[8 мая 1338 г. Эдуард III в письменном обращении предложил городам Фландрии заключить с ним прочный и взаимовыгодный союз. Вскоре фламандские депутаты прибыли в Брабант, где их ожидали английские послы. Приведенный ниже договор стал результатом обсуждений, состоявшихся между ними.]
Мы, Эдуард, Божьей милостью король Англии, сеньор Ирландии и герцог Аквитанский, всем, кто эту грамоту увидит и услышит, шлем привет и истинно сообщаем.
Знайте, что мы рассмотрели и изучили договор и соглашение, заключенное между нашими послами и поверенными по ту сторону моря — преподобным отцом Генрихом, Божьей милостью епископом Линкольнским, нашим дорогим и верным Вильямом де Воэном, графом Нортгемптонским, Робертом Уффордом, графом Саффолкским, и Джоном Дарси[803], сенешалем нашего двора, с одной стороны, и жителями добрых городов, кастелянств и всей земли Фландрской в целом — с другой, в нижеследующей форме:
«Мы, Генрих, Божьей милостью епископ Линкольнский, Вильям де Воэн, граф Нортгемптонский, Роберт Уффорд, граф Саффолкский, и Джон Дарси, сенешаль королевского двора, будучи послами и представителями нашего превосходнейшего и дражайшего государя Эдуарда, Божьей милостью короля Англии, сеньора Ирландии и герцога Аквитании, всем, кто настоящую грамоту увидит и заслушает, шлем привет и истинно сообщаем о следующем.
Даем знать всем, что, принимая во внимание любовь и доброе участие, которое жители добрых городов, кастелянств и всей земли Фландрской проявляют по отношению к нашему государю-королю и его людям, мы пожелали укрепить и приумножить взаимное благорасположение и любовь между нашим го-сударем-королем и добрыми людьми Фландрии, а также способствовать торговому преуспеянию и процветанию добрых жителей земли Фландрской. Поэтому, пользуясь полномочиями, которые нам дал наш государь-король, а также его особой милостью, мы составили, обсудили и заключили с добрыми людьми Фландрии [предварительное] дружественное соглашение в том виде, как ниже сказано.
Прежде всего, мы обещаем добрым людям земли Фландрской, всем в целом и каждому в отдельности, что без всяких препятствий позволим им закупать шерсть и все прочие товары, ремесленные и продовольственные, которые ныне поступили из Англии в Голландию, Зеландию и любые иные места, и которые сюда в дальнейшем поступят. Точно так же, беспрепятственно, будут их закупать и все другие города и добрые люди, к какой бы земле они ни относились.
Далее, мы обещаем, что все без исключения фламандские купцы, прибывающие в английские пределы и гавани или же в другие места, подвластные английскому королю, будут пользоваться полной свободой и безопасностью как на воде, так и на суше, вместе со всем своим имуществом и своими сопровождающими; и это будет до тех пор и столь долго, пока они будут находиться и оставаться в английских пределах и гаванях или же в других местах, подвластных английскому королю. А в случае, если люди короля Англии или его будущие подданные нанесут ущерб фламандским купцам, их товарам или их сопровождающим, то наш государь-король или его полномочные представители должны будут добросердечно, дружелюбно и со всей возможной поспешностью вынести судебное постановление, которое соответствовало бы случаю, но никоим образом не нарушало бы законов и прав английского королевства и его жителей.
Далее, мы согласились и пообещали, что все фламандцы будут пользоваться полной свободой и безопасностью как на воде, так и на суше вместе со своими товарами и сопровождающими и что они не будут подвергаться притеснениям и нападкам со стороны англичан, иных подданных английского короля или людей его подданных, в каком бы месте их ни свел случай, если фламандцы будут при этом предъявлять свой знак, который называется «cachet» или «chartre-partie» («печать, билет» или «охранная грамота»). Однако мы делаем особую оговорку ради нашего государя-короля, что фламандцы никоим образом не будут помогать шотландцам. А если случится, что какие-нибудь фламандцы или иные жители Фландрии пошлют или повезут сами какие-нибудь товары в Шотландию, к врагам нашего государя-короля, то эти отправители и поставщики будут лишены вышесказанного права на свободу и безопасность, и наш король и его люди смогут досаждать им всеми способами, не нарушая при этом вышесказанных обязательств.
