Вручив Саре шёлковый кинжал, Вань И внимательно выслушала её рассказ. Сара чувствовала себя немного глупо, рассказывая всё это. Но, с другой стороны, ей было приятно, что Вань И ловит каждое её слово. После Вань И долго молчала, смотря через окно паланкина на тихие улицы. Затем она повернулась к Саре и сказала, что согласна с врачом. Саре нужно сжечь немного благовоний.

«Сжечь палочки с благовониями! Как это вообще поможет?» – подумала Сара. Но вслух ничего не сказала. Ладно, она сожжёт палочки – а что ещё делать? Никакого плана «Б» у неё не было.

Носильщики отнесли паланкин Вань И к лотку с благовониями, где Сара купила палочки на деньги, которые ей дал сказитель. Потом они отправились к ближайшему храмовому кладбищу. Много времени это не заняло, но небо уже начало темнеть, и на нём появились первые звёзды.

Выглянув из паланкина, Сара увидела на сумеречной дороге одетого в длинный плащ монаха, который медленно шёл к воротам храма, держа в руках фонарь.

– Это Лао Ань, – представила Вань И. – Он нам поможет.

Лао Ань приветствовал их поклоном. Вань И встала чуть за спиной Сары, внимательно следя за происходящим.

– Вы пришли на праздник Цинмин? – спросил он, обращаясь к Саре.

– Да, – ответила она, вспомнив, что праздник Цинмин, изображённый на свитке, посвящён уважению к старшим и почитанию предков.

– Тогда, пожалуйста, проходите, – сказал монах.

Сара прошла через кладбищенские ворота и пошла по мощёной дорожке рядом с монахом; Вань И держалась чуть позади.

На кладбище было многолюдно. Кто-то оставлял на могилах лакомства, чай, вино или палочки для еды, другие сжигали ритуальные деньги[21]. В воздухе стоял терпкий аромат горящих благовоний. Насыщенный запах напомнил Саре о храмах, которые она посещала в Пекине. Туда приходили целыми семьями, даже с маленькими детьми, и все вместе подметали листья, пропалывали сорняки и подкладывали в могилу свежей земли.

Могилы на кладбище были самыми разными. Одни напоминали кирпичные квадратные пагоды разной высоты, другие украшали чёрные каменные глыбы, испещрённые надписями, возле третьих по обе стороны сидели шиши, львы-стражи. Были и совсем скромные надгробья размером с коробку для обуви, на которых иероглифами было записано лишь имя покойного.

Сара увидела могилу, засыпанную листьями и заросшую сорняками. Похоже, её уже давно никто не навещал. Монах проследил за её взглядом.

– Праздник Цинмин – это время, когда мы поддерживаем нашу память о предках, соблюдая ритуалы. Мне жаль думать о несчастных душах, которые лежат забытые.

Сара вспомнила могилу дедушки на маленьком участке, где были похоронены несколько поколений её семьи. А ещё вспомнила о бабушке, которая часто просила Сару сходить вместе с ней убраться на могиле. Раньше Сара всегда находила какую-нибудь отговорку. Но теперь всё изменится. Если она сумеет выбраться из этой передряги, то обязательно станет помогать бабушке Тан.

Сара посмотрела на иероглифы, написанные на могильном камне. Они были похожи на те, которые она изучала в школе, но вместе с тем не настолько похожи, чтобы она могла точно сказать, что они означают.

– Простите, я не могу это прочитать, – сказала она. – Как звали этого человека?

Монах прочитал имя:

– Лао Туцзы. Когда я впервые пришёл на это кладбище много лет назад, его могила уже была здесь. Я не знаю его семьи. – Он медленно покачал головой. – Говорят, что забыть своих предков – всё равно что стать ручьём без истока, деревом без корня. Так жаль.

– Можно? – спросила Сара и потянулась к метле.

Монах передал ей метлу, поклонился и тихо отошёл, оставив Сару и Вань И наедине.

– Я хочу подмести могилу, – сказала Сара.

Вань И кивнула:

– Я подержу фонарь.

