Жители заворочались в своих постелях. Даже те, кто был далек от магии, и то почувствовали что-то неладное. Кое-где засияли лиловым огнем защитные круги. Видимо, это прочертили те, кто входил в тайное общество Макара Мокошина. Светился продолговатый овал и вокруг длинной избы, где оставался Назаров, но я там не рисовал, возможно, это сделал кто-то из обитателей этого дома. Я устремил свой взор далеко на север, и увидел, как вспыхнула защитная полоса вокруг моей скромной обители, и одновременно с этим заплясало лиловое пламя возле дома моего отца.

Адские псы рыскали по всему поселку, завывая и вынюхивая след. Вскоре они добрались до дома моей семьи.

Милана мирно спала в своей комнате. В детской пошевелился Артем, во сне перевернулся на другой бок, а вот Никитка проснулся и сел на своей постели, испуганно хлопая глазами.

«Не подходи к окну, только не подходи к окну, – прошептал я ему, – не трогай шторы».

Я не хотел, чтобы он увидел эти горящие, наполненные адской злобой глаза. И хоть керберы не могли сейчас приблизиться к дому моего отца, их всё равно было видно сквозь стену лилового пламени.

Никитка скорчил плаксивую мордочку и зарылся под одеяло с головой.

Отец тоже проснулся, встрепенулась Ирина, заплакал маленький Яшка. Ирина поднялась с постели и взяла его на руки. Он обнял её, уронил голову ей на плечо и тотчас заснул.

– Что там? – прошептала Ирина.

Отец стоял у окна, чуть отогнув штору, и смотрел на улицу.

– Ничего, – бросил он, отходя от окна. – Ложись спать и не смотри на улицу, – сурово произнес он, затем быстрым шагом вышел из комнаты.

Во дворе бесновался Грам. Он тянул цепь и бросался на ворота, словно намеревался высадить их своим могучим телом. Тогда как другие псы во всем поселке замерли и сидели по вольерам и конурам, боясь высунуть нос наружу. Даже уличные собаки и коты забились по укромным местам.

На крыльце появился отец, набросив на себя ветровку, в которой ходил по лесам, он стал спускаться по ступеням вниз.

– Что такое, Грам? Никак беду учуял? – спросил его отец. – Ты ведь знаешь, что происходит, не так ли?

Услышав голос хозяина, Грам задергался ещё сильнее и залился лаем.

– Хорошо, хорошо, выпущу тебя, – сказал отец. – Интересно, кто установил такую сильную защиту вокруг нашего дома?

Отец обхватил Грама за шею и снял с него цепь. Грам вдруг как-то даже приумножился в росте и, в один миг перемахнув через ворота, помчался на север, на ходу ловко перепрыгивая через керберов.

Я мысленно последовал за ним, и вдруг неожиданно оказался внутри своего домика, увидел себя лежащего на перине, а Анна осторожно вытаскивала из моего бока черный шип. Теперь я понял, что меня ужалил кербер.

Я снова поднялся наверх. Полчище адских псов уже окружили дом и злобно завывали. Я направил свой взор в сторону Старомыжья. Защитный круг возле бревенчатой избы, где скрывался Назаров, вдруг осел и стал таять. Скорее всего, догорала свеча. Вскоре он совсем исчез, и свирепые адские псы разом набросились на дом, мигом разбили стекла и влетели в окно, через секунду несколько псов уже волокли бесчувственного Максима в сторону Мертвого озера. И я понял, что если в моем доме, потухнет свеча, круг падет, то адские псы утащат Анну и меня на затонувший остров. Находясь без сознания, я не смогу им помешать, не смогу защитить Анну.

Вдруг я стал видеть дальше – в чащах густых лесов, гибельных мест, куда заказан вход людям, зашевелились темные тени. Это пробудились дикуны, почувствовав присутствие адских псов. Если не остановить керберов, то дикуны смогут войти в поселок, и никакая защита не преградит им путь. Значит, нужно действовать незамедлительно.

