В пещере сумрачно и жутковато, даже сноп света от мощного фонаря не прорезает темноту, будто с концами тонет в «черной дыре». Ещё чувствуется жар от пожара, но здесь уже всё прогорело, остался только пепел и запах гари. От стен кое-где вьется слабый дымок. Натягиваю на нос ворот худи.

– Саш… – слышится Алисин голос откуда-то издалека и пропадает.

От этого чувствую прилив сил и иду вперед. На что-то наступаю, подсвечиваю себе под ноги. Оказывается, под мой кроссовок попал топор с обгоревшим древком. Бесполезен. Иду дальше. Туннель длинный, с ответвлениями, но я ориентируюсь на «проводки», которые мучили меня больше недели, а теперь лежат безжизненные, обгоревшие, они теперь, как «нить Ариадны», ведут меня к моей цели.

Вскоре вижу зеленоватое свечение неизвестного происхождения, подхожу ближе и упираюсь в странную стену. Она напоминает желе, сквозь которое просачивается слабый потусторонний свет. Трогаю рукой, поверхность мягкая, проваливается. «Проводки» уходят под неё, значит и мне нужно туда.

Разбегаюсь, закрываю руками голову, зажмуриваюсь и врезаюсь в стену; от неожиданности, что так легко прорываюсь сквозь неё, падаю на пол. Осматриваюсь. Пещера, куда я попал, вся светится, переливается изумрудными огоньками. Пожар почти не тронул это место, здесь легче дышится, но стены и тут кое-где тлеют, красные угольки сверкают в темноте. Посреди пещеры лежит большой камень с углублением на подобии чаши. «Проводки» ведут к нему. Встаю и подхожу ближе. Вижу на дне крупные змеиные яйца. Полозово потомство.

– Не трожь!

Вдруг из-за зеленой глыбы выскакивает сутулый парень в очках. На вид меня помладше, а росту в нем примерно столько же, и крупнее он, чем я. Держит в вытянутых руках пистолет.

– Отойди от них! – кричит он, угрожающе направляя на меня оружие.

– Я тебя, кажется, где-то видел? – говорю я, присматриваясь к нему.

Я и, правда, его уже где-то видел. В школе, вроде бы, в компании Никиты и Алисы.

– Ты, Макар же, да? – уточняю я у него.

– Да, – отвечает он, не сводя с меня глаз. – А ты Ворон. Но ты же пропал с концами.

– Как видишь, нет, – отвечаю я и подхожу ещё ближе.

– Отойди от них!

– А то что? – ухмыляюсь я. – Застрелишь меня? Давай, стреляй!

Он смотрит на меня сдвинув брови.

– Где ты вообще раздобыл пистолет?

– Где надо, там и раздобыл.

– Пистолет-то хоть заряжен? Стрелять-то умеешь?

Он кивает и взводит курок.

– Ты, правда, готов убить человека ради своего желания иметь собственную комнату? – спрашиваю я.

Он молчит, громко сопит, но не опускает пистолет.

– Если это так, то стреляй, – говорю я снова.

– Ты не понимаешь! – кричит он дрожащим голосом.

– Чего?

– Это всё Полоз. Он заставляет меня!

– Заставляет тебя лишать жизни другого человека?

– Заставляет меня охранять его яйца, пока он…

– Пока он – что? Пока он сжигает наш город?

Парень всхлипывает.

– Пока он сжигает наш город вместе с твоими родителями, с твоими сестрами-братьями… или кто там у тебя есть? Сжигает твою любимую комнату, – продолжаю я.

– Они не сгорят, они высоко, – отвечает парень.

– Ты уверен?

Я делаю шаг к яйцам, и он снова угрожает мне пистолетом.

– Ладно, ладно, – я поднимаю вверх руки и отступаю обратно, – видишь, я отошел. Так лучше?

– Да, – кивает он, – и не подходи к ним.

– Окей-окей…

Я усаживаюсь на небольшой плоский камень и достаю сигарету, зажимаю её в зубах. Хлопаю по карманам в поисках зажигалки и тут вспоминаю, что я бросил её на того мертвеца. Мысленно ругаюсь непечатными словами, что не стащил из кухни спичек, пока пил кофе.

– Огоньку не найдется? – спрашиваю его.

