Судя по членам городского Совета, мало кто из них замечал, что что-то изменилось. В тот момент, когда в небе над головами появилась огромная AR-надпись, Совет в полном составе обсуждал совершенно иные дела. Десаи и ее коллеги из других стран коалиции сидели на галерее поверху круглого зала Совета; вчера она целый час проспорила над деталями нового городского плана — как справиться с возникающими беспорядками и текущими проблемами доверия между различными членами сообщества. Предложенное городом решение было варварски простым: выкинуть фермеров-беженцев и прекратить выплачивать соответствующие средства сельскохозяйственным объединениям.

Это предложение поддержали далеко не все. Многие из советников сами были выходцами из сельской местности; немалое число других не остались равнодушны к гуманитарному кризису и открыто беспокоилось, что если фермеров выдворят обратно без финансовой поддержки в городские окрестности, опустошенные засухой, погибнет еще много людей. Тем не менее мэр собрал большинство голосов, и в итоге предложение было принято.

Десаи кинула взгляд на бразильского и индийского командующих, сидевших бок о бок с ней.

— Все могло бы закончиться в пять минут, если бы они дали нам высказаться, — сказал бразильский командир.

Десаи пожала плечами. Представители коалиции не смогли внести своего вклада в дебаты; все их потенциальные поручители в совете были запугиванием принуждены к молчанию — несомненно, преступниками, которые стояли за захватом власти, как теперь знала Десаи.

— Неважно, — ответила она. — Я дала им кусок веревки, чтобы они на ней повесились. Они должны подобрать ее… вот... вот...

— Следующий пункт распорядка — ратифицировать прекращение военного присутствия в рамках миссии иностранной помощи городу, — объявил председатель.

— …берут.

— Господин председатель, эти войска иностранных держав должны понести ответственность за свои преступные действия в последние дни! — крикнул младший советник. — Мне только что сообщили, что они прервали передачу продовольствия в беднейшие районы. Нужны ли нам еще какие-либо доказательства того, что они намерены присвоить его себе и продать тому, кто больше заплатит?..

Другие члены совета зашумели, и несколько человек встали, указывая на Десаи и ее коллег. Та сидела с каменным лицом и ждала, когда упадет второй ботинок^(пер.16).

Командующие долго и упорно обсуждали, как подойти к этой ситуации. Частью решения должны были стать местные власти, но их обманом и запугиванием заставили отстранить коалицию от принятия решений. Правда, они разрешили возвести «город Стремлений» в дополненной реальности, но только потому, что не представляли, как он повлияет на их политическую базу. Десаи считала, что если она представит местному аварийному комитету вновь открывшиеся факты о «Новой Потнице», то советники и мэр постараются потянуть время, пока виновники не успеют сбежать.

Она лишилась своих прямых связей с полицией, но глава полиции присутствовал здесь, в зале, как и представители многонационального правительства, которое, как считалось, обладало в Урлии высшей властью.

Что еще важнее — коррумпированные советники, чьи действия указывали на то, что им известен источник чумы, тоже находились здесь. Распространение зараженной пищи следовало остановить, но для коалиции еще не пришло время раскрывать, что они знают, откуда она берется.

Как по команде поднялся Джамал Лудхи.

— Что же, вот они здесь, — выкрикнул он. — И я говорю: призвать их к отчету за их действия!

Зазвучали возгласы согласия, хотя Десаи приметила, что некоторые члены совета внезапно замолчали и переглянулись.

— Господин председатель, я предлагаю потребовать от командующего Десаи ответа за кражу нашей еды! — продолжил Лудхи. В ответ раздались одобрительные крики, и после кивка мэра председатель разрешил проголосовать за это предложение. Мгновением позже появились двое рослых полицейских, чтобы сопровождать Десаи в зал.

Пересекая пол, она сумела хорошенько рассмотреть галерею рядом с той, где только что сидела она сама и куда вид перекрывала Вандне стенка, но теперь она могла ясно видеть в другой части галереи иностранные лица. Некоторые из них поддались идентификации, некоторые принадлежали неизвестным, но сегодня их анонимность им не поможет.

