В январе 2019 года в Санкт-Петербурге произошло историческое и знаменательное событие – 75-летие полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады. В городе было проведено очень много мероприятий посвященных этому событию. Я приехала на Итальянскую улицу (улица Ракова) и своими глазами увидела блокадный город.

Недалеко от театра музыкальной комедии стоит тумба с театральными афишами, той самой страшной зимы 1941–1942 года. Я стояла, внимательно читала афиши и понимала, что именно этот театр был надеждой жителей города на будущее, на победу. В первые месяцы войны ленинградские театры были эвакуированы в глубь страны. И только театр музыкальной комедии оставался в городе все 900 дней. Он не просто помогал людям ненадолго отвлечься от холода, голода и обстрелов. Он давал людям уверенность в своих силах и убеждал в неизбежности победы, вселял надежду в души людей. В эти памятные для города дни по телевизору показывали Ленинградскую хронику блокадного времени, и я уже немного представляла, как выглядел город, как самоотверженно работали жители, в том числе и работники искусства.

Я вспоминаю свою первую встречу с этим театром. Были Новогодние праздники в начале 60-годов. Мне и моей сестре-двойняшке было 9-10 лет. Папа принес билеты на Новогоднюю елку в театр музыкальной комедии. В ярко освещенном фойе стояла необыкновенно красивая живая зеленая елка. Очень сильно поразил воображение грот, в котором почти не было освещения. Стены фойе были покрыты необработанным камнем, а в углах устроены небольшие водоемы в зеркалах с журчащими ручейками. Мне казалось, что это подземная пещера, в которой только столоктиты освещались разноцветными огоньками. Было немного сказочно и таинственно. В конце праздника все получили разноцветные коробочки со сладостями. Дети были нарядные, веселые и беззаботные. Это были дети мирной жизни.

В конце января, когда закончились торжественные мероприятия и траурные церемонии, посвященные памятной дате снятия блокады, у меня появилось огромное желание пойти в театр и поклониться мужественным людям.

Через несколько дней, я пришла на спектакль в этот легендарный театр. Прошло больше пятидесяти лет, и снова я попала в чудесный мир музыки и грез.

Театр расположен в центре Санкт-Петербурга, на Итальянской улице, совсем рядом с площадью Искусств. Зданию театра более 200 лет, оно несколько раз перестраивалось. В конце XIX века им владел внук Николая I, Великий князь Николай Николаевич. В этот период интерьеры дворца были заново отделаны и приобрели вид роскошных дворцовых апартаментов.

Сегодня, в здании театра музыкальной комедии закончены все реставрационные работы, труппа выступает на своей сцене. Интерьерам дворца вернули былое великолепие. Золотое фойе, парадная трех маршевая лестница, Ореховый зал, Желтая гостиная, Белый и Зеленый залы, буфет-грот пышно украшены позолотой, лепниной, красивыми каминами, изящными бронзовыми светильниками и сверкающими люстрами. Я не могла оторвать взгляд от этой дивной красоты. Сколько изящества, гармонии и легкости было во внутреннем убранстве театра.

Произошло чудо, в программке я увидела знакомую с детства фамилию любимой актрисы – Зоя Виноградова. С нетерпением ждала появления на сцене этой талантливой, уникальной актрисы. Ее голос также великолепно звучит, как и много лет назад. Она также прекрасна и грациозна. Старшее поколение петербуржцев знают и любят неповторимую, вечно молодую, блистательную Зою Виноградову. Я как – будто вернулась в свое детство и юность.

Оперетта это всегда веселая праздничная музыка, яркие декорации, костюмы, на сцене много света, красок, красивые герои, романтические отношения. Много смеха и веселья. Музыка постепенно заполнила мое сердце, а мысли уносили меня все дальше, в блокадный Ленинград.

Тема блокадного Ленинграда мне близка и понятна.

Шел первый год Великой Отечественной Войны —1941. В Ленинграде на Набережной реки Фонтанки во время блокады на 5-ти этажный жилой дом была сброшена бомба. Дом был полностью разрушен. Под обломками дома оказалась вся семья ленинградцев – отец, мать и двое сыновей. Случилось это 5 декабря 1941 г. Это был праздничный день – День принятия Советской Конституции. И произошло чудо. Несколько дней разбирали спасатели разрушенный дом. Удалось найти всю семью. После лечения в больнице все выжили. В этой семье одним из сыновей был мой отец. С тех пор этот день – 5 декабря у нас в семье почитался как особенный праздник.

Отец не любил говорить о войне, а мы две его дочери-двойняшки были еще школьницами, не задавали вопросов, не понимали, что когда уйдут ветераны, то спросить будет не у кого. Когда каждый год в январе в городе отмечается памятная дата полного снятия блокады, я остро чувствую свою причастность к этим событиям. Пытаюсь представить как 15– летний подросток жил в городе, учился, о чем думал и мечтал. Как быстро он стал взрослым, и как удалось выжить.

