С детства девочка играет в театр: рассаживает всех кукол и зверюшек, а сама танцует перед ними. Когда танец заканчивается, она подходит к «зрителям», берет их ручки в свои ладошки и хлопает ими. Аплодисменты! К ним она привыкает с детства и на всю жизнь. Любительницу танцев мать отдает в танцевальную студию при ДК им. Горького. Руководители студии – артист балета Фенстер Борис Александрович и Нина Уланова (однофамилица великой Галины Улановой). Здесь учат танцевать по-настоящему. У нее были все данные стать танцовщицей. Галина Петровна гордится тем, что она танцевала на сцене Большого зала филармонии. Это была награда. В то время проводились смотры-конкурсы самодеятельных коллективов. А заключительный концерт победителей проходил в филармонии. Юная танцовщица выступала с двумя сольными номерами: в народном танце, а в в «Вальсе цветов» она появлялась на сцене из большой красивой розы и, естественно, танцевала на пуантах.

У нее были столь яркие способности к балету, что руководитель студии Борис Александрович, о котором она говорит с нежностью, повел показать свою ученицу в Вахтанговское училище. Но просмотр не состоялся: в сквере у памятника Екатерине II ученица «показала» характер: «Я не хочу танцевать всю жизнь, – в слезах сказала она ему. – Я хочу играть девушек на сцене». Балетные туфли полетели в урну. Он понял, обнял ее, а потом часто приходил на спектакли, в которых она играла. Призвание победило.

Окончив школу в 1940 году, в которой, кстати, она училась вместе с Владиславом Стржельчиком, блистательным актером БДТ им. Горького), Галина пришла поступать в Театральный институт. Третий тур. В зал, поднимавшийся вверх амфитеатром и заполненный зрителями, вызывали по пять претендентов, которые сидели на скамье перед жюри. Шел набор в классы заслуженного деятеля искусств Леонида Сергеевича Вивьена (Вивьен де Шатобриан) и Бориса Михайловича Сушкевича, с 1933 года работавшего художественным руководителем Ленинградского академического театра драмы (позже Государственного академический театр драмы им. А. С. Пушкина), а ныне Александрийского театра, императорского «русского для представления трагедий и комедий театра», созданного 255 лет тому. Рядом с юной Короткевич сидела Лидия Штыкан «с точеными чертами лица и низким красивым тембром голоса». Галина прочитала басню, потом ей предложили спеть. И тут она с ужасом поняла, что где-то уронила ноты. «Я сейчас, возьму ноты, куда-то они упали», – говорит она, возвращается к скамье, перед жюри и зрителями ищет их, находит под скамейкой, достает их. В зале смеются, члены приемной комиссии улыбаются. Она, наконец, поет, в полной уверенности, что провалилась. Но, по-видимому, ее непосредственность с несомненными артистическими данными подкупает: ее берет в свой класс Сушкевич, а Лидию Штыкан – Вивьен.