Вечером, как и обещала, Бесёна вернулась к знахарке. Глафира – в плотном сером фартуке поверх одежды – открыла дверь, и подселенка на секунду радостно подумала, что названая бабушка подменыша что-то стряпает. Но в квартире едой не пахло, и Бесёна разочаровалась. Наверное, знахарка готовила зелья вместо еды, а может, копалась опять в палисаднике.

Глафира же, в свою очередь, увидела бледную, утомленную девушку с осунувшимся лицом и впалыми глазами, еле удерживающую банку с чайным грибом. Цвета-с-бесом молча сунула родича знахарке и ввалилась в квартиру.

– Можно мы поживем немного у тебя? – сиплым голосом произнесла девушка.

Глафира поставила банку на трельяж и спросила, вглядываясь в бледное лицо внучки:

– Что случилось?

Цвета-с-бесом повела плечами и кратко пояснила:

– Проблемы.

У Глафиры затряслись руки, и она сжала подол фартука, чтобы унять дрожь. Тело Цветы было здесь, в ее доме, – уже хорошо. А с остальным можно разобраться, в конце концов, она же знахарка.

Цвета-с-бесом проскользнула мимо нее на кухню, рассказывая на ходу:

– Нитей связи у подменыша больше нет. А мне осталось жить в ее теле недолго – сегодняшний вечер и завтра полдня. Я должна ей помочь, потому что… кхм… – Бесёна запнулась, но продолжила: – Это я ей навредила. Но все исправлю.

– Исправишь? Что исправишь? Как навредила? Вы связаны договором? – посыпались из Глафиры вопросы.

Цвета-с-бесом только фыркнула:

– Может, я просто добренькая…

– Еле в теле держишься, а все шуточки шутишь, – раздраженно процедила Глафира. – Сядь да расскажи всё нормально! Тебе, значит, нельзя трогать Цвету, а ты все равно навредила ей?

– Так получилось, – кивнула Цвета-с-бесом, покорно плюхаясь на табурет. – Она сама виновата! – Бесёна безнадежно махнула рукой. – А что на ужин? Только не говори, что вчерашние яйца и картошка. У меня и так мало времени, а у людей еще столько вкусной еды!

– Погоди-ка с ужином! Получается, что Цвета просто хотела понравиться мальчику, а теперь завтра умрет? – Глафира не могла поверить словам беса.

Привалившись к раковине, она осела, как подтаявший сугроб. Даже ей, знахарке, было сложно смириться с такой вестью, когда вот же ее внучка – сидит перед ней. Да, выглядит не совсем здоровой, но все же невредима. И с хорошим аппетитом.

– Так частенько случается, когда в дело впутываешь магию, – пожала плечами Цвета-с-бесом. – Древляница все равно бы скоро умерла.

Глафира выдвинула из-под стола вторую табуретку, тяжело на нее опустилась и уставилась в пол, разглядывая полосочки коврика, который сама связала из носков.

– Думаешь, надо было помочь с приворотом? – глухо спросила она.

Цвета-с-бесом встала и открыла дверцу холодильника. Спрятавшись за ней, как за белым щитом, она сказала:

– С чего вдруг? Ну пожила бы чуть дольше… Цвета при любом раскладе обречена. А вот тело жалко.

– И это уже никак не поправить? – спросила Глафира скорее машинально.

Она поймала себя на мысли, что сейчас не чувствует ни тоски от скорой потери, ни боли от предстоящей утраты. Возможно, она просто еще на первой стадии принятия горя – отрицание.

– Не волнуйся, будут еще возможности, и тела тоже будут. Я первый раз пробовала управлять телом по-настоящему, с помощью нитей связи. До этого только кружила в омутах возле сердечных домиков, путала слабые души, подбивая на глупости, да щипала их. Первый блин комом, не страшно…

– Да я не о тебе! – рассердилась Глафира. – Я о Цвете!

Вот и вторая стадия – гнев. Знахарка заходила по крошечной кухне: шаг к плите, шаг к дверному проему, шаг к столу, шаг к внучке, одержимой бесом.

– Ой, – Бесёна смущенно хмыкнула. – Мне стоило догадаться!

Она наконец вынырнула из-за дверцы, прижимая к себе пакет молока.

– Ты обещала помогать Цвете! – хрипло выкрикнула Глафира и осеклась, глянув на потолок, – перегородки в доме были тонкие.

– Я и помогаю, – обидчиво возразила Бесёна. – Цвета в теле вообще-то сейчас держится только благодаря мне!

– Эй! – слабо возмутилась в сердечном домике Цвета, но ее слышала лишь Бесёна. – Это ты порвала последнюю нить связи!

– А ты порвала остальные! – напомнила Цвета-с-бесом.

– Что? – не поняла Глафира.

– Это я с подменышем, – пояснила девушка, ставя пакет на стол. – Ладно, без паники! Это и моя проблема, да… Я обещала помогать древлянице, но, похоже, чуток ей навредила. Лучше бы это, конечно, исправить. Не хочется становиться тиной болотной.

