– Значит, он реально уехал в Испанию не попрощавшись?

Сара и Лили шли по коридору после четвёртого урока. Началась получасовая перемена – как раз вовремя для Сары. Смена часовых поясов не могла не сказаться, и она чувствовала себя примерно такой же энергичной, как губка – морская или та, которой моют посуду, выбирайте сами. Вокруг, как всегда, стоял шум: все здоровались со своими друзьями и обменивались свежими сплетнями. Ей нужно было срочно выпить стаканчик кофе из автомата, чтобы не уснуть прямо тут. Она посмотрела на часы. Да, надо бы поторопиться.

– Похоже на то, – сказала Лили, сжав губы. Потом добавила: – Мне жаль. Он же тебе правда нравился?

Сара не знала, что ответить, и просто пожала плечами. Лили продолжила:

– Я могу узнать у Песчанки номер его мамы, если…

– Нет, – перебила Сара, – не надо. Если он захочет со мной связаться, у него есть мой номер и почта.

– Ага. Ладно.

Они немного помолчали.

– Хорошо каникулы прошли? – спросила Лили.

Сара улыбнулась и кивнула:

– А у тебя?

– О да! – воскликнула Лили. – Просто потрясающе! Видела бы ты…

– Я рада, – перебила Сара. Ей было очень неловко. – Извини, я просто… У меня не очень много времени, и… – Она опустила голову. – Я хочу попросить тебя об услуге.

– Конечно! Что угодно! – воскликнула Лили.

– Можешь прийти ко мне после школы? Я хочу тебе кое-что показать.

Улыбка Лили дрогнула, она повернулась и посмотрела Саре в лицо. Сара понимала, что её тон действительно мог встревожить подругу.

– Не могу объяснить. Нужно показать.

– Звучит как-то… зловеще, – проговорила Лили. – С тобой всё хорошо?

Сара сразу же представила себе острый, смертоносный кинжал, который сотворила Хэ Сяньгу, встряхнув кусок шёлка.

– Может быть. Не знаю. Правда не знаю.

– Ты меня пугаешь, – сказала Лили и взяла Сару за руку. – В чём дело?

– Просто приходи ко мне домой. Придёшь?

– Конечно, приду!

– Спасибо, – вздохнула Сара. – Я тебе очень благодарна. – Она снова посмотрела на часы. – Слушай, мне надо кое с кем встретиться…

– О-о-о, – протянула Лили, всем своим выражением говоря: «Ну-ка поподробнее».

Сара поспешно ретировалась, бросив через плечо:

– Встретимся возле A6, хорошо?

Ответа Лили она не услышала.

Сара поставила стаканчик с кофе из автомата на плоский деревянный подлокотник кресла и сделала глубокий вдох, пытаясь расслабиться в ожидании первого вопроса. Её рука дрожала, так что немного кофе расплескалось. Она огляделась. Да, только ей могло так повезти – во всём классе ни одной салфетки. Она смахнула капли ребром ладони. Едва она расправилась с последней каплей, дверь класса распахнулась, в неё просунулась чья-то незнакомая голова, огляделась и исчезла, захлопнув за собой дверь. Сара посмотрела на Джошуа. Тот, похоже, вообще ничего не заметил. Она посмотрела на часы. От получасовой перемены осталось всего десять минут, и приглушённые звуки из коридора – болтовня, смех, визги – постепенно стихали. В классе самыми громкими звуками, которые слышала Сара, были стук её сердца, отдающийся в ушах, и сопение Джошуа, который, опустив голову, копался в стопках бумаг, лежащих на столе перед ним. Она положила пальцы на край пластикового стаканчика – потому что ужасно боялась забыть о нём, неудачно двинуться и вообще всё расплескать, – и продолжила ждать.

Джошуа, редактор школьной газеты «Сегодня!», смахнул волосы с глаз и недовольно цыкнул. Он пытается найти её резюме? Или набор вопросов, которые нужно задать? Что он вообще ищет? Она насыпала в кофе сахара и размешала маленькой деревянной палочкой. Стаканчик был настолько горячим, что его с трудом можно было держать в руке, а кофе в нём был почти непригоден для питья, но давал ей психологический импульс: кофеин сделает её внимательнее и поможет лучше думать. По крайней мере, так она считала.

– Сейчас пригодится любая помощь, – пробормотала Сара себе под нос.

Она глянула на телефон и поняла, что сегодня ещё не открывала приложение «Слово дня». Запустив его, она сразу об этом пожалела.

«Фиаско – бесславный провал».

– Ага! – воскликнул Джошуа, вытащил из стопки какой-то документ и начал его тщательно изучать.

