Мы, Адольф, Божьей милостью епископ Льежский, даем знать всем, что в благодарность за любовь и расположение, которые превосходнейший и могущественнейший правитель, наш дражайший сеньор, мессир Филипп, Божьей милостью король Франции, всегда выказывал нам самим, а также нашей Церкви и нашей земле, мы, зная из общей молвы, что король Англии вместе со своими союзниками и сторонниками несправедливо затевает против него большую войну, хотим и клятвенно обещаем ему верно служить и помогать с отрядом, в котором будет насчитываться до пятисот латников, в любом месте, где ему понадобится, но только не удаляясь от епископства Льежского дальше Компьеня. Мы явимся служить королю Франции не позднее чем через двадцать дней после того, как мы или наш наместник в Льеже получим его призыв, и будем служить до тех пор, пока мирное соглашение не положит полный конец названной войне, каковую король Франции ныне поведет против названного короля Англии, Людвига Баварского и против всех других, кого он сочтет своими врагами, если только названный Людвиг не помирится с нашим Святым Отцом, папой, как король и император Рима, и не станет послушным сыном Святой Церкви, как положено, прежде чем война завершится. В противном же случае мы должны будем служить на войне против названного Людвига во владениях короля Франции и во владениях его сына, нашего дорогого сеньора монсеньора Жана Французского, Божьей милостью герцога Нормандского, все то время, пока названный король Франции будет жить и война будет длиться; и будем мы защищать его самого, его названного сына и их владения честно, верно и без всякого обмана.
И дабы мы и наши люди могли лучше служить названному королю Франции на этой войне, он нам теперь выдал и пожаловал для заготовления припасов и снаряжения 15 тысяч парижских ливров звонкой монетой, в свидетельство чего мы ему дали полные расписки. Когда же он призовет нас вступить в названную войну и служить и помогать ему, как сказано, то, прежде чем мы выйдем из нашей земли, он должен будет выдать и выплатить нам еще 15 тысяч парижских ливров. Кроме того, он обещает ежедневно выдавать нам на наши расходы 50 турских ливров, а нашим людям платить такое жалованье, какое он и его предшественники всегда имели обычай платить и выдавать, а именно: двойному банерету — 20 су, рыцарю — 10 су, а оруженосцу — 5 су, и все это турской монетой. Оные 50 ливров и указанное жалованье он должен нам за свой счет посылать, доставлять и выплачивать в аббатстве Святого Николая в Реймсе, ежемесячно, всегда за месяц вперед, все то время, пока он будет нуждаться в нашей службе.
И если, не дай Бог, случится, что мы или кто-нибудь из наших людей попадем в плен в ходе названной войны, то король Франции обязуется и обещает со всей возможной поспешностью нас выкупить и вызволить за свой собственный счет, не вводя нас в расход и в убыток. Кроме того, он должен, согласно французскому обычаю, без обмана, возместить нам стоимость всех наших боевых коней, коих мы потеряем, сражаясь на этой войне или же выполняя какие-нибудь иные его распоряжения. Все пленники, которых мы и наши люди возьмем на предстоящей войне, будут отданы названному королю Франции, но только без их коней, вооружения и иного имущества, которое при них окажется. Оное имущество мы возьмем себе, чтобы распорядиться им по собственному усмотрению.
И если мирное соглашение положит конец этой войне, прежде чем нам будут выплачены вышеназванные 15 тысяч парижских ливров или прежде чем мы начнем нести службу на этой войне, то наше желание и намерение состоит в том, чтобы служить королю с пятьюстами латниками на какой-нибудь другой войне, которую он поведет против кого бы то ни было, за исключением лишь короля и императора Рима (при условии, что он будет послушным сыном Святой Церкви), архиепископа Кёльнского и всех тех, кто является нашим близким родственником или держателем фьефа в нашем епископстве, но только чтобы этот наш родич или вассал не изволил помогать кому-нибудь другому, кто будет воевать с названным королем Франции, или же чтобы эта война его затрагивала напрямую по причине его наследственных владений, по правде и без обмана.
В случае же, если вышеуказанные особы или кто-нибудь из них пожелают досадить и навредить названному королю Франции или его королевству, не будучи при этом вынуждаемы воевать ради своих наследственных владений, то мы, епископ, должны нести для короля Франции названную службу, как выше указано, без обмана и уверток. И прежде чем мы станем служить ему на сказанной войне против короля Англии или кого другого, мы должны полностью получить от него указанную сумму, 15 тысяч парижских ливров, вместе с вышеназванными пятьюдесятью турскими ливрами и месячным жалованьем для наших людей, как выше оговорено, при том условии, что названный король Франции будет иметь нужду в нашей службе на войне против короля Англии или против других особ, которые не были исключены нами выше.
И если мы будем ему служить хорошо и верно, он должен и обещает хорошо снабжать нас припасами и снаряжением, поскольку мы в этом деле полагаемся главным образом на него и на его щедрость.
Далее, король Франции нам честно и искренне ручается и обещает, что в ходе этой войны против короля Англии, Людвига Баварского или какой-нибудь иной особы, а также против их союзников, сторонников, приверженцев и помощников, названный король Франции не заключит мира, перемирия или иного соглашения, не включив туда наравне с собой нас, наших людей, наших сторонников и помощников и нашу землю. Он также обещает, что он честно, добросовестно и всеми силами окажет нам поддержку и помощь против всех, кто в связи с ним и его войной пожелает нам досадить и нанести урон, и что впредь с этого дня он нам будет содействовать и споспешествовать во всех делах, справедливых и разумных, о чем мы его попросим ради нас самих, ради нашей церкви, наших людей и нашей земли, поскольку мы возлагаем на него большие надежды.
В свидетельство этих соглашений мы велели скрепить настоящую грамоту нашей большой печатью.
Записано в Кувене, в год Милости 1337, в двадцать девятый день июля.
(Национальный архив Парижа, Хранилище хартий, J.527, 13.)