Далее, мы договорились с добрыми людьми и всей землею Фландрской, что они никоим образом, ни мирным, ни вооруженную путем, не должны принимать участия в войне нашего государя-короля с благородным мужем, сеньором Филиппом де Валуа, который выдает себя за короля Франции. Жители Фландрии не должны помогать или, наоборот, досаждать ни тому, ни другому [противнику], равно как и их сторонникам, которые есть у них ныне или же могут появиться в будущем, какое бы положение и звание эти сторонники ни имели.
Далее, мы пообещали и договорились, что наш государь-король, а также его люди и сторонники ни в коем случае не должны силою вторгаться во Фландрию и проезжать по ней, с оружием или без него, дабы нанести урон графу Фландрскому, земле Фландрской или же названному сеньору Филиппу, его землям, владениям и его сторонникам. Но все это при условии, что жители земли Фландрской не допустят, чтобы названный сир Филипп, его люди или сторонники причинили какой-нибудь ущерб нашему государю-королю, его людям или сторонникам в пределах земель и добрых городов Фландрии; и не позволят ему и его людям проезжать через Фландрию, дабы нанести ущерб нашему государю-королю, его людям и сторонникам.
Если же все-таки случится, что наш государь-король, его люди или сторонники по какому-либо поводу и в силу каких-либо обстоятельств пожелают прибыть во Фландрию с латниками или без них, чтобы нанести ущерб графу или земле Фландрской или чтобы, проехав через Фландрию, нанести ущерб названному сиру Филиппу, его землям и владениям или его сторонникам, тогда фламандцы будут вправе помочь своему законному сеньору, графу Фландрскому и оказать противодействие и сопротивление этим намерениям в пределах своей земли.
И еще особо оговорено, что наш государь-король, его люди и сторонники смогут свободно плавать на судах туда-обратно вдоль морского побережья Фландрии со своими отрядами, товарами, имуществом и свитами, не встречая никаких препятствий со стороны жителей Фландрии и выбирая самые удобные пути, где поглубже. Но все это при условии, что названный король, его люди и сторонники не будут сходить со своих кораблей на фламандский берег без дозволения фламандцев и не будут причинять ущерба графу Фландрскому, его людям, его земле и другим, кого они встретят в гаванях и вольных портах Фландрии. Если же случится, что король Англии или его воины прибудут в гавань Цвин, что в Эклюзе, или в какую-нибудь другую гавань фламандского побережья, они не должны там задерживаться дольше, чем на один прилив, разве только их прибытие будет вызвано бурей, явной и очевидной. В этом случае, они должны покинуть гавань, лишь только буря стихнет.
Далее, мы еще договорились, что английские купцы и все другие купцы, откуда бы они ни были, со всеми своими товарами и сопровождающими смогут свободно, группами и порознь, приезжать во Фландрию, ездить по ней в различных направлениях, продавать в ней свои товары, закупать какие угодно чужие товары, ремесленные и продовольственные, без всякого исключения, и невозбранно ими пользоваться. После полного расчета с продавцами они будут вправе увезти эти товары куда им вздумается и будут при этом находиться под защитой фламандцев вплоть до тех пределов, до коих простираются земли Фландрии.
Точно таким же образом фламандцы со всеми их товарами и сопровождающими смогут приезжать в земли и владения нашего государя-короля и его подданных, нынешних и будущих, дабы там свободно ездить, гостить, торговать, продавать и покупать. Расплатившись за все, как следует, они будут вправе уехать из страны нашего государя-короля и его подданных в любое время, со всеми своими товарами и сопровождающими, и будут находиться под защитой нашего государя-короля, как сказано выше.
