Райан некоторое время играл с Гэри в аэрохоккей, а Кит наблюдал за ними. Девочки спустились чуть позже, и Николь сказала, что хочет сыграть с победителем. Райан специально проиграл.
Николь исполнилось пятнадцать, она была полноватой девушкой с милым лицом, короткими светлыми волосами и большими голубыми глазами. Она являлась спорщицей, всегда вызывала всех на соревнования по армрестлингу, игры в комнате отдыха или состязания по взглядам. Райан никогда не принимал ее вызовы - он просто игнорировал их, как будто она ничего не говорила - и, по-видимому, именно поэтому она чувствовала себя комфортно, общаясь с ним. Обычно, когда она разговаривала с ним, речь шла о ее матери, которая сидела в тюрьме за проституцию. Райан слушал. Он время от времени вставлял слово, обычно для уточнения, но в основном просто слушал. Похоже, это было все, что ей хотелось и что ей было нужно - чтобы кто-то ее слушал.
Кэнди являлась шестнадцатилетней сексуальной маньячкой. У нее было пышное тело, и она любила демонстрировать его мальчикам. Мари всегда говорила ей, чтобы она что-нибудь надела. У нее были вьющиеся каштановые волосы до плеч и фигура в форме песочных часов. Сегодня вечером она носила обтягивающую синюю майку и такие же обтягивающие красные шорты. Она выглядела так, будто ее нарисовали для комикса для взрослых. Кэнди пришла к Райану в постель в его первую ночь в доме. В три часа ночи она разбудила его поцелуем и попыталась залезть к нему под одеяло. Он сказал ей, чтобы она убиралась из его комнаты. Это была его первая ночь, и он не хотел создавать себе проблем в первый же день в новом месте, это стало бы плохим началом, поэтому он сказал ей, чтобы она шла прочь. На следующее утро он попытался объяснить Кэнди свои мотивы, но та не проявила к ним никакого интереса. Она больше не приходила к его постели и с тех пор вела себя с ним холодно.
А потом появилась Лисса. Райан почувствовал, как его улыбка растянулась до предела, когда он увидел, что она вошла в комнату отдыха. Проиграв в аэрохоккей, он подошел к Лиссе и взял ее за руку.
Они подошли к дивану и сели. Райан включил телевизор и переключил на MTV-2. Они уткнулись в подушки, так что их головы не были видны другим, собравшимся вокруг стола для аэрохоккея за диваном. Их головы соприкасались, поэтому они говорили тихо.
- Чем сегодня занималась? - спросил Райан.
- Собрала кучу ежевики.
- Пирог получился очень вкусный.
- Ну, он был приготовлен из ягод, которые я собрала, так что я рада, что тебе понравилось.
- Эй, у меня есть идея. Давай сходим к Мэдди.
Лисса нахмурилась.
- Зачем тебе это?
- Потому что я хочу посмотреть на нее.
- Я не хочу идти к ней.
- Тогда я пойду один.
- Не знаю, понравится ли это Мари.
- Мари не обязательно об этом знать, - сказал Райан. - Она с Хэнком наверху, наверное, смотрят "Закон и порядок" или что-то в этом роде. Я просто хочу с ней поговорить.
Все еще хмурясь, Лисса покачала головой.
- Она не всегда разговаривает. А когда разговаривает, то иногда выражается бессвязно. Иногда кажется, что на совершенно другом языке. Говорю тебе, она жуткая.
- Хочешь знать, по какой причине я хочу ее увидеть?
- По какой?
Он прошептал ей на ухо:
- Я хочу увидеть ее, потому что она жуткая. Я хочу увидеть то, что так сильно тебя напугало.
Лисса села и оглянулась на группу вокруг стола для аэрохоккея. Они были поглощены игрой, подбадривали Николь и смеялись. Лисса снова опустилась на стул и произнесла:
- Хорошо. Но мы не будем долго задерживаться. Я не хочу, чтобы нас поймали. То есть, Мари, наверное, не будет сильно против, но она, скорее всего, не захочет, чтобы мы беспокоили Мэдди.
Они встали и вышли из комнаты отдыха. Пройдя по коридору мимо лестницы, подошли к закрытой двери комнаты Мэдди.
Лисса слегка постучала костяшками пальцев и спросила:
- Мэдди? Чем занимаешься?
Она открыла дверь и вошла.
Райан последовал за ней.
Это была большая комната с обоями цвета голубого неба, усеянными белыми пушистыми облаками. На стенах висели плакаты с котятами, щенками и утятами с надписями типа "Держись!" и "Друзья навсегда". Мягкие игрушки лежали повсюду - на кровати, комоде, на полу - и множество кукол Барби. В углу стоял кукольный домик. По всей комнате были разбросаны аксессуары для Барби. На комоде тихо играло радио с классической музыкой.
Мэдди находилась на стуле у стены. Она сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях. На ней было синее платье и белые тапочки в виде кроликов. Когда Лисси и Райан вошли, она, казалось, смотрела на дверь, будто ждала их. Она действительно являлась крупной девочкой для своих девяти лет - полноватой и крепкой, с большой головой и маленьким лицом. Ее темные волосы ложились кудрявыми прядями на плечи.
