О том, как король Англии и многие другие могущественные сеньоры из числа его союзников подвергли осаде добрый город Турне

Настал день, когда сеньоры-союзники и фламандцы должны были встретиться в Вильворде. Из сеньоров туда прибыли: благородный король Эдуард, герцог Брабантский со своими советниками, граф Эно со своим дядей, мессиром Жаном, герцог Гельдернский, маркграф Юлихский и сир Фалькенберг. Фландрию представляли Якоб ван Артевельде и большое количество советников из добрых фламандских городов. На этой встрече все сеньоры и советники постановили, что лучшее из того, что они могут сделать, — это осадить город Турне. Ведь если бы они подчинили жителей Турне своей воле, то могли бы свободно вторгаться во Францию до самого Компьеня и даже до Шуази, а фламандцы получили бы удобную возможность осадить Лилль и Дуэ. При этом они постоянно получали бы из Турне все необходимые припасы, и никто не смог бы им в этом препятствовать[363].

После принятия этого решения был назначен определенный день, когда все должны были собраться под Турне, чтобы начать его осаду. Затем союзники разъехались по своим краям и стали готовиться к походу.

Король Франции уже довольно скоро узнал об этом. Поэтому он приказал горожанам Турне запастись достаточным количеством продовольствия[364] и послал к ним своего коннетабля с большим отрядом латников, чтобы он взял на себя руководство обороной и не допустил никакой измены.

В день, назначенный сеньорами и фламандцами, все союзники пришли под Турне и взяли его в осадное кольцо[365]. Благородный король расположился с одной стороны, довольно близко от Якоба ван Артевельде и фламандцев; герцог Брабантский со своими людьми — с другой стороны; а граф Эно вместе со всеми — другими сеньорами-союзниками раскинул отдельный лагерь с третьей стороны. Таким образом, город оказался полностью блокирован. Затем, чтобы можно было безопасно переходить из одного стана в другой, союзники навели много мостов из лодок через реку Л'Эско, которая в этом месте широка и глубока.

Сразу после того, как они раскинули свои станы, граф Эно, который был молод и горел воинственным пылом, стал совершать множество грабительских рейдов, причиняя очень большой ущерб французскому королевству. Он опустошил огнем всю округу города Лилля, спалил аббатство и город Сент-Аман, город и аббатство Маршьенн и выжег все окрестности Турне и Дуэ. Я никогда не смогу перечислить все городки и селения, которые тогда были сожжены и разграблены. Ведь осада Турне длилась очень долго, поскольку город защищали превосходные воины, которые вряд ли могли в чем-нибудь допустить оплошность. Прежде всего, там был мессир Рауль — коннетабль Франции, граф Э; далее его сын граф Гинский[366]; потом виконт Эмери Нарбонский[367]; мессир Эмар де Пуатье[368]; мессир Жоффруа де Шарни[369]; мессир Жерар де Монфокон[370]; мессир Годмар дю Фэ[371] — губернатор города Турне; мессир Робер Бертран[372] — маршал короля Франции; сенешаль Пуату[373] и сир де Кайё[374]. Все это были знатные люди — графы и рыцари-банереты. У них в подчинении находились лучшие оруженосцы Франции, Пуату, Гаскони и прочих земель. Несмотря на невзгоды и лишения, которые им приходилось терпеть в осажденном городе, они вели себя весьма достойно и очень часто совершали смелые вылазки против своих врагов, когда видели, что случай этому благоприятствует.

Однако теперь я желаю назвать тех сеньоров, которые осаждали город. Прежде всего, там были благородный король Эдуард; благородный прелат, епископ Линкольнский; граф Дерби, который теперь носит титул герцога Ланкастера и считается самым храбрым из всех сеньоров, известных в этом мире; граф Нортгемптона и Глостера; граф Уорик; и мессир Джон, виконт Бъюмонт. Позднее туда прибыл и мессир Робер д'Артуа вместе с ополченцами Ипра и Поперинге и с большой толпой фламандцев, которые не участвовали в осаде с самого ее начала, в отличие от Якоба ван Артевельде и ополчений Гента и Брюгге.