Мы, вышеперечисленные королевские представители, твердо заверяем, что все фламандцы, которые пожелают приехать безоружными в земли нашего государя-короля или его подданных, дабы торговать, продавать или покупать какие бы то ни было товары, ремесленные или продовольственные, будут расцениваться как купцы и пользоваться соответствующими льготами. Все фламандские купцы должны будут всякий раз платить лишь законные пошлины и налоги, как это делают другие люди из их сословия.
И в соответствии с договоренностями, условиями и обязательствами, содержащимися в настоящей грамоте, граф Фландрский не обязан, но может, если будет на то его воля, служить и помогать за пределами Фландрии кому пожелает, со своими вассалами, родичами, рыцарями и оруженосцами, которые держат от него фьефы ныне или будут держать их в дальнейшем и которые добровольно ему служить пожелают. Но другие люди благородного происхождения и люди, которые являются именитыми гражданами или жителями городов, не будут в этом случае служить графу до тех пор, пока смогут обоснованно от этого уклоняться, пользуясь обычаями и вольностями своих городов.
Далее, мы договорились, что все соглашения, содержащиеся в настоящей грамоте, и каждое из них в отдельности должны вступить в силу и быть действительными и полноценными, начиная со дня, которым помечена эта грамота, и вплоть до истечения полугода после дня, когда будет заключено и гласно объявлено мирное соглашение о прекращении вышеназванной войны, и все это по доброй любви, верно, без обмана, подвоха и уверток.
И дабы вышеназванные соглашения, все в целом и каждое в отдельности, хорошо соблюдались и твердо выполнялись по отношению к земле и добрым людям Фландрии, мы через содержание этой грамоты назначаем в качестве залога нашего государя-короля, его наследников, а также их имущество, движимое и недвижимое, нынешнее и будущее. Где бы они ни находились, фламандцы будут вправе их арестовать и задержать или преследовать во всех судах и пред всеми судьями, как светскими, так и духовными, до тех пор, пока не получат полного удовлетворения и честного возмещения всех убытков, как оговорено выше в пунктах договора, и пока все обиды, которые могут случится, не будут должным образом заглажены, как сказано выше.
И дабы надежно заверить и утвердить все вышесказанные и вышезаписанные договоренности, мы, исходя из твердого знания, прикрепили и привесили к настоящей грамоте наши собственные печати. И поскольку высокородный и знатный монсеньор Рено, граф Гельдерна и Зютфена, по нашей просьбе и с нашего согласия и дозволения, от имени нашего государя-короля и нас самих, согласовал, обсудил и заключил настоящий договор с добрыми людьми городов и земель Фландрии, мы попросили названного монсеньора Гельдернского, чтобы в знак более ясного свидетельства он соизволил поместить на настоящую грамоту свою личную печать вместе с нашими.
И мы, Рено, граф Гельдерна и Зютфена, свидетельствуем, что, действуя по просьбе вышеназванного епископа, графов и сенешаля, а также с их разрешения и дозволения, и от имени нашего сеньора, короля Англии, и от их собственного, мы, как посредник, который желает выгоды и той и другой стороне, согласовали, обсудили и заключили настоящий договор с добрыми людьми городов и земель Фландрии. В ознаменование этого и для твердого удостоверения мы велели поместить на настоящую грамоту нашу личную печать вместе с печатями вышеназванных епископа, графов и сенешаля.
Записано в Антверпене, в среду после Троицына дня, в год Милости 1338.»
Мы [Эдуард III] одобряем названное соглашение в целом и постатейно, и, как надлежит, принимаем, утверждаем и заверяем его за нас и наших наследников, в свидетельство чего к этой нашей открытой грамоте мы велели прикрепить нашу печать.
Записано в Вестминстере, в двадцать шестой день июня, в год нашего правления двенадцатый.
И мы, эшевены города Гента, в свидетельство подлинности оного договора скрепили его печатью названного города. Составлено и записано в понедельник после дня Усекновения главы Святого Иоанна[804], в год Милости 1338.
(Архив города Ипра.)