Они ухмылялись. Хорошо. Должно быть, думают, что победили. Десаи проверила оверлей коалиции — теперь он был полностью защищен после той постыдной атаки на данные, временно оставившей коалицию уязвимой, — и убедилась, что все ее люди на месте. Слишком сосредоточившись, чтобы нервничать, она поднялась на трибуну.

Джамал Лудхи снова встал.

— Коммандер Десаи, не могли бы вы объяснить нам, почему ваши войска перехватывают и конфискуют наши продовольственные грузы? — Он чуть улыбнулся и, скрестив на груди руки, сел. Его роль в плане завершилась.

— Конечно, я могу объяснить, — сказала она, и ее слова были мгновенно переведены на полдюжины языков, используемых в совете, и, несомненно, еще на несколько языков для посетителей галереи. — Мы остановили эти поставки потому, что они были отравлены искусственным молекулярным агентом, известным как прион, который является причиной Новой Потливой Болезни ²⁵⁸.

Мгновенно разыгрался сущий бедлам, но она сквозь сумбур наблюдала за подозреваемыми членами совета. Трое сразу же бросились к дверям, двое сидели молча, а еще один вывернул шею, оборачиваясь к галерее.

Десаи воздела руку и сказала:

— Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти источник, потому что для того, чтобы химические вещества-прекурсоры соединились и образовали прион, необходимо употребить несколько различных продуктов. Но все продукты поступают из одного источника, и поэтому мы считаем, что знаем, на ком ответственность за массовое отравление. Некоторые из виновных могут находиться здесь, в этом зале. Конечно, у меня нет полномочий заставить силой кого-либо оставаться здесь против его воли, но я хотела бы попросить всех вас обратить внимание на любого, кто попытается покинуть помещение.

Люди, находившиеся в галерее для посетителей рядом с галереей коалиции, все как один встали и пошли на выход. Члены совета, которые направлялись к дверям, приостановились; двое все же выскользнули наружу, а третий нервно рассмеялся и сказал: «Мой мочевой пузырь, знаете ли». Но не попытался уйти.

Несколько охранников, стоявших у дверей — обычно скучающих на охране заседаний городского совета, — с интересом наблюдали за всем этим движением. Сейчас они что-то говорили, словно в пространство — вне всякого сомнения, переговаривались через AR-связь со своим начальством.

— Когда вы это выяснили?

— Почему вы не сказали нам раньше?

— Как давно вам известно?

— Взаимосвязь прояснилась лишь вчера, — сказала она. — Мы уже нашли эффективное лечение, но были вынуждены повременить с объявлением наших выводов, пока не узнаем точно, откуда идет заражение. Вот почему мы остановили поступление пищи, и сейчас мы знаем.

Теперь зал умолк, если не считать некоторой суматохи у выхода с галереи. Другие лидеры коалиционных сил поднялись и уже собирались вмешаться в то, что выглядело какой-то потасовкой наверху.

Мэр достаточно овладел собой, чтобы подняться на трибуну рядом с Десаи.

— Кто за этим стоит?

— Прион был произведен на вертикальных фермах, — объявила она. И добавила: — Мы охотно поделимся нашими доказательствами. Я бы предпочла не называть подозреваемых на публичном собрании. Мы не хотим, чтобы месть или репрессии свершались помимо надлежащего порядка. Мы предпринимаем шаги, чтобы немедленно представить доказательства через Международный уголовный суд с помощью Всемирной организации здравоохранения.

— Благодарю, — сказал мэр, но, бросив взгляд на галерею, добавил: — Думаю, вы ответили на мой вопрос.

Брайан Соколоу вынырнул из туалетной комнаты — мгновенно оказавшись отрезанным от «Аэфории» — и теперь со своей ограниченной наблюдательной позиции высоко в башне глядел, как тысячи граждан выходят на улицы. Если бы он смог преодолеть прозрачную стену от пола до потолка, отделявшую его этаж от плавящего асфальт дневного жара, он бы увидел Урлию, вытравленную для него в объемах света и текстуры, во всех деталях, плывущих в тепловых потоках, извергаемых улицей. Из своего убежища в туалете он мог видеть лишь AR-оверлей Города Стремлений; оттуда он видел, как модель Урлии меняется то так, то этак под касаниями бесчисленных безымянных рук, как споры и предложения на форумах модели превращаются в команды, которые сдвигают модель вперед и назад во времени. Уже появлялись конкретные соглашения, развивались идеи изменений. Здесь, где под ним лежала лишь физическая панорама города, да и то частичная, ничего этого не было видно, но взглядам высыпавших на улицы людей несомненно должны были представать изменения, которые исходили от мирных советов и нового механизма перемен, только что врученного людям.

