Шаги приблизились и в пещеру зашел Марк. Он прикрыл за собой дверь, снял маску и, не заметив меня, уселся на табурет лицом к стене. Марк сделал поярче лампу и принялся что-то писать за столом, капюшон слетел с его головы. Он сидел ко мне спиной, и я не видел его лица, только светлые взъерошенные волосы. То, что это был молодой парень, сомнений уже не оставалось, но кто он, я так и не мог понять. Я тоже стянул с себя маску, так как в ней было душно и некомфортно находиться, да и глаза уже устали смотреть через эти узкие прорези. Время текло медленно, он всё так и сидел ко мне спиной, что-то записывая, а я рассматривал его каморку. Мое внимание привлекла небольшая канистра под столом. Интересно, она пустая или там что-то есть – керосин или бензин?

Вдруг дверь слегка хлопнула, то ли от сквозняка, то ли ещё от чего-то, Марк повернул голову, свет от лампы упал на его лицо, и я наконец-то узнал его. Это был Макар Мокошин, внук Драганы Мокошиной. Я знал его, как недавно появившегося в ближнем круге веждов (наверное, Драгана постаралась), а также помнил его ещё по школе, хоть он и был старше меня на целых шесть лет. Вот тебе и таинственный неизвестный Марк!

Снова не заметив меня, он вернулся к своей писанине. Я вынул сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил, смотря ему в спину, ожидая его реакции. Он обернулся на тихий щелчок, увидел меня и вдруг резко подскочил, опрокинув при этом табурет.

– Ты! – ошалело прокричал Марк-Макар, – что ты здесь делаешь? Как ты тут оказался?

Его взгляд скользнул по мантии, по лежащей рядом со мной на ящике маске, и он всё понял.

– Что тебе нужно, Туманов? – уже придя в себя, спокойно и слегка надменно осведомился он. – Зачем ты переоделся в мантию и тайно затесался в ряды моего Ордена? Я тебя не приглашал.

– Да вот, стало вдруг любопытно, что это за тайное общество такое, о котором я ничего не слышал, – усмехнувшись, ответил я и выпустил вверх дымок. – А оказалось, что это просто один вежд, причем из входящих в ближний круг, доверенное лицо, можно так сказать, разбазаривает магические тайны направо и налево, мороча простым людям головы, выманивая у них тем самым деньги. Как скучно и банально.

– Тебе какое дело? – грубо ответил он, но дрогнувший голос всё-таки выдал его волнение. – И я не морочил головы, всё по-честному. Давал некоторые безопасные знания, изготавливал для них магические вещи.

– Как эта свеча? – уточнил я, доставая её из кармана. Я поднес её к носу и понюхал, трава внутри парафина перебивала даже табак, – действительно пахнет Эсмау. Имеешь тайные запасы?

– И что с того?

– Поделишься? – с усмешкой спросил я.

– Ещё чего! С тобой, варгарин, я не буду ничем делиться, тем более редкой и ценной травой Эсмау! – выкрикнул он. – Ты с ума сошел?

– Пока нет, – ответил я. – Но ты похоже метишь в Наполеоны. Придумал себе тайное общество, на колени перед ним встают. Поменял имя, из простоватого Макара превратился в благородного Марка. Так, конечно, кто же пойдет за каким-то Макаром? Марк звучит гораздо круче. Опять же подражание своему лидеру – Брониславу Ронину. Те же слова, что говорит он, то же количество приближенных человек. Надоело быть последним в своем круге, Мокошин? Захотелось самому властвовать над людьми? Ты от этого возбуждаешься что ли?

– Пошел к черту, Туманов, – огрызнулся Макар. Ещё чуть-чуть, и я, кажется, доведу его до бешенства.

– Я-то могу уйти, без проблем, – усмехнулся я, снова выпуская дымок. – Но, что же на это скажет бабушка? А господин Ронин? Когда узнают, что за делишки проворачивает тут самый желторотый из них.

– Ты… – от нахлынувшей волны бешенства, он с трудом стал справляться с речью, – ты расскажешь им всё?

– Конечно, – улыбнулся я.

– Тебе не поверят, – возразил он.

– Я принесу доказательства, – спокойно ответил я.

– Что же ты хочешь? – после небольшой паузы спросил Мокошин.

– Я уже озвучил – траву Эсмау, – сказал я.

– У меня её с собой нет, – он пожал плечами.

– А ты поройся по своим коробочкам, по своим баночкам, поскреби по сусекам, – усмехнулся я, кивнув ему на многочисленные залежи на столе и полках.

