Засиделись мы в шатре у Арвая. Чудно́ у него, паучки всё ползают, из кувшина да в чашку, из чашки – под полы кафтана колдунского, вещи переносят, как будто городок у них тут паучковый. А со Степи Айкутэ или какой другой чорт вдалеке воет.

Научила я Арвая заклятию сонному, а ему всё мало.

– Расскажи, кто научил, – просит. – Что за колдун души вырывает?

Глядит на нас – ну понял, что нам на ночь-то у него оставаться страшне́нько – и добавил:

– Оставайтесь на ночлег, места в шатре много. Ничего не унесёте – шатёр сам себя хранит. Трогать не буду. Куда едете? За ночь подвезу поближе.

Мы с Горицветой переглянулись – неловко как-то, но и интересно в колдовском шатре заночевать, историй порассказывать да послушать.

– К горе Стоумой, – Горицвета говорит.

– Знаю место. Там дед Стоум сидит, к нему? Только он последние лета не таков уже, как был. Если всё на свете и ведает, то ни за что никому не расскажет.

– Может, сговорю деда. Мне нужно-то – одна всего тайна… Ну а ежели нет, то к Гадючьему Князю пойду.

И вздыхает горько. А я сижу, и толком не знаю, что за история у Горицветы, а при Арвае спрашивать не решусь.

Тот на Горицвету глядит, трубку в губах катает.

– Не один Стоум да не один Князь Гадючий всё ведают. Страшные тайны знают. Есть и колдуны. Кощеи. Марьки. Другие Князья.

– Арвай, а сколько их, Князей-то этих? – меня уж вопрос всё мучал.

– Расскажешь про учителя своего, а там поглядим. Может, расскажу про Князей.

Паучки нас блюдами да тарелками обставили – с мясом, со сладостями тузларскими, кувшины с настойкой молочной принесли. Арвай свистнул – тут и шатёр с места двинулся, закачало нас, как на лодочке по реке.

– Ой! Там же Хороша! – Горицвета спохватилась, да и я что-то уши развесила, про лошадку нашу не подумала. – Не угонится же!

Арвай вздохнул – шатёр встал. Поднялся колдун с подушек (а я уж думала, он вечно на месте сидит, куда надо – шатёр довезёт, что надо – паучки принесут), из шатра выглянул, лошадку нашу манит. Та ничего так, будто не боится, идёт к незнакомому. Паучки по ней поползли – не вздрогнула. А мы стоим, рот раскрывши, смотрим, как паучки с неё и седло снимают, и сумки Горицветины да в шатёр тащат. Арвай лошадь погладил по морде (ласково так, ну хол, чего уж), на ухо ей заклятье шепнул, моргнуть не успели, а не лошадь она, а кошка! Прыг к нам в шатёр, в ногах у Арвая вьётся.

– Приедем – расколдую, – говорит, а глаза довольные – видит, как мы поудивлялись.

– Ну колдовство! – Горицвета кошку хвать, крутит в руках, та мурчит. – Кошка и есть! Ты, Арвай, чего-нибудь-то не умеешь?

– Мало такого, – колдун бороду поглаживает, совсем от похвалы разомлел.

На подушках развалился, кивает, мол, давайте уже за сказы-то. Шатру свистит. Так и поехали.

Я подумала-подумала, да рассказала всё, как есть, прямо с тайною-то Наведаровой и про себя-дурочку, и про сны страшные.

– Я такого не знал. Спасибо. Хорошо, что жива, да знания вынесла. Спи с рубином, думай, как на него управу найти. А лучше – ври, что тоскуешь, а сама знания у него выпрашивай. Опасно, зато мало таких знаний в мире.

– Да мне подумать про него боязно, а ты про тосковать! – меня уж и холодком пробило, и завыло что-то в степи, ветер или нечисть – не понять, а вот будто бы к месту, чтоб страшнее было.

Арвай улыбается. Дыму выдохнул целую тучу да говорит:

– Страх – невелика за тайны цена. Убить только может, это плохо. А ещё хуже, если души жрать умеет. Тогда ничего от тебя не оставит. Если до того дойдёт, если души губами коснётся, зови Тёмна, хуже не будет.

Я киваю, всё на ус мотаю, а самой только мутнее от учений таких, да шатёр ещё укачивает.

– В ученики бы вас взял, вы девочки толковые. Но невесты. Захочет Тёмн забрать – заберёт, всё ученье псу под хвост.

– Спасибо тебе, – киваю, – что так думаешь про нас. Но неужто ученики к тебе не просятся? По всему видать, ты колдун мудрый.

– Нет учеников в Степи. Всех Оюнгэрэл к себе забрал. Есть тут колдун, его опасайтесь. Завидите издалека – быки белые шатёр его тащат. С ним слуги. Ученики – много, от мала до велика. Он колдун во всём могучий. Но лучше всего умеет других колдунов чуять. Знает, какой ребёнок и где колдуном станет. Хорошо по душам глядит и гадает. Родители ему детей отдают от страха. Зря только колдунов переводит. Наука его жёсткая и опасная, не каждый ученик до ваших лет доживает.