Сара закрыла приложение. Вакансия висела на доске объявлений и школьном сайте ещё до летних каникул. Вчера, перед тем как пойти к бабушке Тан, Сара с удивлением обнаружила, что объявление никуда не делось, и неожиданно для себя отправила Джошуа короткое резюме и сопроводительное письмо. Тогда это казалось отличной идеей. Но теперь, когда она сидела и ждала начала собеседования, Сара уже с трудом понимала, зачем вообще это сделала. В самом деле: зачем?

– Итак… – начал Джошуа.

Сара подпрыгнула в кресле; его голос оказался на удивление громким и уверенным.

– Ты хочешь работать в «Сегодня!»

Сара кивнула:

– Да, мне кажется… (Послушайте этот голос! Он дрожит!) Мне кажется, я смогу стать бесценной… (Господи! Бесценной! БЕСЦЕННОЙ!) В смысле… полезной, потому что…

Джошуа, улыбаясь, поправил волосы и наклонился вперёд, поставив локти на стол.

– Потому что?

– Потому что… потому что я люблю английский язык… а ещё потому, что я недавно расследовала работу одной компании, которая…

– О? – Джошуа опустил голову и что-то записал.

– Ага. Это… ну… многонациональная компания, которая недавно начала работу в Сальвадоре недалеко от вулкана Исалько. И…

Джошуа снова посмотрел на неё.

– …и это проблема, потому что фабрику построили недалеко от заповедных пляжей, и она теперь плохо влияет на дикую природу, в том числе на кожистых черепах.

Сара перевела дыхание.

– Это местная компания?

– Она из Дуньхуана.

Джошуа ещё что-то записал, потом опять поднял голову и кивнул:

– Интересно. Значит, тебя интересует экология?

– Ну… нет. Точнее, да. Но косвенно. Меня больше интересует владелец компании, Чань. Недавно трёх руководителей компании, которые сидели в тюрьме в ожидании суда, нашли мёртвыми в их камерах. Их всех держали в разных тюрьмах, но они умерли в один и тот же день.

Джошуа приподнял бровь. Сара продолжила:

– Руководителей обвиняли в проведении незаконных экспериментов над добровольцами, которых не проинструктировали надлежащим образом, – они стали, по сути, подопытными кроликами. Девять из них умерли. Когда я решила поискать, откуда взялась эта компания, я обнаружила, что…

Джошуа поднял руку. Сара осеклась.

– Слушай, – сказал Джошуа, откладывая ручку и потирая подбородок, – если честно, ты немножко слишком квалифицирована для этой должности. Мы ищем заместителя редактора, но – извини, конечно, – мы не «Вашингтон Пост», и в «Сегодня!» не работает никто по фамилии Бернштейн или Вудвард.

Сара нахмурилась. Кто такие эти Бернштейн и Вудвард?

– Я хочу сказать, – продолжил Джошуа, – что мы на самом деле не занимаемся журналистскими расследованиями. Мы пишем рецензии на книги и кино, статьи об учителях, об уроках, о местных мероприятиях, ну, и прочее подобное.

Сара почувствовала, как её шансы уплывают из рук. Ну нет! Она не даст этому случиться. Она не потерпит фиаско! Ей очень, очень нужна эта работа. Она набралась смелости и подала резюме. Она провела неплохое расследование о Чане. Ей есть что сказать, и она планирует стать журналисткой…

Планирует!

Сара широко открыла глаза. Впервые с тех пор, как она встретилась с Бессмертными, ей вспомнились слова Чжан Голао: «Ты показала нам, что умеешь составлять планы и следовать им». Что изменилось? До каникул у неё бы духу не хватило подать резюме. А сейчас – посмотрите на неё! Вот она: составляет планы, исполняет их… Неважно, победит она или проиграет, – она, по крайней мере, пытается.

У Сары пересохло во рту. Джошуа выжидающе смотрел на неё. Она поднесла стаканчик к губам – и поверхность кофе даже не пошла волнами. Её рука не дрожала. Вообще. Она отпила глоток горячей жидкости и поставила стаканчик на место. Выпрямившись, она посмотрела Джошуа прямо в глаза:

– Обещаю, что буду работать очень, очень прилежно. Я собираюсь стать журналисткой и буду очень рада возможности поработать в «Сегодня!». Просто дай мне шанс. Вот и всё. А если моя работа тебе не понравится, ты всегда сможешь меня уволить.

Прозвенел звонок на пятый урок. Джошуа опустил взгляд, собрал бумаги на столе, глубоко вздохнул. Потом поднялся и посмотрел ей прямо в глаза. Пожал плечами, улыбнулся:

– Добро пожаловать в редакцию «Сегодня!».