– Что? – не понимает он.

– Курить хочу, а зажигалку потерял, – поясняю ему, вынимая сигарету изо рта.

– Я не курю, – отвечает он.

– Молодец, – киваю я. – И не начинай. А я вот курю, поэтому и не расту. Даже ты меня обогнал уже. Плохая привычка.

Он молчит. Отходит от меня, смотрит на кладку яиц. Я тоже бросаю туда взгляд и замечаю, что одно из них уже шевелится.

– Скоро вылупится, – роняю я.

Он угрюмо поднимает на меня глаза.

– И как раз пища подоспела, – ухмыляюсь. – Ну, если что, то я себя имею в виду, – уточняю я для него. – Меня же собирались скормить им. А, кстати, и тебя тоже, когда закончишь свою грязную работу. Или ты думал, что Полоз отпустит тебя просто так и оставит тебе твою любимую комнатку?

– Отпустит, – мычит он. – Теперь я – «Assistant Snake!»

– Оууу, – поднимаю вверх брови, – как гордо.

– Да, он оставит мне мое желание. Я с ним переписывался! Он только мое оставит! – кричит он. – Потому что я помогаю ему.

– Ого, – я цокаю языком, – да у вас прям целая переписка! Всё так серьезно? Ролите вы там что ли? – несу всякую ерунду, пытаясь его зацепить, выбить из колеи

– Нет, – взрывается он.

– Ясно, – киваю я. – Просто дружеская переписка. Я так и подумал.

Он молчит, свирепо смотрит на меня, надувая ноздри.

– А как же твои друзья: Алиса и Никита? Тебе тоже на них наплевать? Пусть сгорят? Они-то вот как раз и не спасутся, их дом ближе всех к пожарищу и этаж невысокий, – начинаю я взывать к его совести.

По его лицу пробегает дрожь, кажется, он борется сам с собой. А, может быть, он уже думал об этом, фиг его знает.

– Не твое дело, – отвечает он.

– Ладно, – говорю я, опять зажимая в зубах так и незажжённую сигарету.

Мне уже порядком надоедает наша беседа, пора действовать, пока и, правда, не сгорел весь наш городок дотла. Внезапно слышится треск и одно из яиц лопается, маленькая темно-зеленая змейка проклевывается сквозь скорлупу и смотрит на нас черными глазами-бусинками.

Я соскакиваю с камня.

– Стой на месте! – кричит он, вытягивая вперед руку с пистолетом.

– Да я только вон до той стены дойду, – киваю я на стену, где алеют угли.

Он недоверчиво смотрит на меня, не опуская пистолет. Я подхожу к стене и подношу сигарету к углям, кончик её тлеет, зажигается Закуриваю. Макар не отрываясь смотрит на меня.

Снова раздается знакомый треск и из второго яйца уже проклевывается маленький змееныш. Я делаю шаг к ним, и Макар бросается ко мне.

– Я сказал – не подходи к ним! Я выстрелю, – Макар целится мне в голову.

С минуту оцениваю ситуацию. Он неотрывно смотрит на меня, лезет пальцем под очки, сдвигает их, трет переносицу.

– Думаю, пора готовить яичницу, – тихо говорю я и резким толчком языка выпуливаю сигарету прямо ему в лицо.

Горящая сигарета врезается в его щеку, как раз под очки, красные искорки попадают в глаз. Он вскрикивает, отворачивается и я подбегаю к нему. Тяжелым фонарем ударяю его по руке, чтобы выбить пистолет, и тут же локтем заезжаю в нос…

Раздается выстрел, где-то совсем рядом, со свистом прорезая воздух, проносится пуля, чиркает по стене и несколько мелких каменных осколков падают на пол.

Оглядываю себя, вроде пуля меня не задела. Поворачиваюсь к Макару.

– Ты там живой?

Он всхлипывает и трет глаз, понимаю, больно. Ещё у него из разбитого носа текут алые струйки крови. Глазами ищу пистолет, но он похоже улетел в одну из расщелин на полу.

Подхожу к каменной чаше, бью тяжелым фонарем по змеиным яйцам, скорлупа трещит, разваливается, выпадают из неё маленькие хлипкие змейки, ещё все в слизи и расползаются в разные стороны, слепо тыкаясь тупыми мордочками. Сбрасываю их на каменный пол и растаптываю ногами.

