Он раздвинул занавески - старые полотенца, приколотые к крошечным окнам, - стараясь не задеть какую-либо поверхность, на которой остался бы хороший отпечаток. Серый свет проник внутрь и обнажил беспорядок. На полу сверкали длинные полумесяцы стекла. Самодельная мебель валялась на полу, расколотая, как трут. В целом, интерьер трейлера выглядел так, словно его начинили гранатами.
Он на цыпочках пробрался сквозь обломки и осмотрел их более внимательно. В дальней левой стене были проделаны два неровных концентрических отверстия, которые, как он знал, имели оттенок пороха. Он не был шокирован, обнаружив антикварные вещи, лежащие рядышком на полу у плинтуса. Однако, что его потрясло, так это состояние старого дробовика - его длинные двойные стволы были согнуты почти пополам.
И все же запах был. Не от сгоревших нитратов, а от чего-то другого.
Затем он заметил большую темную фигуру напротив изрытой оспинами стены - место, откуда Фитцуотер, должно быть, стрелял из старой двустволки. Сначала он подумал, что это тень, но потом, когда он подошел ближе, его собственная тень заслонила ее. Это было огромное пятно крови.
Реальность того, что он увидел, поразила его, заставив вскрикнуть.
"Так много крови, - подумал он. - Так много".
Пятно покрывало все стены в углу, напоминая деформированные крылья. Пол блестел, скользкий от крови, как будто ее выливали туда ведрами. Курт убедил себя, что Фитцуотер ранил нескольких нападавших - конечно же, в одном человеческом теле не могло быть столько крови.
Было еще кое-что, завершающее разгул.
Когда Курт отступил, нога его задела что-то легкое. Он замер и посмотрел вниз. Пристально. Сосредоточенно.
Он подумал, что это шкура животного. Многие бедняки этого округа продавали шкуры, чтобы выручить дополнительные деньги. Например, шкура опоссума стоила у местных кожевников около полутора долларов, а шкура енота стоила до сорока долларов, в зависимости от сезона.
Хиггинс зашел в трейлер.
- На заднем дворе ничего не было, кроме... - но он остановился, чтобы оглядеться в тупом смятении. - Святой Иуда...
Курт попятился, чувствуя, как внутри у него все сжимается.
- Я лучше позвоню в полицию, - сказал Хиггинс. - Я так понимаю, Фитцуотера здесь нет.
- Смотри сюда, - Курт указал на пол.
Хиггинс присел перед ним на корточки. Он осмотрел предмет с помощью крошечного фонарика "Текна микролит", который носил на поясе. Он с опаской потрогал его.
- Матерь Божья... - сказал он, не глядя на Курта. - Что это за штука?
- Скальп, - ответил Курт. - Я думаю, это скальп Фитцуотера.
Время ускользнуло от него. Он помнил только об оружии.
На тихий мотель опустилась ночь, солнце скрылось за горизонтом, а Сандерс даже не заметил этого. Внутри тени сгущались и, в конце концов, заполнили комнату номер 6, за исключением неясной трапеции света от лампы, горевшей над столом. Он сидел совершенно неподвижно, совершенно ошеломленный. Мягкий свет коснулся его лица, и он посмотрел на оружие.
Благоговение или, возможно, абстрактная преданность заставляли его глаза сиять. Сандерс доверял своим отношениям с оружием. Это не было ложью. Сегодня многие люди относятся к оружию ошибочно. Там были коммандос из оружейных магазинов, подпольные нацисты и все эти гражданские солдаты из джунглей, которые интересовались оружием, потому что оружие - это круто, оружие - это сила, оружие принадлежит мужчинам. По выходным они носили камуфляжные куртки, футболки "СМЕРТЬ С НЕБЕС", кепки и пряжки ремней с названиями их любимых оружейных компаний; но они ничего не знали о военном деле, об убийствах и о том, что такое оружие в реальности. Это были люди, на которых процветала оружейная индустрия, те самые люди, у которых не должно было быть оружия. Не говоря уже о праве на ношение оружия - какой толк от оружия, если им владеют придурки? Оружие было для них ходулями, делавшими маленьких человечков высокими. Для них оружие было доказательством мужественности, но они никогда не осознавали ложности своих идеалов. Они поклонялись оружию, несмотря на явное отсутствие веры в собственные пенисы.
Сандерс знал толк в оружии и имел с ним дело. Он еще многого не знал о своем потенциальном враге.
Оружие лежало перед ним на столе. Он оценивал его в благоговейном молчании. M16A1 - штурмовая винтовка, Хартфорд, Коннектикут. Как там говорилось в классической пословице? Будь мужчина крупным или маленьким, Сэмюэл Кольт уравняет шансы? Черная анодированная поверхность оружия тускло поблескивала в свете лампы. Она была длинной, гибкой и легкой - доминанта штурмовых винтовок. Простой вид этого оружия ошеломил его. Он ощутил загадочную красоту этого оружия, структурную красоту, происходящую из функционального уродства.
