Ещё пара шагов и я разглядела сквозь густой ельник огни особняка. Дом был небольшой, хоть и двухэтажный, но не такой пафосный, как резиденция Ронина, при этом очень уютный и смотрелся сказочно в окружении пышных невысоких елей. В палисаднике росли низкие кустарники, мелкие узкие листочки красными огоньками горели в свете садовых диодных фонарей.

Арсен остановился, не дойдя пары шагов до крыльца, выходящего сразу на дорогу. Он ещё не докурил, держал в зубах сигарету, почесывая подбородок.

– Анна Николаевна, я вас здесь подожду, – сказал он.

– Почему? Я думала, ты со мной зайдешь. Холодно на улице, ты замерзнешь ждать, – запротестовала я.

– Милица меня всё равно не пустит, – равнодушно произнес он.

Я не успела ответить, как распахнулась входная дверь и в освещенном проеме возникла востроносая девушка со светлыми длинными прямыми волосами, студентка из моей группы, та, из компании Ронина и Стреденеса, что была так похожа на Игната Увальского. Я внезапно растерялась – не ожидала её тут увидеть, я и не подозревала, что она дочь Милицы, а я до сих пор ещё так и не узнала, как её зовут.

– Вы по поводу той драки? – настороженно спросила она, переводя взгляд с меня на Арсена и обратно на меня.

– Нет, – я мотнула головой.

– Инга! Кто там? Анна Николаевна? Так впусти же её, – раздался голос из глубины дома.

– Войдите, Анна Николаевна, – пригласила меня Инга, затем зло бросила Арсену: – А тебе я запрещаю входить.

– Я и не собирался, – фыркнул он.

Бросил горящий окурок в её палисадник, развернулся, шагнул в сторону и исчез в темноте.

– Инга, ну, нельзя же так, – укоризненно произнесла я, входя в прихожую.

– Он варгарин, с ними так и надо, – ответила она, захлопывая дверь. – Ну, то есть… – смутилась она, испуганно взглянув на меня, – я хотела сказать…

– Я знаю, о племени варгаринов, – перебила я её.

– Да? – удивилась она. – А как вы можете тогда с ним общаться?

– Как с обычным человеком, – ответила я.

Инга скривилась от моих слов.

– Анна Николаевна, входите же, – в прихожей появилась Милица. – Инга, сколько же можно нашу гостью держать на пороге?

Она была одета также нарядно и опрятно, как одевалась дома чета Рониных, с красиво уложенной прической, словно готовилась выйти в свет, но при этом в черном ажурном платье, как будто собиралась на поминки. А вот Инга ходила дома просто, как и все обычные подростки, худи и джинсы.

– И вовсе не на пороге, – огрызнулась Инга и постаралась побыстрее улизнуть с глаз долой.

– Ох, эти подростки, вы уж простите её, Анна Николаевна, такие нынче дети, а у меня их двое одного возраста, близнецы, Игнат и Инга, – посетовала Милица.

И у меня всё встало на свои места касательно Игната и Инги. Значит, близнецы, и это дети Милицы, а я и не подозревала об этом.

– Я знаю, какие нынче подростки, я сама у них преподаю, – улыбнулась я.

– А ведь точно, – смутилась Милица и тут же засуетилась: – Раздевайтесь, вешайте пальто, я вам домашние туфли дам.

Дом внутри оказался очень уютным, стены были обшиты дубовыми панелями, на полу паркет выложен причудливым узором. Всюду висели картины, в основном портреты, как я подозреваю, давно ушедших родственников. Милица отвела меня в свой кабинет на первом этаже. Он был небольшой и комфортный, вдоль стен высились длинные стеллажи от пола до самого потолка, заставленные книгами. Большое зеркало над комодом свидетельствовало о том, что хозяйский кабинет принадлежит женщине. Милица усадила меня за круглый стол недалеко от окна, к моему приходу уже были приготовлены кофе и домашнее печенье. Я не пью кофе в столь позднее время, но неудобно было отказываться.

– Вам, наверное, любопытно, зачем я вас пригласила к себе? – спросила Милица, добавляя в мое кофе сливок.

– Не скрою, вы меня озадачили, – улыбнулась я.

– Я просила не говорить Брониславу об этом, потому что он вас пригласил именно для поиска утраченного артефакта и очень бы разозлился, узнав, что я тоже хочу найти свою пропавшую вещь. Для него важнее его поиски, и он не будет в восторге, если вы отвлечетесь на поиски чего-нибудь другого, – с трудом подбирая слова произнесла она.