Он повернулся к стене и принялся перебирать свой хлам на полках. Я сделал последнюю затяжку, затушил окурок об влажную каменную стену и бросил его на пол. Не думаю, что Макар не знал, где у него что лежит, просто тянул время. Тем более, что траву Эсмау не разбрасывают где попало, слишком ценная. Наконец, сняв с полки жестяную банку из-под листового чая, он вытащил оттуда мешочек, подозрительно похожий на тот, что давал мне Ронин.

– Ну, вот же, – иронично заметил я, спускаясь с ящика, – а ты переживал, что не найдешь.

Мокошин распустил шнуровку, заглянул внутрь и вдруг со всего размаха запульнул в меня раскрытым мешочком, намереваясь попасть в лицо, затем дернулся к выходу. К моему счастью, мешочек завертелся и не раскрылся полностью. Я, уже наученный горьким опытом попадания в глаза Эсмау, увернулся и левой рукой поймал мешочек, не дав траве просыпаться, и тоже рванул к двери. Успел подставить ногу прежде, чем Макар закрыл бы дверь с той стороны. Я резко долбанул по двери, прикладывая к этому всю свою силу и Мокошин отлетел, раздался оглушительный удар гонга, что даже уши заложило.

Легко отворив уже не удерживаемую дверь, я вышел в коридор. Макар с трудом поднимался с пола, морщась и держась за затылок обеими руками, медный диск гонга заметно дрожал, издавая противный гул. Я рукой остановил его движение.

– Собирался меня тут закрыть? – осведомился я, и затянув мешочек, стал перебрасывать его с руки на руку, как мячик. – И что потом? Ждал бы, когда я умру с голода?

Он ничего не ответил, поднялся на ноги и со злостью посмотрел мне в глаза. Мокошин был на целую голову выше меня, но пасовал вступать со мной в рукопашную один на один. Все вежды по одиночке меня боялись, действовали только толпой.

– Ты получил, что хотел, – пробурчал он, потирая затылок. – Так что можешь уходить.

– Это не всё, что я хочу, – рассмеялся я и спрятал мешочек с травкой в карман брюк.

– Что тебе ещё надо? – удивился он.

– Ответы на вопросы. Кое-какую информацию о ваших делах, – пояснил я.

– Я не буду тебе ничего рассказывать, – возмутился Мокошин.

Он выдернул ключ из замочной скважины и снова вошел в пещеру, я тоже переступил порог за ним следом, но на всякий случай держался между ним и выходом. Он стоял ко мне спиной, что-то перебирал опять у себя на полках, полностью игнорируя меня. Я вынул серебряный нож, подделку, что забрал у Люции, и положил на столешницу. Макар слегка повернул голову, посмотреть, что я такое подсунул ему, и вдруг остолбенел.

– Откуда он у тебя? – дрожащим голосом произнес он. Затем схватил нож и тут же разочарованно протянул: – Он не настоящий.

– Конечно, не настоящий, – подтвердил я. – Сам магический артефакт исчез при загадочных обстоятельствах. Украден из сейфа Ронина.

– Откуда ты знаешь? – удивился Макар. – Бронислав никому не сказал об этом, он держит это в секрете.

– Может быть, только от тебя в секрете? – с издевкой спросил я. – Другие-то знают и вовсю ищут его. Бронислав с ног сбился, а оказывается всё это время он был у тебя. Какого Ронину будет узнать об этом?

– Ничего у меня нет и не было, – поспешно отрекся Мокошин, бросая нож на стол.

– Есть свидетели, не отвертишься, – с нажимом произнес я, подбирая нож.

Макар злобно посмотрел на меня, и наши взгляды скрестились, словно шпаги в поединке.

– У меня его тоже украли, – наконец сознался он. – Я не знаю кто.

– Ладно. А как он вообще у тебя оказался? Ты что ли пробрался к Ронину и спер артефакт? – поинтересовался я, поигрывая ножом.

– Нет, конечно, – вспыхнул он. – Это невозможно. Дом Ронина защищен могущественными чарами, и тем более все ножи хранятся в сейфе с кодовым замком. Не зная комбинацию цифр, не открыть.

– А как тогда нож появился у тебя?

– Я его нашел, – признался Макар.

– Где?

– Дома у одного из членов моего тайного общества, – нехотя ответил он.

– Ни фига се, – присвистнул я. – Рассказывай давай всё по порядку. Кто он такой и откуда у него взялся нож?

