28 нояб. В «Моск. правде» траурное извещение о смерти Ярослава Смелякова. (…) # Мы были на «ты», хотя вовсе не были близки. Я знаю его с 1929 года, со времени поэтического кружка «Комс. правды». Он там ничего не читал, но я хорошо помню его остроносое лицо. (…) Он сидел трижды, да еще был в финском плену. Талант его только окреп за эти годы, но характер лишился былого задора и дерзости: вернее выявлял их только в пьяных застольных скандалах. А в прочем он вернулся к привычному конформизму, но не стыдливо, а тоже как бы принципиально и «идейно». Но за этим чувствовалась глубокая усталость. (…) # Пил он мрачно и пьяным был озлобленным, и видя его в таком виде, я его избегал. # Он мой ровесник или моложе на год-два. Мое поколение. И мне его жалко. # (…) # Читал все о Блоке и вдруг перешел на Есенина. Как<-то> он тянет меня к себе. Уже многое, почти все понимаю в нем. #

29 нояб. В Литгазете письма в редакцию Булата Окуджавы и А. Гладилина^[85], где они отрицают антисоветский характер их произведений, опубликованных за границей.

# От Булата Союз давно добивался «письма», но хотели также, чтобы он обругал изд-во «Посев» и тех, кто прикосновенен к изданию книг. Он отказывался: его исключили из партии. В конце прошлой недели дело его должно было разбираться на райкоме. Видимо, его оставили, согласившись на эту редакцию письма, в которой нет ничего его унижающего^[86]. #

30 нояб. (…) # Поеду сегодня в город. # В 1968 г. я покинул дачу 19 ноября; в 1969 — 6 ноября; в 1970 — 31 октября; в 1971 — 5 ноября. # Так долго я еще не жил в Загорянке, пожалуй. Это отчасти из-за проводки газа, а отчасти из-за квартирных дел и жажды одиночества. #

2 дек. (…) # [спор с Левой] о письме Окуджавы: он его осуждает. Нет, он неправ. #

3 дек. (…) # Е.А. рассказала страшную историю про жену Голубкова^[87]. (…) # Что Лева узнал про Дара и Панову^[88]. У Д.Я. был микроинфаркт, и он попал в больницу. За это время Боря Вахтин^[89] поселил в доме экономку, которая взяла в руки все дела. Какие-то грязные провокации. Он в ресторане дома Маяковского увидел Д.Я. пьющего водку, и громко сказал: — Вот куда идут мамины деньги!.. И еще что-то в этом роде. Вера Федоровна не в полном сознании, и м.б. ей внушили, что это Д.Я., устал от нее и ее бросил. Мне никогда не нравился Вахтин. Малоталантливый франт и ловкач. Но такого и я от него не ожидал. # Кто мог думать, что брак В.Ф. и Д.Я. так кончится? Полное разложение нравов… # (…) # От Веры ни слуху ни духу. # (…) # Лева едет в Ленинград, но мне неловко попросить его привезти мне мою старую «Эрику» от Эммы^[90]. Т. е. неловко не затруднять Леву, а потому что это может, как ни странно, огорчить Эмму и даже выглядеть какой-то демонстрацией. ##

4 дек. (…) # Ночью «Г[олос] А[мерики]» передавал (московский корреспондент Крейзер, кажется)^[91], что П. Якир «кается» и выдает множество людей (…) Я всегда считал, что пьяницам нельзя доверять. Какая грустная и чисто русская история! # Я был у него один раз в начале 60-х годов, а последний раз видел его на дне рождения у Стеллы Корытной (которая потом повесилась). (…) # Я рассказал Леве и Ц.И. кратко свой новый замысел — комедию о сумасбродной девчонке, влюбившейся в немолодого и счастливо женатого мужчину и поставившей себе задачу добиться взаимности. У нее ничего не выходит и она думает, что сердце ее разбито, но на самом деле она внутренне выросла от этой «драмы». Нечто от «Кандиды» Шоу, но озорнее и парадоксальнее. О том, как полезно в юности разбивать себе сердце. Они оба сказали, что им понравилось, но по-моему Лева лучше понял замысел. Хочу назвать это, как когда-то хотел назвать совсем другой сюжет — «Милое чучело». Если бы суметь написать это недлинно, в двух актах, то можно разбогатеть. Главное: написать иронично и изящно. # Вечером все радиостанции сообщают о том, что П. Якир раскололся. Если это правда, — а на это похоже, — то конечно он жалкая фигура. Ведь не пытали же его. Не давали водки, подумаешь… Даже былого «конвеера» наверно не было^[92]. Меня больше недели мучали лишением сна. Правда, мне нечего было признавать. Но Раппопорту на это было наплевать: он только хотел, чтобы я подтвердил его выдумки^[93]. И я на это не пошел, хотя и не считаю себя героем. Брр, противно… #

