Без малого сто лет назад И. Ильф и Е. Петров высмеивали театр Колумба: «Театр был молод и занимался дерзаниями в такой мере, что был лишен субсидии… К удивлению Воробьянинова, привыкшего к классической интерпретации «Женитьбы», Подколесина на сцене не было. Порыскав глазами, Ипполит Матвеевич увидел свисающие с потолка фанерные прямоугольники, выкрашенные в основные цвета солнечного спектра. Ни дверей, ни синих кисейных окон не было. Под разноцветными прямоугольниками танцевали дамочки в больших, вырезанных из черного картона шляпах».

К сожалению, тенденция к «дерзаниям» в стиле театра Колумба с годами только набирает обороты. Современные театральные постановки гораздо в большей степени являются провокацией, нежели искусством. Как и Воробьянинову, зрителям приходится испытывать недоумение от своеобразного режиссерского видения классических пьес.

Многие режиссеры утверждают, что непривычными ракурсами знакомых спектаклей они вырывают публику из зоны комфорта. Однако многим театралам не по душе, когда их вырывают из зоны комфорта насильно. Им важно сохранить возможность смотреть традиционные постановки – и в драматическом театре, и в оперном.

К счастью, в Петербурге такая возможность есть. Послушать и посмотреть «классическую» оперу можно в Санкт-Петербургском государственном детском музыкальном театре «Зазеркалье». Слово «детский» в названии не должно смущать, т. к. в репертуаре присутствует достаточное количество «взрослых» шедевров мировой оперной классики: «Кармен», «Мадам Баттерфляй» и т. д. Думается, уместнее было бы именовать «Зазеркалье» семейным театром, а не детским, но это уже детали.

Что можно отнести к основным достоинствам опер «Зазеркалья»?

Во-первых, следование «эталонному» либретто. Исполняемые сценические произведения не искажаются ни по форме, ни по содержанию. Тех зрителей, которые читают литературный первоисточник или краткое содержание оперы непосредственно перед походом в театр, не будут подстерегать какие-либо неожиданности. Сюжет не вывернется наизнанку, Кармен не окажется африканкой, а действие спектакля не перенесется во времени и/или пространстве.

Во-вторых, сохранение антуража, присущего конкретной опере. Оно следует из сохранения «канонного» времени и места действия. Малиновый берет на голове у Татьяны Лариной не является залогом удачного спектакля, но он должен быть надет, и цвет его должен быть именно малиновым. Рискну предположить, что в грядущей постановке «Евгения Онегина» так и будет. Понятно, что проблематика искусства, его «вечные темы» важнее, чем историчность нарядов. Но все-таки воспринимать оперу о Японии гораздо легче и приятнее, если действующие лица находятся в «японских» декорациях и одеты в кимоно, а не в смокинги или мини-юбки. В «Зазеркалье» это отлично понимают, поэтому и оформление сцены, и костюмы персонажей всегда достойны всяческих похвал.

В-третьих, деликатность, с которой решены «откровенные» сцены. Из сюжета они не выкидываются, однако показывают их исключительно целомудренно. Это огромная редкость в век победившей сексуальной революции, когда эротика появляется даже в тех произведениях, где она вообще не подразумевалась.

Перечисленные черты являются имманентно присущими классической опере. Однако подобная приверженность классике не мешает проявлять режиссерскую свободу. Кроме того, без ущерба традициям в постановках «Зазеркалья» используют современные технологии (видеоряд, синхронные титры на электронном табло и т. д.).

Именно таким и должен быть театр. Браво, «Зазеркалье»!