Вдруг Соколоу услышал странный звук; он поднял голову и увидел, что в стене, похожей на пластик, появились три идеально круглых дырочки.

Секундочку — это что, пулевые отверстия?

Он бросился на пол, а в тефлоновой стене из ETFE появились новые дырки, и на этот раз он услышал звуки рикошетов, когда пули ударились о потолок и отскочили в барабаны с растениями. Он посмотрел в ту сторону и моргнул, увидав очень странное зрелище:

Растения, торчавшие из медленно вращающихся аэропонных барабанов, почернели. Как в каком-то жутком фильме с ускоренной перемоткой, ветви растений скручивались и увядали у него на глазах. Несколько секунд он просто завороженно смотрел на происходящее — возможно, он за слишком долгие годы привык уже наблюдать за виртуальной реальностью вокруг него, и это не позволило ему осознать опасность, — а затем его носа достиг запах легкого тумана серной кислоты, идущий от аэропоники.

— Думаю, они знали, что мы на подходе.

Сержант Харман присела рядом со своей машиной, когда по бетону хлестнула очередная пулеметная очередь. Огонь велся с верхней части высоких бетонных стен вертикальной фермы. Система обнаружения оружия²⁵⁹ ее команды предупредила их за несколько секунд до того, как противники наверху открыли огонь; и сразу от икры Харман отскочила пуля. К счастью, ее жидкая броня²⁶⁰ поглотила удар.

Получив новые приказы, она и Бернардис быстро прервали контакт с разгорающимся бунтом и немедленно отправились к вертикальным фермам. Именно там, по всей видимости, был источник вспышки болезни, а также место заключения капеллана, Соколоу. Команды Харман и Бернардиса, а также эскадрилья вооруженных БПЛА, прибыли на место первыми. Она знала, что на подходе должны быть другие силы коалиции.

На AR-оснастке Харман одновременно со звуковым оповещением «Ваши тактические схемы обновляются» замерцал поток информации, включая как непосредственные данные, так и сигналы, предназначенные подсознанию. Ситуация изменилась — причем внезапно — и теперь стало ясно, что ее команда и команда Бернардиса оказались зажаты между врагами внутри вертикальных ферм и ополченцами, приближающимися из города. Какая-то часть ополченцев нацелилась и на другие силы коалиции, которые сходились к вертикальным фермам; в данный момент Харман и Бернардис были предоставлены сами себе.

Это было еще не все. В центре города разгорелись бои — люди, работавшие на организованный криминал, обнаружили вдруг, что они раскрыты перед своими соседями. Это было как-то связано со вспышкой болезни, но Харман было некогда вникать в эту часть истории.

— Идущие сюда силы попытаются присоединиться к своим приятелям на фермах, — сказала она своей команде. — Попав внутрь, они подготовятся к осаде — черт, да у них есть свои запасы продовольствия и солнечная энергия. — Если она что и поняла с момента прибытия в Урлию, так это то, что без ферм город станет голодать. — Нам нужно их отвадить.

Бернардис невесело усмехнулся:

— Прямо сценарий осады Алезии ²⁶¹.

Один из солдат Харман, Сили Джексон, разразился смехом:

— Славно. Теперь все, что нам нужно, это 60 000 человек.

Тактический ИИ представил Харман широкий набор вариантов, в том числе один, который ей сразу понравился. Она инициировала запрос через командную сеть к гражданской полиции, чтобы та передала ей аварийное управление всеми незанятыми машинами в районе. Недавно, на шоссе, полиция была настроена враждебно, но в этой быстро меняющейся ситуации она могла снова поменять отношение. Стоило попробовать.

Механизмы перехвата контроля²⁶² разрабатывались для управления дорожным движением и для остановки потенциально опасных гонок; современные электромобили в Северной Америке ими не оснащались, но в Китае они оказались популярны. Хотя команда Харман находилась в складском районе, рядом находилось множество припаркованных автомобилей, и пока она наблюдала, все они внезапно стронулись со своих парковочных мест.

