«Нэй Цзин Ту»[23]. Шань У пожирал его глазами. Но… он как будто слишком маленький? Шань У вспомнились рассказы бабушки о легендарной карте, которым он верил лишь наполовину. Ему представлялся огромный свиток с обширными небесными пейзажами, но размеры квадратной карты оказались довольно скромными – примерно с большую книгу.

– Он меньше, чем я думал, – пробормотал Шань У. – Это правда «Нэйцзин Ту»? Как такая крохотная карта может привести к Нефритовому Дворцу, дому Бессмертных?

Охлик понимающе улыбнулся:

– Возьми его в руки.

Шань У осторожно взял свиток за края – и ахнул. Всё на карте – поля внизу, горы наверху, надписи – уменьшалось и увеличивалось, пульсировало, меняло положение, словно было не нарисовано, а висело в воздухе.

Охлик хихикнул:

– Куда бы ты ни повернулся, «Нэйцзин Ту» всегда указывает на Нефритовый Дворец.

Шань У повернулся влево, потом вправо. Изображения на карте меняли своё положение с каждым поворотом. Шань У засмеялся. Он никогда не видел ничего подобного. Стоя на месте, он посмотрел на карту, отследил путь снизу доверху: прошёл мимо людей, едущих на повозке, мимо ворот, мимо крестьянина, пашущего поле на буйволе, мимо символа инь-ян, мимо женщины, которая что-то шила, сидя в саду. Добравшись до верхнего края карты, он прошёл мимо двенадцатиэтажной пагоды, а на самом верху, среди пиков горной гряды, укутанных облаками, его взгляд остановился на изысканном чернильном изображении фонтана, который трепетал, словно бьющееся сердце. Шань У прочитал иероглифы рядом: «Брови белоголового Лао-цзы, свисающие к земле».

– Нефритовый Дворец. Дом Бессмертных, – прошептал Шань У.

– И дом эликсира бессмертия, – подсказал Охлик и извлёк из сундука большую тыкву-горлянку, украшенную золотым павлином с изумрудными хвостовыми перьями. – Ты наполнишь эту бутыль эликсиром и вернёшься сюда. Потом я выпью его у тебя на глазах. Я читал, что на вкус он чище, чем самая чистая вода.

– А почему ты не пойдёшь сам? – спросил Шань У.

– В Нефритовый Дворец? – Охлик улыбнулся. – Моя сила невелика. Я могу помешать тебе прочитать мои мысли, могу управлять мыслями глупцов, но я недостаточно силён, чтобы выдержать такое путешествие.

– Я могу просто забрать «Нэйцзин Ту», пойти во дворец, выпить эликсир и исчезнуть, вернувшись в телесный мир.

– Да, можешь, – согласился Охлик, – но я верю, что ты вернёшься и доставишь эликсир мне.

Он протянул руку и ленивым жестом обвёл полированные статуэтки, толстые гобелены, резную мебель:

– Скажи мне, что из этого ты хочешь забрать?

Вопрос поразил Шань У с неожиданной силой. Что он хочет? Над ответом долго думать не пришлось. Какое единственное желание сжигало его сердце с тех самых пор, как пришли люди Баоцзюня и лишили его семьи? Да, он принесёт эликсир Охлику. А потом найдёт всадников – не только того, кто убил его отца, но и всех их, одного за другим. Но для этого ему понадобится не только время.

– Мне нужно золото. Столько, сколько я вешу.

Охлик окинул Шань У гневным взглядом, но затем пожал плечами:

– Как хочешь. Но это не всё. Мне кажется, что Бессмертные не горят желанием делиться своим эликсиром.

Он прошёл в угол комнаты и достал откуда-то широкий меч в тяжёлых ножнах. Его тоже украшали драгоценные камни.

– Он мне не понадобится, – покачал головой Шань У.

– Могу лишь предполагать, что ты точно знаешь, как лучше, – сказал Охлик. – Но предупреждаю тебя: я отдал поискам эликсира всю свою жизнь. И я не буду милостив к неудачам.

Шань У ответил на его взгляд мрачной улыбкой:

– Дай мне три дня, и я добуду эликсир.

– Хорошо. – Охлик повернулся к Мему, снова широко ухмыляясь: – Мы будем ждать. Правда ведь, Мем?

Мем кивнул, холодно и сурово глядя на Шань У.

Шань У повернулся, собираясь уйти.

– Три дня, – напомнил Охлик.

Шань У вышел из дома Охлика, держа в руках тыкву-горлянку и «Нэйцзин Ту». Охлик хотел получить эликсир бессмертия, значит, он, Шань У, отправится в Нефритовый Дворец и добудет его. Охлик заплатит обещанное золото, и он найдёт наёмников, которые убьют подручных Баоцзюня и всех их родственников – даже если на это понадобится несколько жизней.

Он заметил, что широко улыбается. А почему нет? Его окружали виды, которых он раньше не замечал, звуки, остававшиеся неуслышанными. Он чувствовал запах готовящейся курицы, аромат специй – кунжута, чеснока, соевого соуса – из дома в трёх кварталах от него. У него заурчало в животе. Запах еды был таким прекрасным. Но куда прекраснее была мысль о том, как всадника, который убил его отца, привяжут к дереву, а затем прямо у него на глазах перережут горло всем его детям. Потом Шань У в голову пришла другая идея. Если он добудет для Охлика эликсир, то станет богат – настолько богат, что сможет заплатить людям, которые прочешут ради него всю страну в поисках брата.

– Подайте на пропитание… – Это был голос нищего, который сидел, опираясь на стену жилища Шань У.

Лицо его было испещрено морщинами, глубокими, как ущелья. Он протянул высохшую руку, но Шань У оттолкнул её.

Завтра он ещё раз поговорит с Гун Вэем, спросит, узнал ли тот что-нибудь ещё. Может, стоит снова сходить на рынок и поговорить с торговцами? У кого-то точно были нужные ему сведения. А готов этот «кто-то» поделиться ими или нет – это он увидит. Если понадобится, он прочитает мысли каждого, кто живёт в Хотане!

– Я найду тебя, младший брат, – сказал он, открывая дверь в своё жилище. – Клянусь.

Шань У надел ремень с тыквой-горлянкой на одно плечо. Крепко схватив «Нэйцзин Ту», он смочил пальцы другой руки и потушил свечу, горевшую у его постели. Небо светлело, приближался рассвет. Время пришло.

Он лёг и медленно задышал. Через несколько мгновений он оказался в запредельном мире. Воздух снова был испещрён чёрными жилками, которые текли подобно чёрным рекам. Но на этот раз горизонт горел назойливым зелёным светом. А у него в руках была «Нэйцзин Ту». Рисунки и иероглифы светились, словно написанные кистью, обмакнутой в огонь, и становились всё ярче в сером задымлённом воздухе. Шань У видел их всё чётче и чётче.

Он навёл карту на горизонт, и содержимое карты сдвинулось, когда он повернулся. Он улыбнулся, впервые увидев Нефритовый Дворец.