По воздуху я устремился вслед за керберами, которые тащили Максима. Судя по всему, его тоже ужалили, он обмяк, и его волокли как тряпичную куклу. Вдруг керберы скрылись в лесу, я не видел их, хотя трудно не заметить в темноте огненных псов, скорее всего, они нырнули в какую-то пещеру и теперь мчались по подземному туннелю к затонувшему острову. Я мгновенно переместился к Мертвому озеру и окунулся в холодные темные воды. И хоть я теперь не имел тела, но всё равно почувствовал насколько ледяная вода в этом озере. Возможно, некая фантомная оболочка всё же окружала меня.

Я зажмурился и мысленно представил себе помещение, где я оставил Князя. Через несколько мгновений я перестал ощущать вокруг себя воду и открыл глаза. Я находился в том самом зале с мраморными колонами и убегающим вдаль шахматным полом. Темный туман всё так и клубился, нависая густыми плотными клочьями, не давая хорошенько рассмотреть пространство.

Мормагона, Драганы и Модеста здесь уже не было, как и не было ледяных камер, в которых их держали. Возможно, я оказался в другом конце этого огромного зала. Я двинулся вдоль колонн, и вдруг меж двух из них что-то блеснуло, я приблизился и увидел длинное узкое зеркало в обтекаемой черной раме. В нем отражался шахматный пол и я в джинсах, точно такой же, какой сейчас лежал на перине в своем доме, отравленный ядом кербера. Подошвами босых ног я ощутил холод ледяного мраморного пола. Я пошевелил ногой, и от моего движения черное облако, проплывающее возле меня над полом, порвалось в клочья.

Внезапно позади меня послышался шорох и легкое постукивание, как бывает, когда кто-то отбивает подушечками пальцев замысловатый ритм. Я рывком обернулся и только сейчас, хоть и с большим трудом, но всё же смог разглядеть в черном сгустке тумана сидящего на высоком троне Князя Белохвостова.

– Так, так, так… – голос был тихий, вкрадчивый. – У нас новый гость? Кто ты таков?

Я снова не видел его лица, только длинные тонкие черные пальцы сжимали подлокотники.

– Ты меня видишь? – удивился я, отходя от зеркала.

– Не совсем, – чуть помедлив ответил он. – Но я тебя чую. Ты хочешь попасть в мою сокровищницу? Завладеть тайными знаниями? Как и многие до тебя, – с горечью добавил он.

– Мне не нужны твои знания, – сказал я, пытаясь приблизиться к нему. Но как только я делал шаг в его сторону, так трон вместе с Князем отдалялся вглубь зала, снова теряясь в черном тумане.

– Но тогда зачем ты здесь? – спросил он.

– Чтобы дать тебе то, что ты хочешь, – ответил я.

– Неужели? – рассмеялся он.

Его громкий хохот эхом прокатился по залу, отразился от мраморных колонн и зазвучал сразу в нескольких местах. Я обернулся на звук, но когда повернулся вновь, то кресло уже опустело. Я пошел вдоль мраморных колонн вглядываясь во тьму. При этом я слышал шлепанье своих босых ног по каменному полу. Снова блеснуло зеркало между колоннами, я не мог понять – я вернулся к тому же самому или это было уже другое?

Я остановился и посмотрел на свое отражение. И в миг тьма позади меня расступилась, и оттуда вышел Князь. Теперь я смог рассмотреть его. Он был высокий, худой, но не тощий, скорее жилистый, черный сюртук облегал его стройную фигуру. Длинные белоснежные волосы забраны в пучок на затылке, но несколько прядей выбились и лежали на его широких плечах. Лицо вытянутое с выпирающими скулами, с орлиным носом и с острым подбородком, темная кожа очень морщинистая, что вполне понятно, ведь ему насчитывалось больше двухсот лет, и вообще, он должен был давно умереть. Он смотрел на меня и его глаза пылали огнем. В зеркале я видел, как он дотронулся до моего плеча, но я не ощутил прикосновения.

– Кто ты таков? – снова спросил он.

– А это важно? – хмыкнул я.