Он был рад, что не забыл, как делать планку в полевых условиях; за минуту он разобрал винтовку на части, каждую из которых осмотрел и обнаружил, что в ней нет дефектов и грязи. Он проверил бензопровод на наличие вмятин, переключатель выбора зазора, амортизирующую пружину, затворную раму и все остальное в 11-м эшелоне технического обслуживания "Браво". Ни вмятин, ни следов напряжения. Он поднял верхнюю часть ствольной коробки к свету и заглянул в дуло, увидев то, что в народе прозвали цветком смерти.
Как и сказал Уилсон, оружие было безукоризненным и почти в идеальном состоянии. Слегка смазав направляющую для болтов средством и протерев детали, Сандерс собрал все заново.
В дополнение к трем обоймам на 30 патронов и четырем ударным гранатам Уилсон также снабдил их пятью 20-патронными коробками с трассирующими пулями калибра 5,56 мм, которые летят со скоростью более 3000 футов в секунду. Если они не сработают, то ничего не сработает.
Он выбросил из головы многочисленные статистические вопросы. Он знал, что, прежде чем что-то предпринять, ему нужно ознакомиться с районом, в котором он собирался находиться, и, возможно, задать несколько вопросов местным жителям. Было почти девять часов.
Он спрятал оружие, боеприпасы, гранаты и свой жилет в пружинном матрасе своей кровати. Хотя он был уверен, что никто не видел, как он приносил это, ему не нравилась идея оставлять такие важные вещи здесь без присмотра, но разъезжать с ними на угнанной машине тоже не очень-то помогало. Все, что он взял с собой, - это компактный складной нож с трехдюймовым лезвием, и это было все, что могло соответствовать туманным, не поддающимся толкованию законам штата Мэриленд о ножах.
Выйдя на улицу, он запер дверь, быстро оглядевшись по сторонам. Он закрыл штормовую дверь со стеклянными жалюзи и заклеил щель скотчем - простая, но проверенная тактика. Он не любил неожиданных гостей.
Он имел лишь общее представление о том, куда направляется, хотя, судя по указателям, это было недалеко. Он ехал уверенно, но не спеша. Справа пронеслась патрульная машина окружной полиции с мигалкой. Это вызвало у Сандерса мгновенный волнующий толчок. Должно быть, он направлялся на вечеринку, как подумал он. Он наблюдал, как задние фонари патрульной машины стали крошечными и исчезли за медленно поднимающимся шоссе. Это напомнило ему, что ему следует быть осторожным во всех отношениях.
Это напомнило ему о спонтанности, которая была присуща ему всю жизнь. Спонтанность, подобная этой. Он всегда любил азартные игры и часто слышал, что все игроки стремятся к одному и тому же - к проигрышу. В любой момент он мог бы остановиться на следующем светофоре, вернуть оружие и фургон и сесть на следующий 707-й рейс до Флориды. Это было бы просто.
Его жизнь была чередой азартных игр, и он всегда выигрывал. Было ли это на самом деле так по-другому? Он был слеп, он бросался в глаза, он ни за что на свете не понимал, во что ввязывается.
"Может быть, я нарываюсь на проигрыш".
Его не волновали ни деньги, ни счет. Его не волновало ни то, что случилось с его лицом, ни беспокойные воспоминания, ни то, как он провел последние семь лет.
Ему было все равно.
Так зачем ехать?
Но он собирался это сделать. Ему просто нужно было знать.
Шоссе 301 тянулось дальше, пустынное и идеально прямое. Единственными транспортными средствами, которые он увидел, были пара полуприцепов-рефрижераторов. Они с ревом выскочили из темноты, огромные и безразличные, не обращая внимания на ограничение скорости в 50 миль в час, и умчались так же быстро, как полицейская машина. Вдали на дороге замигал светофор, а затем большой зеленый знак: "ТАЙЛЕРСВИЛЛЬ, следующий поворот налево".
Он повернул и пересек городскую черту под уклон. Из-за изгиба дороги ему показалось, что он поднимается вверх. Он миновал старый ресторан грязноватого цвета, торговую площадь и несколько жилых комплексов, все они тускло светились в обрамлении фонарей. Затем четверть мили в темноте, пока не появился дорожный знак: ШОССЕ 154. Судя по его карте, Тайлерсвилль располагался на этой странной лесной дороге, которая практически изолировала город. Здесь было очень мало открытой местности, только несколько полян и тесных кукурузных полей. Однако по большей части шоссе 154, казалось, проходило через лес. Он задавался вопросом, где живет население?
Над головой плыли облака, рассеивая сумерки. Вдалеке он увидел мигающие красные огни телевизионной башни, хотя ему показалось странным, что она расположена так далеко. Дорога продолжала неуклонно подниматься, затем, наконец, начала выравниваться, изгибаться и поворачивать. Теперь он заметил дома, стоящие в глубине леса, их было довольно много, и они были различимы благодаря фонарям на крыльце и мягко освещенным окнам. Казалось, что деревья постепенно разрастаются вокруг домов, как бы скрывая их из виду.