Райан и Лисса остановились у двери, после того как Райан закрыл ее.
- Привет, Мэдди, - сказала Лисса. - Слушаешь музыку?
Через мгновение Мэдди кивнула головой.
Лисса сделала шаг вперед.
- Я привела кого-то, чтобы познакомить тебя с ним, Мэдди. Его зовут Райан.
Райан подошел к Мэдди, протянув руку для рукопожатия.
- Привет, Мэдди. Приятно познакомиться.
Девочка на мгновение уставилась на его руку, затем подняла на него глаза, но руку не пожала.
Райан опустил руку, затем присел, чтобы его глаза оказались на одном уровне с Мэдди. Ее узкие карие глаза смотрели на него, но казалось, что она видит сквозь него, как будто его и нет.
- Я тоже здесь живу, - сказал он. - Уже три месяца. А ты как давно здесь?
Мэдди моргнула, и ее взгляд стал четким. Она посмотрела прямо в глаза Райану и приоткрыла губы. Ее рот растянулся в улыбке, образовав ямочки на пухлых щеках и обнажив два ряда маленьких белых зубов.
- Я здесь уже очень, очень давно, - произнесла она низким, хриплым голосом. Это был голос заядлого курильщика.
Это поразило Райана. Он открыл рот, но несколько секунд не мог произнести ни слова. Голос являлся настолько несоответствующим, что это было удивительно - как он мог исходить из этой маленькой девочки? Ладно, она не такая уж и маленькая, но она просто не могла обладать подобным голосом. И все же он исходил из ее уст.
- Понимаешь, о чем я говорила? - прошептала Лисса ему вслед.
- Как долго ты живешь в этом доме?
- О, в этом доме? - тихо переспросила Мэдди. - Ты мыслишь слишком узко, мальчик. С таким мышлением ты никогда не станешь писателем.
- Что? - прошептал Райан, задыхаясь от шока. По его спине побежали мурашки. В комнате внезапно стало холодно.
Мэдди моргнула и перевела взгляд через плечо Райана.
- Привет, Лисса, - произнесла она, и ее голос звучал как у маленькой девочки, с легким оттенком воспаленных аденоидов, но все равно явно девичьим.
- Привет, Мэдди. Я привела Райана, чтобы он с тобой познакомился.
Мэдди снова посмотрела на Райана.
- Привет, Райан.
- Привет, - пробормотал тот хриплым голосом. Затем встал.
Мэдди громко шмыгнула носом.
- Где Мари?
Лисса ответила:
- Она наверху.
- Можно мне воды?
- Конечно, дорогая, - сказала Лисса. - Где твой стакан?
Мэдди встала, приблизилась к тумбочке, взяла стакан, подошла к Лиссе и отдала ей его. Лисса отнесла стакан в ванную комнату на другой стороне коридора, наполнила его и принесла обратно. Мэдди взяла стакан обеими руками и начала пить из него, издавая хлюпающие звуки, затем отнесла стакан к тумбочке и поставила на место.
- Спасибо, - поблагодарила Мэдди.
- Нам пора, - произнесла Лисса.
- Да, ладно, - вымолвил Райан, направляясь к двери.
- Приятно было познакомиться, Райан, - сказала Мэдди.
Он повернулся к ней. Ее лицо казалось напряженным, а по внешнему виду и поведению можно было сказать, что она, мягко говоря, не очень сообразительная. Райан кивнул и ответил:
- Да, мне тоже было приятно познакомиться с тобой, Мэдди. - В его голосе слышалась легкая дрожь.
В комнате отдыха по-прежнему громко шла игра в аэрохоккей. Райан и Лисса вернулись на диван перед телевизором.
Райан долго молчал. Он был потрясен тем, что Мэдди сказала ему своим странным хриплым голосом. Никто не ведал о том, что Райан пишет. Даже мистер Грейнджер, хотя и задавал ему несколько вопросов о писательстве, не знал, что Райан пишет, а только то, что он интересуется литературным творчеством. Его рассказы были написаны от руки в тетрадях со спиральным переплетом. Он создавал их с десяти лет. Дневник же был новым - он никогда не вел дневник, пока мистер Грейнджер не предложил ему это.
Мэдди не могла знать, что он хотел стать писателем. Об этом знал только сам Райан.
- В чем дело? - спросила Лисса.
- Что? О чем ты?
- Ты выглядишь... Не знаю, как будто увидел привидение или что-то в этом роде. Она сказала что-то, что тебя расстроило?
Райан ничего не ответил.
- Понимаешь, о чем я? С ней что-то не так.
- Как она могла так говорить? - прошептал Райан. - Я имею в виду ее голос. Он был похож на мужской голос, голос человека, который курит по две пачки в день на протяжении многих лет.
- Теперь ты понимаешь, о чем я говорила. Она сказала что-то, что тебя беспокоит, да? Что, это было про то, что ты писатель?