– Был у меня один человек, Максим. Кто он такой, не знаю. Пришлый, родом не из Старомыжья. Он был довольно любознательный, интересующийся, всё вызнавал у меня про Мертвое озеро и про затонувшую усадьбу князя Белохвостова. Сначала я думал, что он просто услышал об этой легенде от кого-то из местных, но потом почувствовал, что он не простой человек, что связан с колдовством, и о Мертвом озере знает давно. Однажды он мне признался, что хочет попытаться попасть в затонувший замок. Я отговаривал его, убеждал, что эта затея смертельно опасна, приводил доводы, но Максим отмахнулся от меня, сказал, ведь есть же те, кто смогли добраться, значит, и он сможет, – вздохнул Макар и так посмотрел на меня, словно искал слова поддержки.

– И кто смог добраться? – вырвалось у меня.

– Мормагон, – ответил он.

– Что? – удивился я. – Он же вроде бы у вас сгинул.

– Не совсем так, – мотнул головой Макар. – Он отправился на озеро, и говорят, что действительно смог попасть в замок. Наши опасаются, что Мормагон в любой момент может вернуться обратно.

– Вы его боитесь что ли? – спросил я.

– Ты не представляешь, какой это человек, – ответил Макар, тяжелым взглядом посмотрев на меня. – Тогда ты был ещё мелкий и не знал его, тем более, что ты не из нашего племени.

– Допустим, – сказал я. – Я, действительно, не знал его. И какой он был?

– Властолюбивый и жестокий. Владел многими тайными знаниями и ни с кем не делился этим. Использовал людей в своих целях, запугивал, плел интриги. Когда он исчез, все вздохнули свободно.

– А Максим? Он в итоге добрался до острова?

– Этого я не знаю, – пожал плечами Макар, – я думаю, что он туда всё-таки отправился, а вот вернулся ли? Это другой вопрос. Я предупреждал его, что уйти оттуда ещё сложнее, чем попасть на остров, но он сказал, что знает способ и справится.

– И? Справился? – спросил я.

– Не думаю, – вздохнул Макар. – После того, как он однажды не пришел на мое собрание, я забеспокоился, так как помнил о нашем разговоре. Вечером я отправился к нему домой. Дверь была приоткрыта, ключ торчал в замке, я её толкнул и вошел. Не успел я сделать и пару шагов, как почувствовал сильные остаточные вибрации от темного заклинания. Что-то кружило в воздухе, что-то неуловимое. На кровати лежал собранный чемодан, но вещи там не были аккуратно уложены, а всё комком, будто он очень спешил. Сверху лежала папка с документами. Максим явно торопился со сборами, как будто за ним гнались, но в итоге он не успел уехать. Я думаю, что его вернули на остров. Хотя, он мог убежать в последний момент и без вещей. Вот этот нож, – сказал Макар, проведя пальцем по плоской стороне лезвия, – в смысле, не этот, а тот, который настоящий, был воткнут в центр круглого стола, а вокруг него расходились выжженные замысловатые линии на подобии лабиринта.

От этих слов у меня снова ойкнуло сердце, уже в третий раз.

– А который его дом? – слегка осевшим голосом спросил я, хотя уже догадался, где находился тот самый круглый стол.

– Это был не его личный дом, он жил в служебной квартире на Лесной. Знаешь длинный бревенчатый барак, где приезжие живут? – ответил Макар. Я кивнул, и он продолжил: – Вот там он обитал.

– Что потом? – поинтересовался я.

– Да ничего особенного, – вздохнул он. – Я вытащил нож из столешницы. Он горел огнем так, что к нему невозможно было прикоснуться голыми руками, пришлось взять полотенце. Затем забрал чемодан с документами, закрыл дверь на ключ и ушел. Принес всё сюда, – он кивком показал на большой чемодан в темном углу пещеры, который я раньше не заметил. – Всё равно он собирался уехать, даже уволился с работы, пусть всё выглядело бы так, будто он действительно уехал. А то начали бы копать, и могли бы выйти на меня.

– Почему ты Ронину не отдал артефакт? Ты же понял, что это тот самый, что хранится в его сейфе.

– Ну, – протянул Макар, глядя в пол. – Во-первых, Бронислав Карпович ни словом не обмолвился, что один из ножей украден. Ни я не знал, ни бабушка. Я надеялся, что он так и не заметил исчезновение, мы редко ими пользовались. Хотел немного им воспользоваться для своих целей. Во-вторых, было бы много вопросов, если я бы принес его ему. В конце концов, Ронин вышел бы на мое тайное общество, а я этого не мог допустить. А, в-третьих, чтобы бабушка его случайно не обнаружила в моей комнате, я хранил артефакт здесь, что было большой ошибкой – кто-то украл его из моей пещеры.