Я видел, как он хотел обхватить мою шею, но не смог этого сделать. Я усмехнулся.

– Ты сильный маг, – наконец произнес он. – Что привело тебя в мою обитель?

– Я же сказал, хочу дать тебе то, что ты желаешь, – повторил я.

– И что же это?

– Серебряный нож Мормагона, – ответил я.

Я заметил, как при этом вспыхнули и без того пылающие его глаза.

– Ты же для этого посылал в Старомыжье веждов: Мормагона, Драгану и Модеста, – продолжал я, смотря на него через отражение. – Но они вернулись ни с чем, потому что этот артефакт у меня.

Князь шумно выдохнул, и по мраморному полу поползла изморозь. Я поежился, когда почувствовал прикосновение ледяных иголочек к босым ногам, но не пошевелился. Почему-то мне казалось, что если я потеряю с ним зрительный контакт через зеркало, то в зале не найду его.

– И что ты хочешь взамен? – вкрадчиво произнес он.

– Чтобы ты отозвал керберов, – громко заявил я, глядя в его огненные зрачки, пляшущие по поверхности зеркала. – Чтобы они оставили в покое тех, за кем были посланы.

– Это невозможно, – усмехнулся он, и его взгляд скользнул в сторону.

Его глаза сузились, казалось, что он смотрел сквозь время и пространство. Я тоже попытался проникнуть взглядом за пределы мраморного зала, и у меня получилось. Я увидел темный узкий туннель, озаряемый огненными всполохами. Это керберы мчались обратно в усадьбу, таща на себе бесчувственного бывшего преподавателя физики. Время и пространство словно заморозились, керберы вроде бы и не снижали темпа в бешеной гонке, но и не продвигались ни на дюйм по подземному коридору.

Я устремился дальше, в Старомыжье, к своему дому, окруженному полчищем керберов. Снежная буря завывала, забрасывала снегом всё вокруг, и сквозь тьму и метель адские псы выглядели ещё зловеще, их грозное рычание заглушало шум ветра. Защитный круг уже исчез, и теперь керберы вгрызались в дерево пытаясь проникнуть в дом. Но даже этим свирепым псам с их мощными острыми клыками не прогрызть толстые бревна из столетних сосен. Только дверь была слабым местом в моей крепости, и уже в ней проделали лаз, и первый кербер пытался проникнуть в мой дом. У меня от страха за Анну сжалось сердце.

И вдруг что-то темное прорвалось через адское полчище, и огромный мохнатый пес схватил за задницу того самого кербера, что посмел просунуть свои головы в проделанный лаз, и рывком отбросил его далеко во тьму. Я узнал этого громадного пса, это был мой Грам, только намного крупнее в размерах, чем я привык его видеть у себя во дворе. И ему не были страшны клыки и жала керберов, на него они почему-то не действовали. Но всё же демонические псы превосходили числом, керберы со всех сторон накинулись на Грама, стали оттеснять его в сторону, чтобы он больше не мог помешать другим пролезть в мой дом.

– Уже поздно, – раздался голос Князя, и я вернулся обратно в зал и посмотрел на него через отражение. – Они уже выполнили свой приказ.

– Ещё нет, – спокойно ответил я, глядя в его огненные глаза. – Отзови. И нож будет твой.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему, – проговорил он, и легкая ухмылка пробежала по его лицу.

– Я жду клятвы, – твердым голосом произнес я.

Князь отступил в тень и стал рисовать в воздухе огненный знак. Это потребовало от него не мало сил, и на миг он вдруг явил мне свой прежний облик, это был красивый мужчина лет тридцати-сорока с властным взглядом, с обычной белой кожей, с аккуратными ногтями, но его волосы и брови были также белы. Доля секунды, и снова он черный морщинистый с желтоватыми длинными ногтями.

– Отдашь серебряный нож тому, кто придет за ним, – сказал Князь и тут же исчез, словно растворился в тумане, только пылающая метка осталась висеть, огненными нитями прорезая тьму.