5 дек. (…) # Бибиси сообщает, что Жоресу Медведеву разрешено год проработать в одном из английских университетов. Это прежде всего показывает необычайное разнообразие приемов, которыми Андропов борется с фрондой. Одних (Бродский, Есенин-Вольпин) он высылает совсем^[94], других командирует (Ж. Медведев и Челидзе), третьих сажает и доводит до раскаяния (Якир), четвертым уменьшает сроки ссылок и отсидок (П. Литвинов, Синявский). Это умно и ново в репрессивной тактике Лубянки. В случае с Жоресом Медведевым он еще несомненно хочет разлучить братьев^[95]. Но остается проблема Солженицына (плюс новая проблема Максимова). Каким ключом откроют эту проблему? #

6 дек. (…) # Вечер. Пишу это в городе. # Нашел здесь письмо композитора Глеба Гладкова^[96], пишущего балет по «Давным-давно». Он так мне долго не отвечал, потому что письмо затерялось в Консерватории и только что ему переслано. # (…) Он живет поблизости — на ул. Черняховского. Предлагает увидеться. (…)

10 дек. (…) Вчера умер Марьямов. (…)

11 дек. (…) # Вчера сражался с нахалкой-мышью, победил ее и выкинул на улицу. # Без пяти одиннадцать. Лунный отсек [корабля «Аполлон»] опустился на Луну в заданной точке. «Г[олос] А[мерики]» передавал подробный репортаж с голосами космонавтов, их репликами. # Как это волнует! Какие замечательные ребята! ##

17 дек. Пришли самые темные дни в году. За газетами хожу, как ночью — по-прежнему в 7 часов. # (…) # Сегодня в полтретьего ночи «Аполло-17» повернул на путь к Земле. Космонавты потеряли ножницы. #

18 дек. (…) # Сегодняшний день надо считать днем переезда в этом году с дачи. #

21 дек. Самый короткий день в году. # (…) # Эти дни не слушаю заграничное радио — тут все забивают. Скучно: привык. # Космонавты благополучно приводнились. ##

25 дек. (…) # Надо уже писать поздравления к Новому году. Как ни вертись, и при всей моей изоляции штук 15–20 послать придется. # Вера как в воду канула. Обиделась на то, что я не помчался, высуня язык, смотреть ее фильм? Есть еще и другая догадка…. #

27 дек. (…) Франц. радио сообщило, что разрешена эмиграция Синявскому. Поедет ли он? (…)

29 дек. Вчера, кажется, умер Боря Ямпольский^[97]. # (…) # Бандероль от В. с книгами, когда-то у меня взятыми, но с перепутанным адресом (квартира 49). Это, конечно, «шаг»: дело не в книгах. # (…) # Прочитал в двух номерах христианского «Вестника» еще два отрывка из воспоминаний о детстве П. Флоренского^[98]. Это интересно, а местами просто очень хорошо. Умно написано о несовместимости Достоевского с его семьей из-за отрицания в ней «истерики» и «позы». У меня так же: у нас дома не читали Достоевского и даже его не было. Он весь отрицался. Я его открыл и прочитал позже всех русских классиков и увлекался, конечно, но закваска детства все же была сильна. Но то же, впрочем, у нас было и с Чеховым. #

* * *

notes

Примечания

1

Ср. со словами Юрия Олеши, сказанными Гладкову в ресторане ЦДЛ (в пьяном виде) 29 января 1957 года: «Ты написал гениальный фарс „Давным-давно”. Это гениальный фарс. Это лучшая русская историческая пьеса. Фарс о 12-м годе. Это ведь надо осмелиться…» (Гладков Александр. «Я не признаю историю без подробностей…» (Из дневниковых записей 1945–1973). Предисловие и публикация Сергея Шумихина. — В кн.: «In memoriam». Исторический сборник памяти А. И. Добкина. СПб. — Париж. «Феникс-Atheneum», 2000, стр. 536).

2

К тому же, если верить его мемуарам — практически без помощи автора пьесы — он переделал ее в сценарий. (См.: Рязанов Эльдар. Ностальгия. Стихи и новеллы. Нижний Новгород, 1997, стр. 187–207.) «Скорее всего за этой загадочной историей кроется трагедия, каких случалось немало в наше жестокое время. Думаю, и, конечно, бездоказательно, что Гладков получил эту пьесу в тюрьме от человека, который никогда не вышел на свободу» (там же, стр. 205).

3

Под заглавием «Заглянем в сценарный портфель „Ленфильма”» заметка опубликована в ленинградской «Кино-неделе» (4 декабря 1964 года). На это Гладков в дневнике откликнулся 5 декабря 1964 года: «Почему он назван „мелодрамой” — неизвестно».

4

Матышев А. А. Энциклопедия репрессированных авторов. 1917–1987. Т. 2. СПб., 2012, стр. 524–528.