С другой стороны от города находился герцог Брабантский с ополчениями своих добрых городов, а также с рыцарями, оруженосцами и простыми ратниками своей земли. Там же располагались герцог Гельдернский, граф Эно со своим дядей мессиром Жаном д'Эно, маркграф Юлихский, граф Маркский[375], сир Фалькенберг и весь цвет рыцарства, который они смогли привести из своих владений и других земель. Там собралось огромное количество фламандцев, и тем не менее это были еще не все их силы. Ибо, по решению Якоба ван Артевельде и других сеньоров, ополчения Ипра, Поперинге, Вана и Касселя, общей численностью в 40 тысяч человек, расположились под городом Касселем. Король Эдуард назначил их военачальником мессира Робера д'Артуа. Они должны были не допустить, чтобы во Фландрию вторглись французские отряды, посланные королем Филиппом в гарнизоны Сент-Омера и Эра. Однако с этими фламандцами, раскинувшими стан под Касселем, случилось очень большое диво.

Как-то раз эти фламандцы отправились в грабительский набег под Сент-Омер. Обуреваемые жаждой наживы, они вломились во многие дома, стоявшие на окраине городского предместья, и стали грабить все, что попадалось им на глаза. Некоторые французские рыцари, находившиеся в гарнизоне Сент-Омера, вышли через ворота, обращенные в другую сторону, с шестьюдесятью латниками и тремя сотнями бригандов. Обойдя вокруг города, они вышли прямо на этих фламандцев, которые уже так увлеклись грабежом и разбоем, что расхаживали, не соблюдая никакого порядка и не слушаясь ничьих команд. Едва их завидев, французы врезались в их разрозненные толпы и учинили большую бойню. Некоторые фламандцы тут же обратились в бегство и мчались наперегонки до самого лагеря, раскинутого под Касселем. Французы же вернулись в Сент-Омер очень веселые, поскольку считали, что им выпала большая удача.

И вот случилось с этими фламандцами, стоявшими лагерем под Касселем, одно весьма удивительное происшествие. Доселе еще никому не приходилось слышать о такой диковине! Это случилось именно в ночь после того, как фламандцы потерпели разгром под Сент-Омером. Примерно в полночь, когда все фламандцы спали в своих шатрах и палатках, на них вдруг напал необоримый ужас и страх. Как оглашенные, вскочили они на ноги, а затем принялись валить свои шатры и палатки и кидать их на повозки. Средь них царило такое смятение и такая спешка, что они не дожидались друг друга и стремительно бежали, не выбирая путей и дорог. Ни военачальник мессир Робер д'Артуа, ни его приближенные не сумели убедить их остановиться или задержаться хотя бы настолько, чтобы они могли сказать, что с ними случилось. Те, кто не успевал собраться, побросали свои шатры и палатки и бежали вслед за другими. Прежде, чем рассвело, они уже удалились на расстояние двух лье, и никто из них не остался с мессиром Робером д'Артуа, несмотря на все его уговоры и просьбы[376].

Когда мессир Робер увидел, что все бесполезно, то не пожелал оставаться средь своих врагов, как раз в том месте, где его так ненавидели[377]. Потихоньку уехав оттуда вместе со своими приближенными, он продолжал путь, пока не прибыл к королю Эдуарду под Турне. Его рассказ о случившемся вызвал всеобщее изумление. Вскоре туда мало-помалу, разрозненными толпами, прибыли и фламандцы, бежавшие из-под Касселя. Присоединившись к фламандцам, которые осаждали город, они поведали о своем диковинном происшествии, но не могли объяснить, как и почему это с ними случилось, точно они были околдованы.

Примерно в час прим жителям Сент-Омера стало известно, что фламандцы ушли. Тогда они устремились к тому месту, где был раскинут их стан, и нашли великое множество повозок, коней, палаток и всякого снаряжения, а также огромные запасы хлеба, вина и прочего продовольствия. Все это они доставили в Сент-Омер и очень выгодно сбыли с рук, что принесло им великую радость и немалую прибыль.