– Как так-то?! – у Горицветы уж и руки в боки. – Управы на него неужто нет? Другие колдуны пусть соберутся все, да прогонят такого прочь!

– Он – душеед. Знает тайну, как душу человеческую съесть, как ты персики сухие ешь.

Горицвета сглотнула, тузулькеские сладости отложила, а Арвай продолжает:

– Если душу съест – не станет человека. Ни в яви, ни в Светловой, ни в Тёмновой навях, ни в Дрёме. Нигде. А колдуна душу съест – ещё и все знания его заберёт. Колдуны ему всего вкусней. Так что нет в степи покуда храбрых.

– Скажи, Арвай, – спрашиваю, – откуда же ему тайну такую знать?

– Может, купил у кощея или марьки тайну. Они часто друг друга жрут, и колдунов. Души выпивают, чтобы знания умножать. Может, у Рухана Солуджана купил, у Червя Души, если по-рувски.

Как-то мне не по себе стало, страшно, прямо уж сказать, от таких рассказов. Про себя Светла поблагодарила, что в кургане том не осталась, и через страх дальше спрашиваю:

– Про кощеев-то я слыхала, что они колдунов да друг друга едят. Уж не думала, что так, думала, просто кровь пьют. А кто этот Червь Души?

– Этот из Князей, – сказал и молчит, на меня глядит, будто решает что. Ну, видать, правда мы ему приглянулись, так как решил дальше рассказать. – Он – сын самого Тёмна, давным-давно его наместником в Тузулькес поставил. Приказал людей смущать. На недоброе толкать. А Червь придумал, как это всего проще – через золото. Думаю, страшно Светл пожалел, что договорился когда-то с Тёмном, что деньги руку не жгут. Обещает Червь богатство, сколько хочешь, а взамен сажает в душу червячка. И точит этот червячок человечью душу, пьёт её годами. От того люди злыми делаются, безумными. То, что Тёмну надо. Любимый это у Тёмна сын. Так червячок душу и съедает. Всё, что съел, Червю достаётся. Вся сила.

– Ужас-то какой! А что Светл-то его не покарает?! – Горицвета опять разошлась.

– Хитрый. Как все Князья. Никого не заставляет силою. Как купец торгует, речи сладкие, предупредит, что червячка в душу посадит. А люди всё равно согласны. Тут уж Светл ничего не может. Любит детей своих Светл. Дал нам самим выбирать как жить. Но и если человек сам себя губит, Светл не поможет. Думаю, Тёмн Светла надоумил волю дать человеку. Если б Светл человека от человека стал беречь, не было бы войн. С голоду бы Князья Тёмновы померли, и все дети его. Потому как рождались бы люди – да умирали сразу. Дурные мысли только младенцу неведомы. Не стало бы людей вовсе. А коли сделал бы Светл всех людей добрыми, не было бы хитрости. А не было бы хитрости – не было бы ума. Бродили бы люди, как блаженные солнышку радовались. А знаний бы в мире не стало.

– Вот ты подумай, хорошо иль плохо теперь! – у Горицветы руки в стороны.

Арвай смотрит, глаза хитрые. Хол как прищурится – так хитрее лисьей морды лицо у него становится.

А я прям и задумалась – складно Арвай говорит, да только вещи горькие. И Горицвета щеки надула, злится. Пока придумывала, что ответить ему, Арвай уж дальше начал:

– Хотели вы про Князей? Расскажу, если спать неохота.

Мы глядь друг на друга – про Князей-то интересно. Так и не стали с Арваем про волю человечью спорить, ну его.

Вот что Арвай нам про Князей Былинных рассказал.

Князья – они Тёмна иль Светла посаженники, только каждому не место во владение дано, а часть мира какая. Былинные они от того, что в стародавние времена посажены, никто уж, кроме них, времён этих не знает, не помнит. Все они, вроде бы, нечисть, да только некоторых Светл за достойных считает и сам княжить посадил, зная, что людей обижать не будут.

Арвай знает двенадцать таких Князей и говорит, что это – все. Силы они невероятной, особенно в том, над чем княжат, но до Светла с Тёмном им далече.

Я удивилась, оказывается, что сама-то почти всех и знаю! По рассказам, а Гадючьего и своими глазами видала (а уж наговорилась с ним на всю жизнь вперёд, до сих пор кажется, что шиплю иногда).

Вот таких вот Князей Арвай назвал.

Первая из них – Морива-смерть. Дочь она то ли Светла, то ли Тёмна, то ли их обоих. Морива – она хоть смерть, но зла людям не желает. Сила в ней жуткая, лик ночной страшен, потому-то и забрали Светл с Тёмном её от людей, поставили себе в помощники – души людские по миру собирать да по навям развозить. Она давнее всех стала княжить.

