Сара пошла туда, куда показал сказитель, и через несколько минут вышла на широкую площадь, полную народа.

– Рыночная площадь, – пробормотала Сара.

Дом врача был недалеко. Собственно говоря, оставалось только пересечь площадь. Но Сара невольно остановилась, покорённая открывшимся ей видом. Рынок был огромным морем слов, цветов и запахов. По нему ходили сотни людей. Кто-то покупал, кто-то продавал; были здесь и китайцы, и чужеземцы.

Её изумило разнообразие в одежде: грубые, прочные стёганые куртки всадников, шёлковые одежды, облегающие женские фигуры, самые разнообразные шляпы, тюрбаны, шарфы. Столько разных стилей, столько разных культур! Но больше всего поразило её разнообразие акцентов – и распевных, и отрывистых. Ей сразу вспомнился птичий двор Пекинского зоопарка. Все увлечённо торговались: кто-то пытался повысить цену, кто-то сбить. Она ещё никогда не слышала так много издёвок, обещаний, уговоров и смеха одновременно.

Сара шагнула прямо в бурю шума и движения, лавируя среди попон, разложенных прямо на земле, телег и столов. Она отскочила с дороги двух купцов, собирающихся заключить сделку, проскочила между двумя лотками, уставленными красно-чёрной лакированной посудой, пробежала мимо лошадей и верблюдов, которые дремали, стоя на коленях, и громко скрипели зубами. И над всем этим витали запахи кардамона, сандала и сотни других пряных и сладких ароматов.

Сара задержалась рядом с женщиной, продающей тростниковые корзины. Корзины были украшены маленькими синими и жёлтыми цветами, сделанными из переплетённых волокон. Женщина сидела прямо на земле, разложив перед собой раскрашенные тростниковые стебли, и вплетала очередную нить в большой узор, над которым работала. Сара восхищённо следила за ловкими руками женщины, ритмично двигающимися взад-вперёд. Появился ещё один цветок. Женщина подняла голову, улыбнулась и сказала что-то на не понятном Саре языке.

Ей нужно было как можно скорее добраться до дома врача и продолжить поиски Вань И, но она была просто заворожена: здесь продавались товары, которые провезли не одну тысячу километров по древнему торговому пути, протянутому от Китая до самого Рима. Торговцам приходилось боем прокладывать себе путь через Каракумы, Тянь-Шань и Гиндукуш, борясь не только с разбойниками, но и с засухой и голодом. Потрясающе, просто потрясающе!

А потом случилось это. Сара почувствовала холодок, словно ей на спину заполз огромный ледяной слизняк, волоски у неё на руках встали дыбом. Позади неё что-то было. Она медленно, очень медленно повернула голову. В нескольких шагах от неё торговец драгоценными камнями, одетый в струящийся шёлковый плащ, стоял за маленьким столиком, накрытым тёмно-зелёным шёлком. На нём рядом с кучкой ляпис-лазури виднелись серебряные весы. Торговец стоял к Саре лицом, а вот спиной к ней был повёрнут высокий, крупный человек с растрёпанными волосами. Одетый в синий плащ Шайки Белого Оленёнка. О чём-то спорящий с торговцем.

– Говорю вам, – кричал торговец, – я вообще не понимаю, о чём вы! Никто не пытался продать мне никакой нефрит!

В ответ послышалось рычание, но слов Сара не разобрала.

– Нет! Я не видел никакой девчонки! Зачем вы задаёте мне эти глупые вопросы? Почему бы вам просто не… – продолжил торговец, но договорить не смог.

Его огромный собеседник пихнул его в грудь мясистыми руками, да так, что он отлетел. БАХ! Торговец приземлился на кучу сковородок и горшков, что привело их продавщицу – старушку, которой на вид было лет сто, – в бешенство. Схватив торговца за шиворот крючковатыми пальцами, она начала охаживать его сковородкой; толпа, которая всегда была рада бесплатным развлечениям, встала вокруг них в кружок, смеясь и улюлюкая.

Спрятавшись за верблюдом, Сара видела, как дюжий разбойник в синем плаще обнажил меч и направился к упавшему торговцу. Несчастный, безжалостно избитый старухой, с ужасом смотрел на него. Он в отчаянии пытался вырваться из хватки продавщицы горшков, но это лишь раззадоривало её.

И тут, растолкав зевак, в центр круга вдруг вышел Мо Цзэй и схватил здоровяка за плечо. Тот развернулся и занёс меч, скорчив разозлённую гримасу, но, увидев, кто держит его за плечо, тут же успокоился и виновато опустил голову.

Мо Цзэй повернулся к толпе, его узкое лицо расплылось в улыбке. Он поднял заострённый подбородок, готовый обратиться сразу ко всем. Сара присела настолько низко, что из-за верблюда виднелись только её брови и лоб.

– Простите, друзья, – сказал Мо Цзэй. – Возникло небольшое недопонимание, вот и всё. Не беспокойтесь, мы всё уладим. Простите, что побеспокоили.

Он поклонился продавщице горшков и сковородок.

– Тьфу! – сплюнула старуха, бормоча что-то об уважении и порядочности, и отпустила торговца, который поспешно ретировался. Толпа засмеялась, а здоровяк в синем плаще что-то пробурчал и убрал меч в ножны. Ненадолго повисла тишина, затем остальные торговцы, которым по-прежнему нужно было продать свои товары, снова начали громко кричать. Зеваки, увидев, что веселье закончилось, постепенно разошлись.

Когда двое разбойников из Шайки Белого Оленёнка повернулись к ней спиной, Сара незаметно ускользнула с площади.