Внезапно я ощутил сильную боль, будто всё мое тело скрутило ужасной судорогой, я зажмурился и позволил утянуть себя в темноту. Я открыл глаза и увидел, что лежу на перине в своем домике, на печи догорают свечи, Анна с моими шариками приготовилась отбивать атаку. Первый кербер просунул свою двойную морду через проделанную дыру, пока одна глазела на Анну, вторая прогрызала лаз пошире. Она запустила в него шариком, снаряд попал ему прямо в нос и рассыпался серебристыми искорками. Он лишь чихнул и разинул огромную пасть, алое пламя поглотило серебристую молнию – огонь огненному псу был не страшен. Но не долго оставалось торжествовать керберу, некая сила вдруг утащила его обратно наружу. Я понял, что там появился мой Грам.

Я осторожно поднялся с постели, меня всего шатало, и перед глазами плясали черные точки. Оперся о печку, чтобы не упасть, и в этот момент ещё один кербер просунул свои головы в лаз. Анна зашвырнула в него несколько шариков, но это не помогло. Я схватил топор и подошел ко входу.

– Ну-ка, отойди, – тихонечко сказал я, отодвигая её.

При виде меня она вскрикнула и бросилась меня обнимать.

– Арсен, ты очнулся, – прошептала она, покрывая мое лицо поцелуями.

– Не время пока, – твердо сказал я, осторожно высвобождаясь из её объятий, хотя мне было очень приятно видеть её радость.

Я поднял тяжелый топор и со всей мощи обрушил его на одну голову кербера, проломив тому черепушку. Вторая голова взвыла от боли и кербер начал скрести когтями землю, чтобы вылезти из дыры, но застрял, заслонив собой проход. И тут же полчище адских псов набросились на дверь, стали её кусать и рвать, деревянное полотно затрещало по швам. Спустя некоторое время раздался оглушительный треск, дверь сорвали с петель и разодрали в клочья. Через проем на нас уставилось с десяток адских псов, двадцать пар огненных глаз пылали в кромешной тьме.

– Их слишком много, – прошептала Анна.

– Они сейчас уйдут, – ответил я, повернулся и ободряюще улыбнулся ей.

Ни один кербер так и не пересек порог моего дома. Смерив нас зловещим взглядом, они повернулись и вмиг растворились во мраке ночи. Я подошел ко входу и выглянул на улицу, буря так и не утихла, казалось, что буран с ещё большой силой накинулся на Старомыжье. Ко мне подбежал Грам и с радостным лаем бросился в мои объятия. Сейчас он был уже прежних размеров, такой, каким я привык его видеть.

– Грам, Грам, мой хороший, ты держал оборону, спасая нас, – прошептал я ему, взлохмачивая его шерсть. Я искал какие-то повреждения от укусов керберов или оставшиеся шипы, но ничего такого не обнаружил. – Кажется, ты что-то от меня скрываешь? Ты не простой пес, ведь верно?

Грам, судя по всему, понял, что я ему говорил, но ничего не мог ответить, он принялся лизать мне руки.

Сзади меня обняла Анна, я почувствовал её тепло.

– Я так испугалась, – прошептала она.

– Теперь всё будет хорошо, – пообещал я.

Мы лишились двери, и теперь снег беспрепятственно залетал в наш дом, угрожая намести огромный сугроб при входе. В кладовке я нашел несколько старых покрывал и прибил их гвоздями к косякам входной двери, какая-никакая, но всё же эта была преграда ветру и снегу.

Я подбросил побольше дров в печь, мы вскипятили чайник. Я надел худи, Анна закуталась в разорванный свитер из собачьей шерсти. Несмотря на поздний час, спать не хотелось. Мы пили чай и разговаривали, нам было, что обсудить и рассказать друг другу. Грам мерно посапывал у порога, иногда он приоткрывал один глаз и оглядывал нас, словно проверяя, всё ли в порядке, удостоверившись, что мы в норме, он снова засыпал. Анна быстро подружилась с ним, и он даже позволил себя погладить. И всё же под утро мы задремали. Проспали всего пару часов, прижавшись друг к другу, а утром отправились в колледж.