Я представляла, как мой отец мог бывать на спектаклях, как от Набережной Фонтанки он шел пешком по Невскому проспекту на улицу Ракова. В городе не работал транспорт, нет освещения. В домах оконные проемы заколочены фанерой и завешены одеялами. Даже слабый свет от коптилки не пробивался из окна на улицу. Нужно было строго соблюдать режим затемнения. Дома стояли как призраки и, казалось, что люди так жить не могут. Зимой на улицах огромные сугробы снега и только одинокие голодные обессиленные горожане иногда встречались на пути.

На долю Ленинградского театра музыкальной комедии выпала особая судьба – стать единственным театром, проработавшим в осажденном городе все 900 дней блокады. Театр продолжал работать под непрерывными бомбежками и обстрелами, в отсутствии еды и тепла. Весь коллектив театра считал, что творческая жизнь в городе, окруженном вражеским кольцом, не должна прерываться. С самого начала войны коллектив театра был переведен на казарменное положение. Вся работа в театре подчинялась требованиям военного времени. В декабре 1941 года соседний дом был разрушен прямым попаданием бомбы, пострадало и здание театра. В театре рухнул «грот», треснула сцена. Взрыв повредил отопление, водопровод, склад декораций, библиотеку, гардероб. В декабре была самая маленькая норма хлеба за весь период блокады. 24 декабря в зрительном зале последний раз поднялся занавес. А на следующий день очередной спектакль уже шел на подмостках Александрийского театра. Этот театр был более приспособлен для работы в условиях военного времени. У здания были очень толстые стены и свое большое бомбоубежище. Я пытаюсь представить, как из последних сил бредут ленинградцы, чтобы посмотреть спектакль. Темный город, в сугробах под снегом остались троллейбусы и трамваи, темные улицы пусты и, кажется, что жизни в городе тоже нет. Но в городе работали и жили люди, учились, ходили в библиотеки, в театр, в филармонию, в кино. Сейчас трудно понять, как люди это выдержали. Многие артисты, которые жили далеко от театра, приспособились жить в театре. Тем самым они экономили силы. Я рассматриваю театральные рукописные афиши зимы 1941 года, и представляю, с каким трудом они были написаны окоченевшими от голода и холода руками. Каждый день в театре были постоянные репетиции и спектакли. Уверенность, что спектакли нужны и необходимы жителям, придавала силы коллективу театра. Репертуар пополнялся произведениями мировой классики, лучшими опереттами Кальмана, Оффенбаха, Иоганна Штрауса.

Веселая легкая музыка отвлекала людей от мыслей о хлебе. Была поставлена современная пьеса на военную тему, о партизанском движении – «Лесная быль». Создание новых спектаклей происходило в рекордно короткие сроки. Театру была необходима пьеса о фронтовых бойцах, о реальных испытаниях на войне. Для работы с театром выделили группу писателей – офицеров флота в составе с Вс. Вишневским, музыку поручили флотским композиторам. Премьера спектакля «Раскинулось море широко» состоялась через два месяца. Создатели пьесы старались использовать флотские запевки, частушки, танцы, а в развитии сюжета было много юмора и задора. За время блокады было создано 16 новых спектаклей.

Кроме ежедневных спектаклей, артисты театра выезжали на фронт, в госпитали, на «Дорогу жизни» с концертами. В тылу и на передовой артисты дали более тысячи концертов. Артисты тушили на крышах зажигательные бомбы, дежурили в больницах, помогали спасателям разбирать разрушенные дома, создавали декорации, шили костюмы.

В те страшные дни блокады в театре были постоянные аншлаги, а очереди за билетами занимали с 5 часов утра. В первую зиму температура в зале была ниже нуля, артисты в кулисах скидывали ватники, и смело выходили на сцену в сценических костюмах. Когда грим замерзал, они отогревали его на своем теле. Во время воздушных налетов останавливали спектакль, зрители и артисты спускались в бомбоубежище. А когда бомбежка заканчивалась, спектакль продолжался с последней сказанной фразы.

В самые трагические дни зимой 1941–1942 года в театре устраивали детские утренники. 6 января 1942 года состоялась общегородская школьная елка. Энергетики дали в театр дополнительный свет и отопление. Кронштадт поделился продовольствием, работники гороно принесли подарки – теплые вещи и школьные принадлежности. В фойе стояла огромная, сверкающая огнями новогодняя елка. Работники театра принесли из дома елочные украшения, и обессиленные, они три дня украшали елку. Детям казалось, что они попали в какой-то нереальный волшебный мир – в искрящийся мир света и красок. Играла музыка. Ребята водили хороводы вокруг елки. Дети были очень слабы от голода, но у каждого в глазах была радость. А потом был концерт. Несколько раз концерт прерывался звуками воздушной тревоги, и тогда ребята организованно спускались в бомбоубежище. После отбоя тревоги они возвращались на свои места. В конце праздника детей угостили обедом. В меню был горячий суп из гречневой крупы, мясная котлета и мусс на сахарине. Организаторов праздника больше всего поразило поведение детей. Они были спокойны и сдержаны. Дети не проявляли сильных эмоций радости и веселья. У них просто не было на это сил, они только немного разговаривали, тихо и неторопливо. О таком угощении они не могли даже мечтать, но все терпеливо сидели за столом и ждали своей очереди. И только в огромных исстрадавшихся глазах – изумление, благодарность и восторг. Это были школьники, совсем еще дети.

