
– Почему же не пробовали? Пробовали, – вздохнул молодой человек в красных кедах.
– И чем закончилось дело, товарищ Антон?
– Чем закончилось… Ничем. Братья Гаврилюки половину своих потеряли, – близнецы оскалились, даже тихонько зарычали. – Вначале какой-то безумец появился. Ополч[40], вообразивший себя ведьмаком.
– Так, так… – проговорил один из братьев. – Дужый та швыдкый, бисова дытына. Лэдь втэкли.[41]
– А потом раругг появился. С раруггом им не совладать было.
– Так что делать будем, друзья мои?
– Бороться! – прорычал «индеец».
– Земля будет гореть у Вайса под ногами! – взвизгнула старушка.
– Прежде всего, нам нужно выяснить, какую ценность представляет этот Денис, – сказал Антон. – Поговорить с ним, переубедить. Перетащить на свою сторону.
– И разогнать криптоучёных, – добавил Сергей Матвеевич. – А Водопольева на подвал! Пусть посидит, подумает о своей жизни!
– Жаль, что никто из «тёмных» не явился на нашу встречу, – вздохнул Роман. – Мне интересна их позиция. Можно быть тёмным, но служить светлому делу. Оборотни не в счёт. Они ничего не решают. Антон, вы сможете пригласить кого-то на следующую встречу?
– Думаю, смогу, – кивнул бледный. – Будем расходиться? Комендантский час скоро.
– Будем. Главное, что дело сдвинулось с мёртвой точки. До свидания, друзья мои! До новых плодотворных встреч!
Гости разом встали и двинулись к выходу. Оборотни, братья Гаврилюки, исчезли как-то сразу и незаметно, будто растворились в воздухе на слабо освещённой лестничной площадке. Сергей Матвеевич пропустил вперёд пани Зосю и галантно поинтересовался – не нужно ли её подбросить до дома, время-то тёмное и слякотное, городской транспорт плохо ходит.
– Благодарствую, – разулыбалась та. – Я по старинке на метле долечу. Так привычнее.
Маг индейской наружности накинул куртку с капюшоном и ушёл, прихрамывая.
Задержался только Антон.
– Так я увижу в следующий раз кого-то из тёмных? – спросил Роман, вышедший проводить гостей в прихожую.
– А зачем тянуть до следующего раза? – юноша поставил рюкзак на ящик для обуви.
Оскалился. Под тонкой нижней губой блеснул ряд отличных, ровных и белых, зубов. Если сфотографировать, то можно для рекламы любой стоматологической клиники брать без обработки в «Photoshop». Роман увидел два длинных и острых клыка. Как у гюрзы.
– Меня зовут Антонио, – шелестящим шёпотом произнёс вампир. – Я родился в 1461 году в благословенной Флоренции. Был обращён спустя семнадцать лет в правление Лоренцо Медичи. Как я попал сюда, в ваш вонючий, пропахший копотью край, тебе не обязательно знать.
Роман хотел было кинуться в незапертую дверь, закричать, позвать на помощь. Может, кто-то из гостей не успел далеко уйти… Но не смог сдвинуться с места.
Вампир улыбался. И никуда не спешил. Зачем суетиться, когда жертва полностью в твоей власти?