— Предрекаю сегодня кучу страховых случаев, — сказал Джексон.

— Вот ваша армия, — сказал Харман. — Половину мы используем для баррикад, а другую половину — для активного противодействия прибывающим врагам.

Машина за машиной выезжала на дороги, ведущие в город.

Пелена кислотного тумана, прибывающего из труб аэропоники над барабанами, ширилась. Брайан Соколоу старался держаться на расстоянии от барабанов, пригибаясь, чтобы поменьше служить в роли мишени для тех, кто стрелял по башне, но этого было недостаточно. Кислота воняла все сильнее.

При этом она уничтожала растения — очевидно, те были важной уликой. Перед ним оставался только один выбор, и он Брайану не нравился. Закрыв глаза, Соколоу подбежал к ближайшему аэропонному барабану и сунул туда руку. Ощущение было такое, будто он затолкал ее в печь, но он шарил, пока не ухватился за кучу растений, а затем выдернул их оттуда.

С уликами в руках он устремился под защиту туалета.

На шоссе пробивала себе дорогу колонна машин; Харман видела ее на тактическом оверлее. Удивительно, что они забрались так далеко, но группа была солидно вооружена и имела при себе ЭМ-оружие²⁶³, пользуясь им, чтобы выводить из строя машины, которые Харман ставила на их пути. Здоровенные авто им все же приходилось объезжать, но тогда при этом они за собой оставляли огонь — в буквальном смысле слова, — что сильно затрудняло их преследователям погоню.

— Они у нас в руках, — сказал Бернардис.

— Что ты имеешь в виду? — Секции Харман и Бернардиса взяли в охват въезд на фермы (который превратился в автостоянку), их разделяло около 50 метров. Бернардиса она даже не видела невооруженным взглядом: значок командира бразильской секции прятался в одном из небольших складских зданий.

— Они захотят туда проехать по эстакаде. Видишь? Так они окажутся в прямой видимости из гавани.

— Ага.

— Пропусти их.

Харман уже собиралась полностью перекрыть дорогу прямо под эстакадой, но теперь отогнала свои машины в сторону, и грузовики-тараны, легковушки, фургоны и квадроциклы с ревом пронеслись мимо них.

— Они слишком растянулись, — отметила она.

— Тогда мы разрежем их напополам.

Используя видеопоток с аэростата²⁶⁴, Харман наблюдала, как ведущие машины достигли вершины эстакады и начали спускаться. Сейчас они находились примерно в километре от ее позиции. Позади них снижалась стая канадских БПЛА, чтобы изолировать отставших.

Внезапно фургоны в самом центре эстакады резко накренились вправо, одновременно растворяясь в смерче металлолома. Машины за ними ударили по тормозам и скучились вместе, одна перемахнула через ограждение и пролетела два десятка метров до улицы внизу.

— Рейлган? ²⁶⁵ — спросила Харман.

— Да, — ответил Бернардис. — Рельсовая пушка.

Кислотный туман заставил Соколоу зажмуриться. Он упал на пол и теперь полз, надеясь, что все еще держится правильного направления.

Вдруг в поле его зрения выпрыгнул приветливо покачивающийся значок Hello-Kitty^(пер.17). Он чуть не рассмеялся, но для этого пришлось бы дышать, чего делать пока не следовало. Появился еще какой-то символ, а после целый поток, когда его AR-система подключилась к внешнему миру. Должно быть, он у туалетной комнаты.

Брайан поискал наощупь дверь, а когда нашел ее, распахнул и ввалился внутрь. Жжение продолжалось, но он уже давно заметил, что в этой маленькой комнатке есть своя система вентиляции, потому что здесь пахло значительно иначе (если не лучше), чем на растительных площадях. Он поднялся на колени, ухватился за края раковины и встал, открыв затем полностью оба крана.

Пищевод першил, как в тот раз, когда у него был острый фарингит, и он не мог остановить кашля — но мог набирать текст с помощью тактильного интерфейса AR, поэтому, окатив водой покрывшиеся волдырями руки и ополоснув лицо, он отправил сообщение командованию Коалиции:

БАНДА НА В/ФЕРМАХ ВЫЧИЩАЕТ СИСТЕМУ СЕРНОЙ КИСЛОТОЙ. УБИВАЮТ ВСЕ РАСТЕНИЯ.