5

Гладков А. К. Пять лет с Мейерхольдом. — В кн.: Гладков А. К. Театр. Воспоминания и размышления. М., «Искусство», 1980, стр. 82 — 327.

6

«Встречи с Пастернаком», опубликованные первоначально на Западе (Гладков Александр. «Встречи с Пастернаком». Париж, «YMCA-PRESS», май 1973 г., в сокращенном виде под заглавием «Зима в Чистополе»), на родине вышли уже только после смерти Гладкова («Литературное обозрение», 1978, № 4); полностью — в 1990 году.

7

Отрывки из дневников Гладкова, касающиеся Маяковского, Немировича-Данченко, А. Белого, первоначально публиковались в «Вопросах литературы» (1976, № 9), но помимо них им были написаны воспоминания о Константине Паустовском, Илье Эренбурге, Алисе Коонен и др. Изданы после смерти автора. Последней работой, которую автору удалось увидеть напечатанной еще при жизни, стала статья о Юрии Олеше «Слова, слова, слова…». — В кн.: «Воспоминания о Юрии Олеше». М., «Советский писатель», 1975.

8

Хотя уже были вполне авторитетные публикации, приоткрывающие эту сторону его дарования. Например, начатое более десятилетия назад дело публикации его дневников с предисловием и примечаниями С. В. Шумихина. (Гладков А. К. Попутные записи. Фрагменты. — «Новый мир», 2006, № 11); уже цитированный сборник: «In memoriаm» (2000), публикации в журнале «Наше наследие» № 106–107 (дневники 1936–1937 гг.)

9

С примерами подобных дневников можно познакомиться в моей книге: Михеев Михаил. Дневник как эго-текст (Россия, XIX–XX). М., «Водолей», 2007; на сайте: Universitas personarum <http://www.srcc.msu.su/uni-persona/site/research/miheev/kniga.htm>.

10

Можно застать в его дневнике 60-х как раз ту стадию, когда форма этого слова еще не устоялась (оно долгое время пишется им и как самоиздат).

11

In memoriam, стр. 525: «…начинает вести дневник сразу на машинке».

12

Матышев А. А. Т. II, стр. 524–528. Во всяком случае, факт обращения директора Российской государственной библиотеки по поводу этого инцидента (кражи книг) к прокурору Киевского района г. Москвы фиксирован 3 апреля 1939 года; запись хранится в Архиве РГБ (дело № А-13/32 оп. 105 е.х. 16, 20). Благодарю за помощь в установлении этого заведующую архивом Марию Васильевну Волкову и сотрудницу отдела общественных связей Ольгу Михайловну Немцову. Однако был ли осужден за это Гладков, или срок был заменен на условный, неизвестно.

13

Там же, стр. 524–528.

14

«Я стала называть его АКГ, и это ему, кажется, нравилось». Кин Цецилия Исааковна. «О дорогом АКГ». — В кн.: Гладков А. К. Мейерхольд. М., СТД, 1990, т. 1, стр. 5.

15

По радиоприемнику, оставленному в Загорянке или Москве, он явственно тоскует, подолгу живя — во время съемок очередного фильма по его сценарию — в Ленинграде: «29 нояб. 1964. <…> Иногда скучаю по своей „Риге 10”. С ней я знал все, что происходит в мире».

16

В квартире Эммы Поповой в Ленинграде.

17

Паперно Ирина. «Если бы можно было рассказать себя…». Дневники Л. Н. Толстого. — «Новое литературное обозрение», 2003, № 61, стр. 298.

18

Кондратович Алексей. Новомирский дневник. 1967–1970. М., «Собрание», 2011, стр. 23–24.

19

Василий Васильевич Шкваркин (1894–1967) — русский советский драматург: как характеризует его Вольфганг Казак, «автор легкой комедии. <…> Качественно пьесы Шкваркина очень неравноценны; их объединяет добродушная насмешка над обывателями и безупречность человеческой позиции автора» (Казак Вольфганг. Лексикон русской литературы XX в е ка. М., Культ у ра, 1996, стр. 473).

20

Свои отношения с Эммой Поповой, когда он часто уединялся для работы у себя в Москве или в Загорянке, АКГ остроумно называл «карантином» (запись 28 февраля 1970 года).

21

РГАЛИ, фонд № 298, письма Гладкову — от Н. Я. Мандельштам, л. 15.

22

Ослышка автора: на самом деле роль Хлудова в фильме исполняет Владислав Дворжецкий.

23

«Всюду в центре моего внимания — Твардовский. И журнал. Журнал и Твардовский. Я полагаю, что в этом смысл был. Твардовский не раз говорил, как хорошо, если бы кто-нибудь записывал все, что происходило с ним за десятилетия жизни» (Кондратович А. И., стр. 28).

24