– А нож у Максима как оказался?

– Вот это нужно у самого Максима спросить, – пробурчал Макар. – Вообще не представляю, как он, не вежд, смог стащить артефакт из сейфа самого Ронина. Что-то здесь нечисто. Кроме того, на ноже сейчас лежит какое-то темное заклинание, я хотел его снять, искал средство.

– Нашел? – спросил я.

– Да. В книге написано, – сказал он, кивнув на полку.

Я проследил за его взглядом. На полке, зажатый между жестяными банками, стоял увесистый потрепанный фолиант. У нас дома есть точно такая же книга, свод сложных магических заклинаний, поэтому я не стал дальше выпытывать Мокошина, чтобы он не заподозрил, у кого сейчас серебряный нож. Думаю, что по книге я и сам разберусь. Только вот как её достать из отцовского кабинета? ведь теперь я не жил дома.

– Но не успел опробовать, нож-то у меня украли, – закончил он.

– Слушай, а что такое – то ли Каталихстон, то ли Католивон? Я тут краем уха случайно услышал, но не знаю, что это такое, – небрежно поинтересовался я и испытывающее посмотрел на него. Немного напрягся, что он, наверное, знает, что я подвергся этому заклинанию, и сейчас рассмеется в ответ.

– Каталигон, – поправил он меня. – Магическая петля. Да это чисто для контроля, – махнул он рукой. – Надевается на человека, тем самым ограничивая его в чем-то, например, чтобы он не смог выйти за пределы какой-то территории или наоборот, куда-то войти.

Он говорил это спокойно, похоже не знал, что она сейчас на мне. Значит, при нем это не обсуждали, не посчитали нужным сообщить ему. Даже на общее собрание его не позвали, хотя он из ближнего круга. Видимо, он там чисто для галочки, с ним не считаются.

– И как снимается? – бросил я, крутя в руках нож.

– Кто надевал, тот и снимет, – он пожал плечами. – Ну, или… – тут он кивнул на нож в моих руках, – им можно разрезать, только настоящим, а не этой финтифлюшкой.

– Ладно, короче, – выдохнул я, убирая нож в карман. – Спасибо за инфу и Эсмау. Можешь дальше играть в свои игры, я никому не расскажу. Но иногда, может быть, я буду у тебя что-нибудь просить, – усмехнулся я. Он поднял на меня глаза. – Да я не часто, не беспокойся, – поспешно добавил я. – Просто за свои тайны нужно платить.

– Это шантаж, – возмутился он.

– Называй, как хочешь, – улыбнулся я и потянулся за канистрой под столом, на которую давно уже положил глаз. Поднял и поставил на стол, открутил крышку и понюхал. – Это что – бензин? Нафига он тебе? Нельзя же заправлять керосиновую лампу бензином. Взорвется ещё и сожжёшь тут всё свое барахло, и сам, не дай бог, сгоришь. Я заберу от греха подальше.

Макар ошеломленно уставился на меня. Я закрутил крышку и пошел на выход, прихватив с собой канистру и маску. Уже на пороге я обернулся и посмотрел на него. Он так и стоял на том же месте, ошарашенно пялясь на меня.

– Пока, Марк, глава нашего тайного Ордена, – подмигнул я ему. Затем приложил маску к лицу и заговорщицки добавил: – Иногда я буду приходить к тебе, как адепт, слушать твои лекции.

Он удивленно приоткрыл рот. Похоже это сообщение совершенно добило его. Я убрал маску и громко рассмеялся, натянул капюшон на голову и вышел из пещеры.

Когда я выбрался из подземных недр на поверхность, уже наступили сумерки. Я вернулся на то место, где спрятал свои вещи. Стащил с себя мантию и надел куртку; мешочек с травкой и нож убрал во внутренний карман рюкзака. Путь мне предстоял долгий – через лес до поселка и вверх по склону до хорсов, и поэтому, когда я до них добрался, уже порядком стемнело. Огромный диск луны выглядывал из-за острых верхушек елей и неплохо освещал обновленную деревянную молельню. Я открыл калитку и пошел к главному входу.