– Что ты делаешь?! – вопит Макар.

Одной рукой он держится за глаз, и испуганно на меня смотрит. Ему страшно, он не справился и теперь боится гнева Полоза. Бросаю на него мимолетный взгляд и беру последнее оставшееся яйцо, самое крупное из всех, что были. Ещё загребаю в ладонь несколько скорлупок и раздавленных змеек. Теперь нужно отсюда выбраться наружу и найти Полоза. Через зеркала и Никитину квартиру долго, должен же быть ещё другой путь, как-то же Макар вошел сюда.

– Где тут выход? – спрашиваю я его.

Но он не хочет отвечать. Думает, что цепляется ещё за что-то, но всё ускользнуло уже от него, как вода сквозь пальцы.

Ладно, сам выберусь, без его помощи. Оглядываю пещеру и чувствую, что откуда-то тянет свежим ветерком. Поворачиваю за угол и вижу подземное озеро, а дальше ещё один туннель, и, кажется, он ведет наверх.

***

Ребята прижались друг к другу, удерживаясь за руки, чтобы не упасть в огонь. Пламя подошло уже так близко, что от жара на лице могла загореть кожа, не хуже, чем в солярии. Денис обнял Тимофея и Никиту, готовясь к самому страшному.

Вдруг из леса за рекой вспыхнул и поплыл по темному небу ярко-красный луч, кто-то водил лазерной указкой по темному небу, решив поиграть с гигантским змеем как с котенком. Вот луч попал на туловище монстра, взял его на мушку, поднялся по нему к голове и засветил гигантской рептилии прямо в глаз. Полоз резко обернулся, массивные кольца крутанулись, сбивая небольшую кучку сосен, и он уставился на противоположный берег, высматривая наглеца. Кажется, змей что-то заметил: всё его тело содрогнулось, длинный раздвоенный язык высунулся, задрожали тонкие кончики, и он устремился вниз по склону.

Пламя на мгновение вспыхнуло ещё ярче и опало, отступило, сразу стало легче дышать. Полоз сжался, уменьшился в размерах, но был всё равно огромным змеем, он ловко лавировал между соснами, огибал острые выступы скал и с каждой секундой приближался к реке.

С уходом Полоза огонь угас и пылал только в расщелинах, повсюду чернела от копоти земля и валил дым. Люди стали выбираться из укрытий и тушить оставшийся пожар.

Недалеко от ребят на боку лежала опрокинутая пожарная машина, наверное, единственная, которая избежала участи быть сброшенной с обрыва. Денис подбежал к ней, забрался на дверку кабины и стал всматриваться вдаль.

Полоз спустился к реке, в лунном свете поблескивало его громадное темное тело, ползущее по белому льду. Он добрался до середины реки, поднялся на хвосте и завис, раскачиваясь из стороны в сторону. С кабины машины Денис увидел, как на том берегу вспыхнул свет от электрического фонаря. Кто-то дразнил Полоза, совершенно не боясь здоровенного змея и в руке он сжимал очень крупное яйцо. Тот человек был Ворон.

***

Дрожит земля под ногами, мелкие камешки срываются с утеса и с шумом скатываются вниз. Тяжело держать большое яйцо в вытянутой руке, но нужно чтобы Полоз его увидел и оставил в покое наш город, обратив всё свое внимание только на меня. Переключаю лазер на обычный фонарь и направляю луч света в свою сторону, пусть видит, кто перед ним.

Полоз не заставляет себя долго ждать, он мчится ко мне, наблюдаю как извивается его исполинское туловище, он приподнимается на хвосте и его янтарные глаза сверкают в темноте. Вдруг лед под ним проламывается, и он ускользает под воду.

Теперь я не вижу его, но чувствую, что он где-то рядом. Но я предпочел бы, чтобы он был передо мной, чем не знать, где он сейчас и опасаться, что змей в любую секунду неожиданно откуда-нибудь вылезет.

Тихий шорох раздается за моей спиной, резко оборачиваюсь и делаю шаг назад. Из глубины темной пещеры на меня взирают два огромных желтых глаза. Полоз осматривает площадку, зажатую между каменными выступами, замечает разбитую скорлупу, раздавленных маленьких змеек, видит меня и одно уцелевшее яйцо.