Потом Цвета-с-бесом взяла стакан и разочарованно посмотрела на Глафиру:

– Неужели ты ничего не приготовила? Я же предупредила, что мы вернемся вечером!

Знахарка вздохнула:

– Так ты думаешь о спасении Цветы или только о еде?

– Я не могу думать на пустой желудок, – пробурчала Бесёна. – Знаешь, сколько мы сегодня прошли! А тело только завтракало…

Глафира помрачнела. Да, она разговаривала с бесом, но сидела-то перед ней ее внучка. И выглядела она изможденной. Поиски еды отняли у тела последние силы. Лиловая кофта лишь подчеркивала нездоровый синюшный цвет лица. «Ей ужасно не идет эта кофта, – подумала Глафира, – и рогатая прическа. А эти бескровные губы, жирно намазанные блеском, – просто ужас. Ей всё это не подходит».

– Пельменей налепила, – наконец тихо проговорила Глафира, – ты в морозилку не заглянула, потому и не увидела.

Она достала с полки кастрюлю, налила воды и поставила на плиту. Разглядывая зарождение крошечных пузырьков на дне, она вспомнила, что банка с чайным грибом до сих пор стоит в прихожей.

Может, попросить родича глянуть, как там Цвета? В этом самом сердечном домике. Жив ли еще дух – или бес пришла к ней, Глафире, просто поужинать?

– В общем, так, – серьезно сказала Бесёна, когда знахарка вернулась из прихожей с чайным грибом. – Завтра я покину тело Цветы – ты сразу поймешь. Слей чайный квас из банки и пои им тело. Родич съел ее нити связи… Не смотри на меня так, подменыш сама их оборвала, я только подобрала ненужное, чего добру пропадать. И не зажевала сама, между прочим, не спрятала, а отдала твоему родичу! Так что ее нити связи растворены в этой самой комбуче, – подселенка хмыкнула. – Никогда еще чайный квас не был настолько полезен. Воистину напиток, приготовленный с любовью… Так что Цвета продержится на этом питье какое-то время, а там я дальше решу, как быть.

Знахарка выслушала Бесёну и машинально кивнула. Она получила четкие указания на ближайшие дни. Ну а потом-то что? Да и можно ли доверять бесу? Глафира уже однажды доверилась слепо бабке-шептунье, добросовестно выполняя все, о чем та ни просила, а в итоге оказалась проклятой. С тех пор главная ее мечта – избавиться от родича, которому обещана ее душа. И обещана – за что? Никто в итоге не обрел счастья. Ни она, ни дух-подменыш, ни даже Вера, ради которой все и затевалось. Вера больше не любила дочь, добытую для нее с таким трудом.

Магия Глафиры зависела от родича. Но все же кое-что она научилась делать сама.

Например, изгонять бесов.

Глафира постелила Цвете-с-бесом на диване в гостиной и выдала ей одну из своих ночнушек.

– Душ завтра утром приму, – широко зевнув, сказала Бесёна. – Тело сильно устало, и я тоже.

Повалившись на постель, как подрубленная березка, она натянула на острые плечи одеяло и мигом уснула.

А в сердечном домике Бесёна открыла глаза.

Цвета стояла, прислонившись лбом к окну, откуда был виден наружный мир. Сейчас там царила чернота, но подменыш не отрывала от нее глаз. Второй конец нити связи, которую Бесёна накинула на люстру, Цвета привязала к своей ноге. У нее больше не осталось целых нитей, а под кожей не горели звездочки-светлячки. Но потускневший стебель, хоть и походил на пожелтевшую лиану хмеля, все еще слабо мерцал, а значит, работал. Мерцал и тот, что связывал подселенку с подменышем. Бесёна подозревала, что жизнь в стеблях подпитывают тонкие нити бусинок из живой воды, которые она вырастила в свой первый день. Сегодня она еще выпила большой стакан молока, и бусинки переливались и блестели – это было хорошим знаком. Но тянулись молочные бусы от подселенки, а не от подменыша. Значит, завтра они исчезнут, как только Бесёна покинет тело.

– Ничего, еще попляшем! – воинственно воскликнула Бесёна и добавила уже мягче: – Завтра мы с тобой расстанемся, но я что-нибудь придумаю.

– Потому что договор, – равнодушно сказала Цвета.

Бесёна пожала плечами.

– Ты мне нравишься.

Цвета отлепила лоб от стекла и посмотрела на соседку:

– Правда?

Та кивнула и улыбнулась:

– Мы не всегда ладили, но так даже интереснее… Знаешь, бесы не особо часто общаются друг с другом. Мы же хищники, так что делим территорию. Я и родителя вижу не каждый год. Твоя названая бабушка верно заметила: подселенцев тянет к людям, к болтовне, вкусной еде и простым удовольствиям.

Цвета вспомнила слова Бесёны перед тем, как они подошли к красавчику-блондину: «Мне кажется даже, что мы подружились».