Первоначально он хотел, чтобы его первое знакомство с Тайлерсвиллем состоялось под покровом темноты, но теперь он начал думать, что совершил ошибку. Этот "город" был мертв, только угрюмые дома, скрытые деревьями, и длинный извилистый участок шоссе, на котором не было ни одного места.
Но за следующим поворотом он нашел то, что искал. Из машины донеслась громкая музыка, которая быстро нарастала по мере того, как он проезжал поворот. Прямо перед ним возвышалась гигантская вывеска на столбах, и красные неоновые буквы жужжали и дрожали, как затуманенное зрение: "НАКОВАЛЬНЯ": ПИВО В ДОРОГУ, ТАНЦЫ ТОПЛЕСС С ПОЛУДНЯ ДО ДВУХ.
Сандерс ухмыльнулся и нажал на тормоза. Он подъехал.
Разбитые автомобили и пикапы заполнили посыпанную гравием стоянку. Двое молодых людей-бродяг, спотыкаясь, пробирались между машинами, их лица были осунувшимися от выпитого. Сандерс безжалостно покачал головой, вспоминая, как много лет назад он, должно быть, выглядел точно так же. Он втиснул свой "универсал" между старым синим "Фордом" и фургоном с чем-то вроде иллюминаторов по бокам.
В таверне на него обрушилась рок-музыка. Она грохотала и била в лицо, как порыв ветра. Сигаретный дым поднимался к потолку; со всех сторон поднимался запах старого пива, пыли и табака. Сандерс нахмурился. Толстый бородатый вышибала уставился на него со стула у двери.
Стоя на месте, Сандерс оглядывал помещение, натыкаясь взглядом на множество спин. В помещение набилось, наверное, человек сто. Официанткам приходилось протискиваться между столиками, как акробатам на бревнах. Клиентура состояла в основном из неугомонной молодежи и суровых, черствых представителей рабочего класса. Они улюлюкали, хохотали и кричали друг на друга из-за ужасной музыки.
Сандерсу захотелось уйти. Это было обычное стриптиз-заведение в Мэриленде. Стены были из белого кирпича, который шелушился, как чешуя. У дальней стены возвышалась танцевальная сцена, утопающая в пульсирующем свете, и сейчас ее занимала чересчур худая брюнетка с короткой стрижкой. В наготе девушки было что-то непристойное: у нее почти не было груди, ее тело было гладким, едва очерченным, лишь отдаленно напоминающим женское. Она танцевала, теряя равновесие и угадывая движения, как девушка, только что спустившаяся с американских горок.
- Сядь или уходи, - сказал вышибала у него за спиной.
Сандерс обернулся. Он не любил, когда гражданские указывали ему, что делать.
- Много ешь? - сказал он. - Господи, приятель, да на тебе столько жира, что можно потопить крейсер.
- Найди место или убирайся, - сказал вышибала.
- Я найду место, когда буду готов, пончик. Ты можешь вышвырнуть меня вон, если считаешь, что можешь. Если нет, то закрой свою жирную рожу. Или я закрою ее за тебя.
Сандерс ждал, что его "вышвырнут", но этого не произошло. Вышибала только усмехнулся со своего места на табурете. Сандерсу было бы все равно.
Не торопясь, он смешался с толпой. Большинство столиков были заняты, но в дальнем углу он заметил парня, которому удалось занять свободный столик.
- Не возражаешь, если я сяду здесь?
- Не стесняйся, - сказал парень.
Он улыбнулся и без особого энтузиазма поднял бутылку Stroh’s. Сандерса выбили из колеи глаза этого человека, они были усталыми и невыспавшимися и как-то странно смотрелись на его лице. Он скользнул на сиденье и сказал:
- Я удивлен, что они не заставляют тебя оплачивать отдельный столик.
- В "Наковальне" народу не меньше, чем обычно, - сказал ему парень. - Не то чтобы у меня было привычкой приходить сюда - это единственное место в городе, где можно выпить холодного пива. На самом деле, неплохое местечко, если тебя не смущают ежечасные драки, заоблачные цены и атмосфера арены для петушиных боев, - он неторопливо отхлебнул пива и продолжил: - Ты местный? Не припомню, чтобы мы встречались раньше.
"Разве можно забыть такое лицо?" - подумал Сандерс.
Предусмотрительность парня позабавила его.
- Я просто проезжал мимо... Меня зовут Джон.
- Курт Моррис, - сказал парень и протянул руку через стол. - Я родом из Тайлерсвилля.
Этот парень казался достаточно дружелюбным и сильно отличался от остального сброда. Однако Сандерса это беспокоило; Моррис казался здесь отверженным, его избегали, но он был доволен тем, что сидит один в этом захудалом местечке. Возможно, дело было в его "единстве", как у главного героя Сартра в "Тошноте", или кто, черт возьми, знает? Но Сандерс решил, что Курт Моррис ему нравится.