Есть ещё Княгиня-Ящерица, она над землёю и камнями княжит. Чьих она – не понятно, но её Светл и Тёмн уважают. Княжие палаты её в Сребрых горах, что меж Левоморским и Загорским княжествами. У Княгини дочерей множество, она их наместничать под другие горы сажает. Добра она и справедлива, плохого от неё люди не видали, коль сами к ней с добром приходили. Под Сребрыми горами в Левоморском княжестве есть город Княждар – это Княгиня его людям подарила, разрешила самоцветы и руду с гор брать. Вся земля её слушается, твари подземные тоже. Сама она может в ящерицу обращаться – и в малую, что на руку сядет, и в такую, что пузом город раздавить может.

Гадючий Князь есть, Тёмна посаженник, да в разладе с ним. Княжит он над ядовитыми гадами. Самый он хитрый и коварный из князей – так Арвай сказал.

Ужий Князь есть, он Гадючьего брат родной, попроще да подобрее. Княжит он над гадами безобидными, у которых яда нет. А ещё все тайны на свете ведает. Горицвета как про него услышала, сказала, что вот к кому ей надобно. Не знаю только, какие цены он за тайны берёт.

Есть Князь Гнуса, княжит он над болезнями да мелкими гадами копошащимися. Чей он – не ясно, Тёмн его княжить посадил, бессмертие дав. Говорят, и Светл его убить не сможет, коли захочет.

Есть Князь Омутов. Он Тёмнов посаженник над всеми болотами в мире. Сильный и страшный, могучий. Людские сердца любит в груди носить, на своё меняет. За такой обмен многое у него попросить можно, только добра всё одно – не выйдет. Я у Арвая побольше рассказать просила, но сам он, видать, не много-то знает. Но сказал, что уж если я его разгневала, капище его разломав, лучше мне на болота не соваться. Да я не очень-то и хотела.

Есть Князь Ворон. Он первый у Тёмна воевода. Летает с воронами над полями боя, умирающим предлагает в дружину свою вступить, за то от смерти их упасает. Коль вступит вой, раны его не затянутся, навечно останутся, ну так ему уж всё равно будет. Будет вороном летать, в воя обращаться, когда битва. А бьётся Князь Ворон всё с ратью Светловых навов, уж не знаю, дела ради или потехи. Говорят, можно на рассвете иногда битву их увидеть: вороны чёрные по небу носятся в солнечных лучах. А иногда на землю спускаются и как люди дерутся.

Есть Владычица Морей, она с разрешения Светла и Тёмна над морями княжит. Муж у неё есть – Хозяин Ветров, тоже Светлов и Тёмнов посаженник, только над небом княжит. Они двое за кораблями следят, нечисть морскую в узде держат, да и людям помогают ветром попутным, волной, тонущих на берег выносят. Не злы совсем на род людской. Не пойму я только, чего ж их Арвай нечистью называет, как и Ящерицу-Княгиню. Говорит, что нечисть они как есть, и кровь пить могут, просто сильны уж так, что до человечьей крови у них такой охоты нет. Может оно и верно, нечисть-то тоже разная бывает. Вон я Фёргсварда знаю, он нечисть, а людей не трожит.

Есть Червь Души, Тёмна сын, посаженник его в Тузулькесе. Души ест, золото людям предлагает, чтобы согласились его червячка к себе в душу посадить. Собой хорош, и весь в золотых украшениях, бусы, серьги из монет, кольца – монеты погнутые. Монеты-то нечисть не жгут. Один он из Князей в золоте и ходит. Не знаю, чего другие так не додумались, но, может, серебро им да каменья милей.

Есть Хладнокровый, Кальдблад (как Фёргсвард мне уж рассказывал). Тёмн его посадил над холодом княжить, над морозом. Поэтому больше всего Хладнокровый Север любит. Кто от холода умирает, увидеть его может. Он души людские собирает, в мешок кладёт, на плече носит, а зачем – Арвай не знает, вообще про него мало слышал.

И последний – Господин Гранатов (Байлаль, если по-тузларски). Этот – князь над колдовскими знаниями, кто его княжить посадил – не ясно. Тузулькес он больше всего любит, есть у него где-то тайный сад гранатовый (гранат – плод такой красный из одних зёрен), где столько знаний спрятано, что ни одному колдуну и не снилось. Арвай рассказывал, заодно и настойкой нас гранатовой напоил – вкусная! А Байлаль этот любит тех, кто к знаниям тянется. Притворится нищим стариком и просит ему гранат купить, а за то секрет откроет. Конечно, не все покупают, обычным-то людям, которые не понимают, кто перед ними, к чему знания от старика нищего. Я себе так решила – накуплю гранатов, коль в Тузулькесе буду или в Рийне (Арвай говорит, они хорошо хранятся, долго) и буду стариков высматривать. Вдруг встречу!

Вот такие Князья Былинные в мире есть, если Арваю поверить. Думаю побольше про них разузнать. Ежели они древности всякие видели, а поговорить с ними проще, чем со Светлом или Тёмном (с Тёмном ещё и не хочется!), сколько же тайн накопить можно!