Я всё это время внимательно разглядывала её, тогда в часовне в неровном свете факела и потом в сумеречном перелеске я толком не рассмотрела её, а сейчас при ярком электрическом освещении она предстала передо мной совсем иной. Она не была такой уж старой, как показалась мне около часовни, хотя, пожалуй, мелкие морщинки портили её лицо, да и одежду она носила, которая не убавляла ей возраст. Чувствовалось, что в молодости она была очень красивой. Глаза до сих пор живые, блестящие, серо-голубые, такие же, как и у Инги, в середине лица картофелина, которая портила всю её утонченность, непонятно в кого у дочери такой острый тонкий нос.

– Мне показалось, что дело с пропавшим артефактом касается не только одного господина Ронина, это связано со всеми вами, со всеми семерыми, – вставила я, воспользовавшись паузой.

– Всё верно, Анна Николаевна, каждому из нас принадлежит серебряный нож, но все они пока хранятся у Бронислава. Он так решил. И никто и подумать не мог, что кто-то сможет вскрыть сейф в его доме и украсть артефакт. Мы их обычно использовали только тогда, когда проводили общий ритуал, например, посвящение нового члена в наш близкий круг, – пояснила она.

– И кому принадлежал украденный нож? – спросила я.

– Простите, Анна Николаевна, этого я вам не могу сказать, и так уж выболтала многое про наши дела, – вздохнула она. – Всё же перейдем к моей пропаже.

– Хорошо, – согласилась я, мне стало любопытно.

– У меня исчез перстень. Это был перстень моего мужа, Модеста. Сам он пропал десять лет назад, а его перстень находился у меня всё это время, и вдруг, как в воду канул, – сказала она и развела в стороны руки.

– Где он хранился? И не могли его взять дети? – спросила я.

– Мои дети не воры, и никогда не возьмут ничего ценного из наших вещей, – возмущенно проговорила она. – А перстень был всегда со мной, я носила его в сумочке с собой.

Она показала мне черную маленькую сумочку-мешочек, стянутую шнурком.

– Тут всё необходимое, что нужно под рукой – очки, заколки, смартфон, здесь в маленькой шкатулочке лежал и перстень, до того, как пропал, – перечисляла она, вынимаемые вещи. И показала мне пустую шкатулку.

– Должно быть, в какой-то момент вы оставили её без присмотра? – предположила я.

– Всегда ношу с собой, но возможно в какой-то момент и оставила, но я же у себя дома. И в мой дом без приглашения никто чужой не войдет, и гостей, как исчез мой муж, у меня особо не бывает, – всхлипнув, произнесла она.

Мне стало неудобно на неё смотреть в этот момент, и я перевела взгляд на единственное окно в её кабинете. С гардин свешивались тяжелые портьеры, но окно не было зашторено, из комнаты падал яркий свет, выхватывая из темноты густые лапы елей, росшие очень близко к её дому. Вдруг мне показалось, что промелькнула тень от человека. Это произошло так быстро, что я не была уверена, видела я что-то или нет, может быть, качнулась ветка и тень от неё упала таким причудливым образом.

– Этот перстень был очень дорог мне, Анна Николаевна, – уже твердым голосом проговорила она. – Я очень надеюсь на вашу помощь.

Милица дотронулась до моей руки, и я перевела взгляд на неё.

– Осталась ли фотография его или копия изделия? – спросила я. – Мне необходимо взглянуть, как выглядит перстень.

– Копии нет, – тут же ответила она. – А фотография…

Тут она призадумалась, встала и подошла к стеллажу, где на одной из полок стояли фотографии в рамках. Она выбрала одну, достала из ящика лупу, вернулась ко мне и положила всё это на стол. На этой фотографии они были запечатлены вместе, но так интересно сделано, стилизация под ретро, даже одежда соответствующая, какую носили в 19-ом веке. Она сидела на венском стуле, он стоял подле неё, положив руку на её плечо, на его безымянном пальце отчетливо было видно кольцо. Я взяла лупу и внимательно рассмотрела перстень через увеличительное стекло. Запомнила, как выглядит драгоценный камушек и паутинку выточенного узора.

– Золото и бриллиант, – подсказала Милица.

– Спасибо, этого достаточно, – сказала я, положив лупу на стол.

– Вы найдете перстень? – обеспокоенно уточнила она.

– Возможно, – ответила я.

Когда я вышла из дома Милицы уже совсем стемнело, даже небо из светло-голубого превратилось в темное, мрачное. Холодный пронзительный ветер накинулся на меня и растрепал волосы, я в очередной раз пожалела, что не надела шапку. Я прошла вперед по дороге в ту сторону, куда ушел Арсен, но его нигде не было видно.