Из воспоминаний Зои Виноградовой я узнала, что 11 летним ребенком она тоже оказалась в блокадном Ленинграде. Когда ее мама заболела, а папа умер от голода, она сама подолгу стояла в очереди за хлебом, на саночках привозила воду с Невы. Маленькая Зоя, ослабленная от голода, с огромным трудом преодолевала путь в два километра, и ей казалось, что дорога очень длинная и никогда не кончится. Два маленьких брата и больная мама нуждались в ее помощи, и она стойко переносила испытание войной. В конце весны 1942 года по льду Ладожского озера семья уехала из блокадного города.

И когда, наконец, будет ликвидировано кольцо блокады, Родина узнает кто это – Ленинградские дети. Это до срока повзрослевшие дети, у которых кончилось детство с наступлением блокады.

И только один раз 18 января 1943 года спектакль прервали не из-за воздушной тревоги. Было разорвано кольцо блокады. Я очень ярко представила это событие. Зрители и артисты в костюмах выбежали на улицу, и я была вместе с ними. Все радовались и плакали одновременно. Это была надежда на «жизнь». Я тоже радовалась вместе со всеми ленинградцами, ведь среди них был мой отец. Люди разучились за время войны радоваться и смеяться, но в глазах у людей я увидела радость и надежду на мирную жизнь и счастье. Трудно словами объяснить душевное состояние этих людей. Они поняли, что у них будет завтрашний день, они будут жить. Я стояла на площади около театра и вокруг меня стояли жители и артисты города-героя, которые каждый день совершали подвиг. Они трудились в театре, на заводах и фабриках, в школах и больницах приближая победу. Город жил, город боролся. Защитники и жители отстояли свой город, и он был спасен. Коллективу театра удалось выжить и сохранить свой театр, который был спасением для искалеченных войной человеческих душ.

Уже потом в ноябре 1943 года мой отец ушел на фронт добровольцем, приписав себе два года. Он был зачислен в ряды Красной Армии, участвовал в прорыве блокады. А затем были еще долгие 17 лет военной службы в Эстонии, на Дальнем Востоке, в Китае.

А впереди оставался еще год до полного снятия блокады, но увеличили норму хлеба, и жить стало немного легче.

Спектакль закончился, а я еще долго не могла вернуться в реальную жизнь. Еще долго мне слышались звуки воздушной тревоги, свист падающих бомб, монотонный отсчет метронома и уверенный голос Ольги Берггольц, которая стала музой осажденного Ленинграда. Находясь в зрительном зале, я поняла, как велико воздействие музыки и искусства на души людей. Оно дает силы поднять голову, встать и с надеждой идти вперед.

В день 69-летней годовщины Победы в Великой Отечественной Войне в одном из парадных интерьеров театра состоялось торжественное открытие мемориальной доски, посвященной подвигу театра, в страшные дни блокады работавшему в осажденном Ленинграде. 64 человека не вернулись в театр после войны, погибли от голода и на фронте.

«Улица жизни» – так называется проект воссоздания атмосферы города в кольце вражеской блокады. Такая «улица жизни» появилась именно на Итальянской улице, совсем рядом с легендарным театром. Автомобильная техника военного времени, зенитные орудия, противотанковые ежи, маскировочная сетка покрывает городские объекты, окна первого этажа закрыты мешками с песком и деревянными щитами, стекла заклеены бумагой крест накрест – именно так выглядел город. Неподвижно застыл Ленинградский трамвай, заваленный высокими сугробами, как той зимой 1942 года.

Вдоль стен домов устроили выставку фотографий. На них удивительным образом показано, как красив и прекрасен наш город сегодня в мирное время, и как он был жестоко разрушен во время войны. Фотохудожники показали город военного времени в черно-белом изображении, а современный город сиял яркими красками. Смотреть на эти контрастные фотографии без слез было невозможно. Я вижу на фото самые знаковые места Санкт-Петербурга – Невский проспект, Летний сад, замечательные набережные и дворцы. Многие дворцы и парки были построены в Петровские времена, и они были прекрасны. Но как горько было смотреть на любимые с детства улицы и дома в руинах и в огне.

С другой стороны улицы на стендах были фотографии, письма, дневники и рисунки жителей блокадного города. Голодные, измученные голодом люди делали фотографии, вели ежедневные записи в дневниках, чтобы мы потомки смогли узнать и увидеть, как выстоял город, какую цену заплатил за победу русский народ.

После войны прошло уже больше семидесяти лет, люди радуются мирной жизни, строят планы на будущее. Люди хотят быть счастливыми. Самая большая ценность в мире – жизнь, но она так быстротечна. Нужно успеть сделать ДОБРО! Рецепт счастья простой – радоваться каждому прожитому дню, солнцу и добру – как в детстве.

«Какой ценой завоевано счастье! Пожалуйста! Помните!»