Сара принялась за дело. Она подметала, прибиралась, наводила порядок; закончив, она посмотрела на Вань И. Та улыбнулась. Остальные, похоже, уже ушли, и на тихом кладбище остались только Вань И, монах и она сама. Сара поставила метлу возле дерева и потянулась. Руки саднило, спина побаливала, но она чувствовала спокойствие. На мгновение она посмотрела на небо – на далёкие мерцающие звёзды, на свет, пробивающийся сквозь тьму. Фотоны из этих звёзд летели до Земли тысячи, миллионы, даже миллиарды лет. Если так задуматься, то всё ночное небо – это гигантская машина времени, и путешествовать по эпохам можно, просто смотря на звёзды…

Вань И за спиной Сары тихо кашлянула, и той пришлось вернуться мыслями обратно на кладбище. Благовония в кармане! Она встала на колени, положила их в горшочек и подожгла от свечки, которую ей протянул монах. Кончики палочек загорелись красным пламенем, и она задула их, оставив тлеть и выделять ароматный дым. Затем поднялась и поклонилась могиле.

– Спи спокойно, Лао Туцзы, – сказала она.

Неподалёку что-то зашуршало. Из кустов, окружающих кладбище, неожиданно выпрыгнул заяц. Сара чуть не вскрикнула от неожиданности. Заяц проскакал несколько метров, встал на задние лапы возле надгробия и посмотрел на неё. Сара восхитилась его длинными изящными ушами и тёмными блестящими глазами. «Здесь повсюду кролики и зайцы, – подумала она. – Здесь, в истории о Конфуции, даже на двери хижины госпожи Чжун!»

Заяц сидел неподвижно, лишь иногда подёргивал усами. Вокруг храма стало так тихо, что Сара слышала даже стрёкот сверчков на рисовых полях. Заяц вдруг снова встал на задние лапы и склонил голову набок, словно задумавшись. Сара медленно опустилась на колени рядом с ним. Заяц остался стоять, внимательно смотря на неё. Сара протянула руку и коснулась его ушей. Заяц наклонился и дал погладить себя по голове.

– Он такой красивый, – прошептала Сара. – Поверить не могу, что он не убегает.

– Животные помогают нам смотреть другими глазами, – сказала Вань И. – Похоже, этот заяц видит что-то в тебе – может быть, даже то, чего ты сама в себе не видишь.

Сара посмотрела зайцу в глаза. «Почему он выглядит таким умным? – подумала она. – Что бы он мне сказал, если бы умел говорить?»

– Говорят, есть люди, которые могут понимать животных, – сказала Вань И. – Они выучили язык природы. Они слушают горы, говорят с огнём. Рассказывают нам истории о звёздах и луне.

Заяц повернулся к Вань И.

– Просто посмотри, – продолжила Вань И, показывая на луну, бледную и круглую, словно очищенный плод личи. – Нефритовый Кролик – спутник лунной богини Чанъэ[22], который толчёт в ступке эликсир жизни для Бессмертных.

– Бессмертных? – переспросила Сара. Она вспомнила, как бабушка Тан рассказывала ей похожую историю.

– Восьми Бессмертных. Ты же о них знаешь, да? – спросила Вань И.

– Ну да, – ответила Сара, жалея, что не может ответить с большей уверенностью. – Я о них слышала.

– В древние времена Небеса и Земля не общались друг с другом, но затем появились первые шаманы. Эти мастера самоотверженно посвятили себя обучению, были смиренны и добродетельны. Но за ними пришли другие. Те, кто стремился встать рядом с Бессмертными.

Саре показалось, что она помнит похожую историю.

– Как? – спросила она.

– Первые шаманы умели обращаться к богам, исполнять ритуалы и приносить угодные богам жертвы. То был источник силы, великой силы. Великие шаманы вроде Тянь Ланя пользовались ею с умом. Другие же… нет.

Голос Вань И был приглушён, но Сара слышала в нём напряжение.

– Жажда мести растлевает искателя, уродует его душу и омрачает сердце. Такой была судьба Шань У.

Услышав имя Шань У, заяц, тёршийся носом о руку Сары, ускакал.

«Шань У», – мысленно повторила Сара. Это имя она услышала, когда перенеслась в ту пещеру с мальчиком-призраком. Вспомнив его лицо и холодный язык, она вздрогнула.

– Я знаю это имя, Вань И, – сказала она. – Я его видела.

– Сара? – Из-за спины послышался голос, но он принадлежал не Вань И.

Сара обернулась.

И у неё отвисла челюсть.