– Арсен, – тихонько позвала я.

Он не откликнулся.

– Арсен! – крикнула я громче в темноту.

И снова ответом мне была тишина. Значит: не дождался, замерз, обиделся и ушел. Делать нечего, придется возвращаться одной, дорогу я помнила. Дойдя до знакомой тропинки, я свернула в лес. Без Арсена идти было страшновато: за каждым кустом мне мерещилась большая собака или волк, но это просто ветки качались от ветра. Как некстати мне сейчас вспомнились слова Ронина про диких зверей. И зачем только Милица назначила мне встречу так поздно? Я у неё не спросила об этом, в компании с Арсеном мне не было так жутко, как сейчас в одиночестве, поэтому я и не беспокоилась.

Я спустилась по ступеням, до часовни оставалось не так уж далеко, всего лишь пройти небольшой перелесок, но он был темный, густой и зловещий. Я вступила под ветки деревьев, и мои шаги утонули в мягком слое дерна и упавших иголок, исчезли и все прочие звуки, казалось, что на лес набросили толстое непроницаемое одеяло. Я ускорилась, намереваясь побыстрее выскочить из перелеска, а там уже и посветлее, и дорога боле-менее знакомая, как вдруг из-за поворота навстречу мне вывалилось несколько подвыпивших и раскрасневшихся мужчин.

Их было пятеро, завидев меня, они застыли столбом, затем один из них, самый первый и самый высокий, и похоже самый главный в их компании, качнулся вперед, его губы растянулись в пьяной улыбке, он вытянул руку с полупустой бутылкой пива и ткнул в меня пальцем.

– А вот и красавица пожаловала, – обрадованно воскликнул он. – Кто такая?

– О, я её знаю, это новая учительша из самой Москвы приехала, в шарашке наших оболтусов учит, – прохрипел косолапый мужик, выглядывая из-за плеча главного. – Я её видел, она туды каждое утро ходит.

– Так пусть и нас поучит, – загоготал первый. – Не зря же так далеко ехала.

– Я хочу поучиться у такой красивой учительши! – Расталкивая других, вперед вышел неопрятного вида мужик с огромным пузом и багровым лицом. – Может быть, она научит меня чему-нибудь новому? Говорят, городские этому делу на специальных курсах обучаются!

– Ишь че придумали, – удивился ещё один из них, мелкий и хлюпкий.

– А я без всяких курсов по энтому делу спец! – расхвастался главарь.

От этих слов мне стало не по себе, от страха сердце резко подпрыгнуло вверх и тут же ухнуло глубоко вниз, я попятилась. Мозг лихорадочно соображал в какую сторону рвануть.

– Ну, куда ты побежала, красавица? – засмеялся косолапый, расставляя в стороны руки, готовясь схватить меня.

– От нас не убежишь, – с угрозой в голосе произнес главный.

– Лучше давай сама, по-хорошему, – облизнулся толстопузый.

Я развернулась и со всех ног бросилась назад по тропе. Если удастся добежать до ступеней и хватит дыхалки быстро забраться наверх, то может они отстанут? Вон тот толстый уж точно не осилит лестницу. А остальные? На вид в прекрасной физической форме даже несмотря на то, что набрались.

Ответы на мои вопросы, к сожалению, появились быстро – тропа шла неровно, изгибалась, и двое самых выносливых из них бросились через лес наперерез мне. Я краем глаза успела увидеть их и резко сменила направление, рванула в гущу леса. Отбежав совсем немного от тропы, я не заметила в темноте тонкое поваленное дерево и, запнувшись об него, растянулась на земле.

Внезапное падение оглушило меня, голова закружилась, казалось, что я падаю в бездонную яму, в голени вспыхнула сильная боль от удара о поваленное дерево, что аж брызнули слезы из глаз. Я зажмурилась, пытаясь остановить головокружение и восстановить дыхание. Кто-то пыхтел прямо надо мной, с шумом вбирая в себя воздух; ещё слышались торопливые шаги по траве, хруст веток и смачная ругань. За пальто сильно дернули, то ли хотели стащить его, то ли перевернуть меня. Я вцепилась в маленькую сумочку. Ещё секунда и я приду в себя, вытащу из неё нож, что дал мне Ронин, пусть не магический, пусть обыкновенный, но как-никак хоть какое-то оружие. Но у меня не было этой секунды – сумку выдернули из моей руки и отбросили прочь…