Несмотря на поздний вечер в молельне происходила какая-то служба. В другом конце зала, противоположном от входа, горели свечи и несколько священнослужителей в сутанах, включая отца Викентия, читали вслух молитвы. Это у них получалось нараспев, и они словно впадали в медитативный транс. Заслушавшись их, я сам чуть не впал в этот транс, но вовремя опомнился.

Поглощенные всецело этим занятием, они не заметили, как я вошел. Я не спеша облил бензином новые сосновые лавки, подошел к ним поближе и специально громко брякнул канистрой.

– Арсентий! – выкрикнул отец Викентий, обернувшись вместе со всеми на внезапный звук, нарушивший весь их стройный хор. У него был такой вид, будто он сейчас рухнет с инфарктом. – Что ты творишь?

– Обливаю всё бензином, разве не видно? – спокойно ответил я, продолжая обрызгивать деревянный пол. – Запах же вроде ни с чем не спутаешь.

– Зачем, Арсентушка, зачем? – чуть ли падая ниц и держась за сердце, театрально завопил он.

– Вот я тоже не понял, зачем ты меня закрыл в подземном туннеле с Морой? – с усмешкой спросил я.

– Как закрыл? вот же ты, – сладким голосом пропел отец Викентий, притворяясь умалишенным.

Я снова наклонил канистру и стал выливать остатки бензина. Отец Викентий принялся тушить свечи, а несколько человек кинулись ко мне, но длинные до полу сутаны замедлили их прыть.

– Стоять! – заорал я. И бросив пустую канистру им под ноги, выхватил из кармана зажигалку и щелкнул кремнем. Яркий огонек тут же взвился на конце мой зажигалки, и они замерли на месте. – Стоять или я брошу зажигалку на пол, – угрожающе прорычал я.

– Помилуй, Арсентушко! – нечеловеческим голосом заверещал отец Викентий, протягивая ко мне руки.

– А ты меня миловал, когда я просил выпустить меня из колодца?

– Бес попутал, – взвыл отец Викентий, от отчаяния заламывая руки, – моя вина, каюсь, но не бери грех на душу, не губи! Мы же только недавно обновили молельню. Проси, что хочешь, Арсентушко, только не поджигай!

– Что хочу? – усмехнулся я.

Он смутился и закусил губу.

– Или всё же поджечь? – насмешливо спросил я и дернул рукой.

Они тут же вздрогнули, следя за каждым моим движением.

– Арсентушко, всё что хочешь, – печальным голосом произнес отец Викентий, – давай выйдем во двор, там и поговорим.

– Хорошо, – согласился я. – Только без всяких глупостей. Ты же знаешь, я обязательно выкручусь и вернусь, и тогда уж точно сожгу все ваши молельни, – предупредил я.

– Без глупостей, Арсентушка, конечно, без глупостей, – заверил меня отец Викентий и что-то шепнул остальным. – Только потуши огонь.

Я удостоверился, что они отошли от меня подальше, и потушил огонь, но зажигалку не убрал, так и держал в руке. Позволил отцу Викентию увести меня во двор.

– Не серчай на меня, Арсентушко, так уж вышло, – склонив голову проговорил отец Викентий, когда мы отошли подальше от молельни и остановились под сенью высокого тополя.

Лунный свет блестел на залысине отца Викентия и на его жидких сальных волосенках, от этого сам хорс выглядел каким-то уж слишком жалким.

– Я тебе помогал, отгонял всякую нечисть с вашей земли и под ней, и как вы оплатили мне? – в сердцах бросил я ему. – Вы не лучше веждов!

– Виноват, Арсентушко, но меня Мора заставила, – вздохнул он. – Я человек слабый, у меня нет твоей силы, я испугался. Любой бы испугался на моем месте. Она мне угрожала.

Я снова щелкнул зажигалкой.

– Арсентий? – вздрогнул отец Викентий.

Я вынул сигарету и закурил. Он исподлобья наблюдал за мной.

– Ладно, прощаю, – сказал я, и он заметно выдохнул. – Только будешь мне теперь десять тысяч платить каждый месяц за свою слабость, а то сожгу, – предупредил я и грозно посмотрел на него.

– Арсентушко? – ахнул отец Викентий. – Это же натуральный рэкет! У нас же не девяностые!

– Я не знаю, что у вас там было в девяностые, я ещё тогда не родился, – хмыкнул я и сплюнул в сторону, – но платить ты мне будешь, иначе я приду и сожгу все твои молельни вместе с Морой.

Он так на меня посмотрел, словно хотел разжалобить.

– За деньгами приду первого числа, – бросил я и, не глядя больше на него, пошел прочь.

К счастью, я знал, где выход.