Харман стиснула зубы. Вражескую колонну разрезало надвое, но головная половина была уже всего в квартале от ферм. Они палили перед собой «умными» пулями²⁶⁶, которые веером разлетались над крышами складов и взрывались в воздухе, загоняя команды Харман и Бернардиса поглубже в укрытия.

Они полностью заливали улицу из своего ЭМИ-оружия и вывели из строя все машины, которые она натравливала на них. Конечно, въезд на фермы им перекрыл плотный тройной ряд машин, но тут появилось решение и этой проблемы: только что из-за угла бетонной стены безопасности с грохотом вынырнул экзоскелет²⁶⁷ в автономном режиме, по сути — большой погрузочный робот, и уже подхватывал машины, отбрасывая их с дороги.

К сержанту Харман опять поступило тактическое обновление оверлея с новой задачей. Только что они с Бернардисом согласовывали огневое решение для уничтожения погрузочного экзобота, но теперь все изменилось. Главным приоритетом стало обеспечение сохранности био-технологических доказательств внутри фермы. Дело предстояло непростое, поскольку там находился по крайней мере один заложник из коалиции, хотя AR-оверлей показывал, что пока он в безопасности — во внутренней комнате.

— Бернардис, оставь экзо-бота в покое. Нам и самим нужно попасть в эти ворота.

Пока Бернардис ругался, Харман наблюдала, как детали на вертикальных фермах и в них начинают становиться в ее оверлее удивительно четкими. Вокруг комплекса кружили наблюдательные БПЛА, в частности — большие дирижабли, и с помощью целого спектра сенсорных технологий, от Т-излучения²⁶⁸ до доплеровского радара²⁶⁹ распознавали людей и отделяли бойцов от безоружных. Она прекрасно видела верхнюю часть стены, где стояли несколько человек с пулеметами и противотанковым оружием.

— Бернардис, я пошлю на стену собак.

Она отдала приказ, и несколько механических псов для сдерживания толпы выскочили из переулка, где они прятались. Команда Харман направила свои винтовки в сторону верха стены, стреляя зарядами, настроенными на взрыв в двух метрах над ней. Под натиском такого огня на подавление и собак, обративших излучатели активного отбрасывания прямо вверх, защитники были вынуждены прижаться к стене или же бежать. Сила сцепления лап по образцу гекконов²⁷⁰ позволила собакам практически взбежать по вертикальной бетонной стене, и через несколько секунд они уже были на верху и поводили своими блокирующими системами взад-вперед, чтобы очистить гребень. Их принялась обстреливать вторая, расположившаяся дальше, линия защитников, но собаки развязали руки Харман и ее команде. Секции Харман и Бернардиса выскочили наружу и, используя усиленную мощь своих военных экзоскелетов, начали оттаскивать вышедшие из строя машины от высоких металлических ворот. Увидев это, вражеский экзобот угрожающе повернулся, и в него немедленно прицелились шесть винтовок. Где-то внутри вертикальной фермы его оператор взвесил свои приказы: то ли очищать въезд для прибывающей колонны — в чем ему неожиданно помогли канадцы и бразильцы, — то ли атаковать эти секции. Экзо-бот вернулся к растаскиванию машин.

Колонна открыла огонь, но солдаты коалиции уже возвращались к своему транспорту. Колонне пришлось маневрировать вокруг мертвых машин, которые Харман оставила у них на пути, но они снова получали пространство для огня, а огневой мощи, чтобы уничтожить машины Хармана, им хватало — если подпустить их на открытую линию выстрела. Они приближались, а собаки тем временем бежали по внутренней стене комплекса, рассеивая защитников с каждым поворотом своих излучателей.

Одна из собак добралась до сторожки и встала на задние лапы, чтобы обстрелять внутреннее помещение микроволнами. Двое людей, находившихся внутри, бросились на пол, и собака перебралась через них. Когда Харман захлопнула дверь своего бронеавтомобиля, один из членов ее секции взял управление собакой на себя с помощью телеприсутствия²⁷¹ и использовал ее глаза-камеры и схожую с рукой переднюю лапу, чтобы найти и нажать нужную кнопку.