– Это последнее, – говорю я ему. – Если нападешь, я разобью и его!

Я поднимаю тяжелый фонарь над яйцом. Отступаю. Упираюсь лопатками о каменную стену. Фиг знает, что сейчас произойдет: бросится ли он на меня и разорвет в клочья или захочет сохранить свое последнее яйцо, а потом всё равно убьет.

Полоз медленно выползает из пещеры, вытягивает свое туловище, складывает кольцами, его голова поднимается вверх и нависает надо мной. Янтарные глаза с черными щелочками блестят в темноте. Алый язык дрожит, длинные клыки вытягиваются из пасти, змей готов в любую секунду атаковать.

– Я тебя предупредил, – с угрозой в голосе произношу я и подношу тупой конец фонаря очень близко к яйцу и тихонечко стукаю по скорлупе.

Полоз вздрагивает, его глаза сверкают не хуже молний.

– Что ты хочешь? – спрашивает он.

– Потуши пожар! – велю я.

– Не я его разжигал, – вкрадчиво отвечает змей.

Прикусываю губу. Не он. Я сам бросил горящую зажигалку.

– Ну, всё равно, ты его раздул до гигантских размеров. Потуши!

– Пусть будет по-твоему.

Я смотрю на противоположный берег, огонь уходит, уже не видно его в темноте, всё черно от дыма и копоти. Надеюсь, что пожар не успел зайти в город. Там какое-то движение, мелькают огоньки, люди ещё забрасывают землей расщелины, где возможно до сих пор пылает пламя.

Отвлекшись, совсем не замечаю, что Полоз поменял позицию и оказался за моей спиной. Несколько мелких камешков срываются с выступа и попадают мне за шиворот. Вздрагиваю и отскакиваю. Но отступать некуда, везде разложено его змеиное тело. Полоз недовольно прищелкивает языком. А он уже, наверное, в своих мыслях давно напал на меня и разорвал на кусочки.

– Отдай мне яйцо, – шипит он.

– Нет, – отвечаю я и снова поднимаю фонарь над яйцом.

– Что ты ещё хочешь?

– Я хочу, чтобы ты пошел за мной, – заявляю я и иду к пещере. Про себя думаю, что, наверное, неуместно было ему говорить – «пошел», если у него нет ног. Да ну и пофиг.

Нагибаюсь над сводом и захожу внутрь. Слышу, как позади меня скрипит снег и шуршат камни, змей ползет за мной. Иду не оборачиваясь, мое сердце бешено стучит, и я очень надеюсь, что этот стук не доносится до Полоза и он не чует моего страха.

Идти недалеко, вскоре туннель заканчивается, и я выхожу в подземный грот. Тут теплее, чем на поверхности, капли срываются со сталактитов и со звонким шлепком падают в небольшое подземное озерцо. Змей вползает за мной и пристально смотрит, его глаза холодно поблескивают в темноте. От этого мне не по себе и немного начинают дрожать руки. Я опускаюсь на корточки и осторожно кладу яйцо в холодную воду, придерживая ладонью. И понимаю, что он догадался, что сейчас будет.

– Что ты хочешь? – шипит он.

– Я хочу, чтобы ты ушел, – объясняю я, – я отпущу яйцо, сохраню твоего последнего детеныша, но ты уйдешь в подземный мир.

– Хорошо, – отвечает он, сверкая глазами. Он открывает пасть и его белые острые клыки высовываются из десен. – Но я вернусь снова через шесть лет, – угрожает он, – и тогда разделаюсь с тобой.

– Да ради бога, – ухмыляюсь я. Шесть лет – это долго. Фиг знает, где я буду, когда наступит время расправы. Скорее всего ну никак не в Усть-Змеевске. Буду летать.

Но я всё-таки опасаюсь, что он в любую секунду может передумать. Не выберет яйцо, не бросится за ним в воду, а нападет на меня. Не зря же он вытянул свои клыки из пасти.