Райан еще больше сгорбился на диване, и Лисса подошла ближе, их головы снова соприкоснулись.
- Ты можешь мне довериться, - прошептала она. - Я никому не скажу.
- Я люблю писать, - произнес он. - Я пишу рассказы. Я хочу стать писателем. Но об этом никто не знает. Никто. Ты первая в мире, кому я об этом рассказал.
Лисса улыбнулась и взяла его за руку.
- Правда? Я первая?
Он кивнул и ответил ей улыбкой.
- Я никому не говорил, потому что большинство людей отговаривают от этого. Знаешь, они говорят: "Это сложный бизнес", или "Ты никогда не заработаешь много денег, занимаясь писательством", и тому подобное. А я просто не хотел это слышать, поэтому никому не говорил. Но это то, чем я всегда хотел заниматься.
- Ты позволишь мне прочитать твои рассказы? - спросила Лисса. - Я бы очень хотела этого.
- Может быть.
- Ты когда-нибудь давал кому-нибудь их читать?
Он покачал головой.
- Но сосед, мистер Грейнджер - писатель, и он сказал, что хотел бы прочитать, если я что-то напишу, так что я, возможно, напечатаю их на компьютере и отдам ему.
- Но откуда Мэдди узнала, что ты хочешь стать писателем?
- Вот о чем я и говорю. Она не могла этого знать. Это невозможно.
Глаза Лиссы расширились, а брови сдвинулись.
- Тогда... то, что она мне сказала, может быть правдой.
- Что?
- Она сказала, что печаль будет преследовать меня всю жизнь. - Лисса выглядела так, будто сейчас заплачет. - Если она знала о твоих произведениях - о чем она не могла знать - то, возможно, она была права и в этом.
- Эй. - Райан обнял ее и прижал к себе. Он не хотел, чтобы она плакала. Он не мог терпеть, когда кто-то плакал - это всегда заставляло его самого плакать, а он не хотел этого делать перед Лиссой. - Кто знает, о чем она говорила. Она просто маленькая умственно отсталая девочка. Правда?
- Но ты только что сказал...
- Я только что сказал, что она просто маленькая девочка с отсталостью в развитии. Верно?
Лисса всхлипнула и кивнула, прижавшись к его плечу.
- Хочешь встретиться позже вечером? - прошептала она.
Райан на секунду задумался. Затем вспомнил ту толстенькую девочку, сидящую в своей комнате и слушающую классическую музыку. Он задался вопросом, какова ее история.
- Сегодня нет, - ответил он.
- Почему?
- Я хочу сегодня пописать.
- Ты позволишь мне это прочитать?
Он улыбнулся.
- Может быть.
Но писать было не единственное, что он замышлял.
Я мало сплю. Никогда не спал много. Мне хватает трех-четырех часов за ночь. Мне нравится читать и писать ночью, когда все остальные отдыхают. Помимо писательства, я много читаю. Именно благодаря чтению я научился писать.
Даже если бы мне сегодня ночью был нужен сон, я не думаю, что смог бы заснуть. Я не могу перестать думать о Мэдди.
Вместо того, чтобы встретиться с Лиссой сегодня вечером, я пошел в комнату Мэдди. У меня есть мощный маленький фонарик, который я использую для освещения, когда передвигаюсь по дому ночью, чтобы ни о что не удариться и не шуметь. Я должен быть осторожным, когда встаю и хожу по дому посреди ночи. Это старый скрипучий дом, и Мари знает каждый скрип в нем. Как только я спускаюсь по лестнице, не разбудив никого, я в безопасности.
Я не мог забыть то, что сказала мне Мэдди, и дело было не только в том, что она знала о моем желании стать писателем. Я спросил Мэдди, как долго она здесь, и она ответила своим глубоким голосом: "Я здесь уже очень, очень давно". Но когда я поинтересовался во второй раз, я был более конкретен: "Как долго ты живешь в этом доме?" Тогда она ответила: "О, в этом доме. Ты мыслишь слишком узко, мальчик. С таким мышлением ты никогда не станешь писателем".
Что она имела в виду, сказав: "О, в этом доме?" Что еще она думала, когда я спросил ее, как долго она здесь? Что она имела в виду, сказав, что я мыслю узко?
Что с ней, черт возьми, не так?
Я должен был поговорить с ней еще, даже если для этого пришлось бы разбудить ее.
В подвальном коридоре было темно, но из-под двери Мэдди пробивался свет. Она не спала или просто оставила свет включенным на ночь? Я подошел к двери и подумывал постучать, но решил не делать этого. Просто открыл дверь и вошел.
Лампа на ее тумбочке была включена, а Мэдди сидела на краю кровати и смотрела на меня. Я замер на месте на несколько секунд, не в силах пошевелиться. Она выглядела так, будто сидела там и ждала меня. На ней была бледно-зеленая ночная рубашка, а волосы свисали в беспорядке. Некоторые пряди опускались ей на лицо. Ноги у нее были босые.