У всякой куклы на лице – гримаса:

Своя – у каждой, …изменить ее,

Ничто не в силах:

плетка Карабаса

Заставить петь способна, и поет,

Пьеро, …но слез рисованных не сможет,

Бравурность польки, удалить со щек,

Загар от солнца не украсит кожу,

«Пой и танцуй, давай-давай: еще»!

Для публики прыжки марионеток,

Забавны: «Вот: расплачется сейчас,

Опять, Пьеро», но кончится ль на этом

Веселье театральное? Понять,

Сумеют ли, за время представленья,

Сограждане, какая же печаль —

В тряпичном сердце,

…вечность, на коленях,

Главенство обретает, а мораль —

Условна, и с правами человека,

Увы, но к сожалению, слабо,

Родившись куклой, в праве ли: кумекать?

Безропотно терпи любую боль.

И сотрясая воздух рукавами,

Пусть, даже и признание старо,

Но все ж, опять, кричи: «Весь вечер, с вами,

Счастливчик: неулыбчивый Пьеро».

Папье-маше, конечно же, не вечно,

Так и умрешь покорным простаком,

Однажды, Карабас, почти беспечно,

Лицо пьеро расплющит каблуком,

Не закричать: «Какая же – ошибка:

Игру не доиграл я до конца»!

И губы смерть растянет до улыбки,

Впервые, изменив черты лица.