Убираю руку, и яйцо, подхваченное течением, летит в сторону и вниз, ещё миг и оно скрывается под толщей воды, не разглядеть. Я чуть отстраняюсь, напряженно жду куда он кинется: под воду или на меня. Всё, я больше не защищен, то что могло меня спасти, как-то удержать змея, уже отпущено и скрыто в подземном мире. Сердце стучит, как сумасшедшее, готовое проломить ребра и выскочить наружу. Доли секунды решают всё…

Полоз вытягивает шею, сверкают огромные глаза, он приготовился к броску… я отступаю на шаг, прижимаюсь к стене, отворачиваюсь в сторону и зажмуриваюсь… веер холодных соленых брызг обдает меня снизу-вверх.

Я открываю глаза и смотрю. Полоза рядом нет, по воде расходятся круги и видно, как в глубину уходит змей спасая свое последнее яйцо. Его кончик шипастого хвоста колышется и вскоре скрывается под темной толщей воды.

Он ушел в подземный мир и вернется только через шесть лет…

***

Прошла целая неделя с того дня, как страшный пожар чуть не спалил наш город дотла. Усть-Змеевск прокатился по всем СМИ, но ни одним словом не упоминалась о Полозе. Словно у всех жителей, кроме нас шестерых, стерли об этом память.

Я сижу с Алиской на сваленных в кучу бревнах рядом с пожарищем. Ещё пахнет гарью. Старинный особняк сгорел дотла. Жалко, это была какая-никакая, но достопримечательность нашего городка. Рядом чернеют обугленные деревья, ничего, весной разрастутся. Ещё говорят сгорели все бараки возле новостройки, но они были пусты, жильцов недавно переселили. Хорошо, что пожар не успел войти в город.

Я, как обычно, курю, выпуская в небо тонкий дымок. Алисе не нравится, она без конца теребит рукав моей куртки, то расстегивая, то застегивая пуговицу на манжете. Иногда оголяет кусочек кожи на моей руке и касается шрама.

– Саш…

– А?

– Будешь курить, тебя в летчики не возьмут, – вдруг заявляет она на полном серьезе. – Бросай.

– Хорошо, – киваю я, – после того, как ты выкинешь всю эту свою муть из головы, этот дурацкий пофигизм, и займешься нормально учебой и своей жизнью.

– Это сложнааа… – стонет она.

Пожимаю плечами.

– Как хочешь, я тогда буду курить, – я пожимаю плечами.

– Ладно, я постараюсь, – соглашается она.

Я смеюсь, обхватываю её одной рукой и крепко прижимаю к себе, целую в макушку. Я знаю, трудно Алиске с её мамой, но что поделать, таково ей выпало. Но это не должно ни в коем разе помешать ей найти себя в будущем. Я ей помогу, но только если она сама этого захочет. Я выбрасываю сигарету в снег, и обнимаю её двумя руками.

За эту неделю многое произошло, многое пришлось переосмыслить. Хорошо, что Денис, Никита и Тимофей остались живы и с ними всё сейчас в полном порядке. Хотя мне и Белову пришлось изрядно напридумывать, почему мы пропали на столько времени. Я просто сказал, что сбежал из дома, правда, получил за это, ну и ладно. А Тимофей выдумал целую историю с похищением.

Никитина мама пришла в себя и стала прежней. Она совершенно не помнила то, что нам наговорила про Полоза, видимо, действительно, пребывала в каком-то трансе. И зажила вроде счастливо с дядей Марком. Мы так и не рассказали ей о дяде Коле.

Макар во всем сознался и попросил прощения у Никиты с Алисой, с моей помощью, конечно. Ребята его простили, но вроде перестали дружить, хоть и общаются время от времени. Осознал ли Макар до конца всё то, что он натворил, мне так и осталось непонятно. Ну, да бог ему судья. Его семье опять пришлось туго, они съехали с той квартиры на двенадцатом этаже, но смогли купить другую, поменьше, двухкомнатную и на третьем этаже в старом доме.

А я стал усиленно заниматься спортом, когда узнал, что нужно сдавать в лётное. И, конечно, перестал конфликтовать с учителями и с ребятами в школе, занявшись вплотную учебой. И курить я брошу, в этом я не сомневаюсь, мне хватит силы воли.

Шесть лет – так много и так мало… Я не рассказал никому об угрозе Полоза, зачем пугать близких? Я дважды ушел от змея и не испугаюсь и в третий раз.

А пока буду просто наслаждаться жизнью.