Бронеавтомобиль рванулся вперед — в зону обстрела колонны. Однако в тот самый момент, когда Харман напряглась, ожидая атаки, она увидела, как целая стена второго этажа склада рядом с улицей прогнулась наружу и с величественной грацией упала на ведущие машины колонны.

— Рельсовая пушка? — переспросила она Бернардиса.

— У наших кораблей нет прямой линии огня на улицу, зато есть на здание, — подтвердил бразильский командир секции. — Не волнуйся, оно было пустое.

На острие бури клубящейся пыли машины коалиции хлынули в комплекс. Где бы ни появилось дуло винтовки или голова противника, собаки мгновенно их подавляли. Системы активной защиты машин²⁷² уничтожили несколько гранат в полете на полпути, а затем машины достигли погрузочной зоны и разнесли ее двери. Микроволны, акустические удары и умные пули сделали эту позицию непригодной к обороне, и люди Бернардиса быстро ей овладели. Оверлей Харман показал ей места, где могли остаться в сохранности улики: лаборатории контроля качества, питомник, складские этажи и промежуточные хранилища. Кое-где в них скопились кучки людей, но враг сейчас был дезорганизован, и ему недоставало дисциплины ее команды. Кроме того, они явно ожидали прихода за ними ее отделения; проникающий радар БПЛА показал, что они забаррикадировались во внутренних помещениях. Ей было не до них — во всяком случае, пока.

— Обезопасим заложника — и улики, — сказала она своему отделению, и они двинулись в глубь комплекса.

В дверь ванной вежливо постучались. Брайан Соколоу сидел на унитазе; он нашел, что легче всего снять крышку с бачка и просто лить на себя пригоршнями воду. Теперь он мог немного видеть вокруг; значки и текст его оверлея были кристально четки, но он — пожалуй, впервые, — задумался о том, на что походила бы жизнь, если бы он ничего, кроме них, не видел. Мысль ему не понравилась.

— Войдите, — прохрипел капеллан. Он знал, что это с легкостью может быть его палач, но если так — он ничего не мог с этим поделать. Лучшее, что он мог сделать, это посетовать, что его отрывают от дела, как запротестовал Архимед перед римским солдатом, который пришел его убить²⁷³.

Дверная ручка повернулась и дверь открылась, но в том, что всунулось в нее, не было ничего человеческого, и, как ни размывала и ни искажала боль его зрение, увиденное заставило Соколоу вскрикнуть. Перед ним красовался черный плоский квадрат, закрепленный на гибкой шее, которая, в свою очередь, соединялась с большим собакоподобным телом. Одну из передних конечностей существо вытянуло, придерживая дверную ручку.

На секунду оно замерло, и Соколоу наконец различил на его боку герб Канадских Сил. Он откинулся назад.

— А, — сказал он. — Спасатели.

— Воздух здесь снаружи дрянь, — сказала собака (вернее, кто-то сказал через нее). — Вы можете ехать у меня на спине, но мы должны немедленно покинуть этот этаж.

— Аминь, — сказал Соколоу. Он забрался к ней на спину, чувствуя себя ребенком на пони в зоопарке, и, затаив дыхание и закрыв глаза, рысью пронесся сквозь сернистое облако и сделал два поворота налево, которые, как знал Соколоу, выведут их к внутренней лестнице.

Мысли Соколоу сквозь боль обратились к блестящим молодым исследователям, с которыми он как-то познакомился в лабораториях DRDC^[DRDC] в Торонто и которые работали над биомедицинскими нанотехнологиями²⁷⁴. Он вспомнил, как восхищался перспективой того, что подобные технологии могут вылечить тяжелые травмы, полученные на поле боя — хотя вовсе не задумывался, что такое вмешательство может однажды понадобиться ему самому.

Они вломились в двери, запертые для него в течение долгих дней, и когда те снова захлопнулись за ним, он услышал чьи-то слова: «Сейчас вы можете открыть глаза».

Он моргнул при виде Намвара и здешнего муллы Кермани, стоящих на бетонных ступенях.

Намвар раскрыл навстречу руки и сказал:

— Мы поможем вам вернуться теперь домой.