– Возможно, – тихо проговорила подменыш, – ты моя первая подруга… Вернее, была ею, пока не оборвала последнюю нить.

– Возможно, я возможная подруга? – передразнила Бесёна. – Но я тебя не брошу.

Вдруг сердечный домик тряхануло. Девушки бросились друг к другу.

– Что случилось? – пискнула Цвета. – Разве здесь бывают землетрясения?

– Не бывают, – встревоженно подтвердила Бесёна, выглядывая во внутреннее окно.

Омут бурлил так, что всю поверхность затянула пышная пена.

– Ничего не понимаю! – выпалила Бесёна. – Кажется, надо глянуть, что творится снаружи.

Она упала на диван, зажмурилась и стиснула руками джойстик. Бесёна надела тело, как воображаемую перчатку: руки, ноги, шея, голова, глаза. Первым делом она попыталась поднять веки, но ничего не получилось, перевернуться тоже, даже голова не отрывалась от подушки. Пальцы подселенки забегали по кнопкам джойстика, но и это не помогло – тело продолжало спать, и марионетка в домике не взлетала, а бездвижно лежала в углу. Зато Бесёне удалось услышать бормотание Глафиры и почувствовать запах какой-то жженой травы. Полынь!

Бесёна в сердечном домике распахнула глаза.

– Ну что там? – возбужденно спросила Цвета.

Она села рядом с Бесёной на диван и теперь пытливо смотрела на нее.

– Я не проснулась, – просипела Бесёна. – На тело напал сонный ступор, чтоб его!

– Как так? – не поняла Цвета. – Это из-за нитей связи?

– Твоя названая бабушка изгоняет беса, – догадалась Бесёна. – Уйти я смогу только через омут, нарушив нашу связь.

Цвета схватила Бесёну за руку и испуганно выпалила:

– Ты же не бросишь меня?! Оставайся тут, сколько сможешь!

– Не брошу, – заверила Бесёна, ответно сжав руку Цветы. – Меня еще ни разу не изгоняли, но я знаю, что ритуал увеличивает силу охранника души, чтобы он мог вступить в схватку с бесом. Но у тебя же нет охранника…

И тут, словно в насмешку над словами Бесёны, дверь в сердечный домик распахнулась, и на пороге возникла полупрозрачная Глафира. Вернее, подобная ей сущность – словно наполненный водой пакет в виде человека, – внутри нее плавали неясные тени и лопались пузырьки. Брови, неожиданно густые и черные, были сведены над треугольными глазами. Нижняя челюсть неестественно выдавалась вперед, а верхняя губа была поднята в оскале. Руки свисали до пола, и искаженная старуха задевала саблями когтей серые доски.

Девушки юркнули за диван и осторожно выглянули из-за единственного укрытия.

– Охранник все-таки есть, – пролепетала растерянная Бесёна.

Призрачная Глафира булькающе зарычала и сделала к ним шаг.

– А она точно мой охранник? – сиплым от ужаса голосом спросила Цвета.

– Я не знаю! – пискнула Бесёна. – Но я-то с ней точно не подружусь!

Бесёна забарабанила по кнопкам джойстика, и марионетка, маленькая копия Цветы, взвилась позади призрачной знахарки и запрыгнула на нее. Сквозь прозрачное тело сущности было видно, как кукла, словно белка на древесном стволе, распласталась по ее спине.

Сущность встряхнулась, безуспешно пытаясь скинуть марионетку, потом завела длинную руку за спину, схватила двойника Цветы и с силой отшвырнула его. Марионетка разбилась, и ее осколки затекли на стену, соединившись в проекцию.

– Расходимся! – приказала Бесёна.

Девушки разбежались по углам. Сущность завертела головой, принюхалась и сделала шаг к Бесёне.

– Так и знала! – процедила та.

Цвета увидела, что Бесёна вдруг стала прозрачной, и в груди у нее, там, где у людей бьется сердце, замерцал золотистый клубок. Наверное, это была душа той знахарки, которая когда-то связалась с бесом. Призрачная Глафира алчно улыбнулась искривленным ртом и медленно вытянула длинную руку.

– Прости! – прокричала Бесёна Цвете. – Надеюсь, у тебя все будет хорошо!

Она дернула за петельку нити на своем запястье, узел поддался, и конец стебля упал к ее ногам.

– Надеюсь, твоя бабушка не забудет про чайный квас!

Бесёна бросилась вперед, к охраннику, и молочные бусинки, осыпавшись на пол, глухо забарабанили по серым доскам. Подселенка проскочила мимо призрачной Глафиры, и та неуклюже попыталась выхватить клубок из ее груди, но промахнулась.

– Повезло, что ты растяпа, – хмыкнула Бесёна и быстро глянула в сторону подменыша.

Цвета стояла в углу. Теперь с сердечным домиком ее соединяла лишь нить, привязанная к люстре. Призрачная Глафира не пошла к ней, а развернулась и устремилась к Бесёне.

Подселенка выскочила на крыльцо и нырнула в омут.