Никита проснулся внезапно, как от толчка. Проснулся, взмахнул руками, выпростался из-под одеяла и вздохнул прохладный воздух. Под одеялом он взмок, волосы прилипли ко лбу, майку хоть выжимай. Осмотрел темную комнату на сколько было способно зрение и ничего подозрительного не заметил. Никто не сидел на его кровати и не ходил по комнате. Только чуть-чуть светились зеркала в трельяже, отражая уличный свет. Никита перевернулся на бок, заложил ладошки под щечку как это делал в детстве и немного попялившись в темноту, снова незаметно уснул.

Следующие две недели прошли на удивление спокойно: в Алисиной комнате никто из родных не зависал возле окна, в Макариной не пялились на стену возле его письменного стола, а в Никитиной не стояли рядом с зеркалами, но вот ночью…

За это время снег успел полностью растаять и выпасть заново. Первая четверть закончилась и начались каникулы.

«Как будто затишье перед бурей», – думал Никита, осматривая зеркала и трогая пальцем рисунок, ставший ещё более объемным, чем был прежде. Никита не верил, что отчим-зомби так вот вдруг про него забыл. Возможно, просто оттягивался какой-то страшный момент.

Каждую ночь Никита боялся ложиться спать в своей комнате, хотел перебраться в гостиную, но его засек дядя Марк и велел убираться обратно к себе. Приходилось терпеть и спать в своей постели. Было страшно. Никита просыпался от каждого шороха и в темноте ему всё время мерещилось, что рядом с его кроватью стоит мертвый отчим и молча смотрит на него. Или не мерещилось, а так и было на самом деле. Никита так и не рассказал друзьям, что произошло в тот вечер и как погиб дядя Коля, и почему теперь он почти не спит по ночам, хорошо, что начались каникулы и можно было отсыпаться до обеда.

Никите опять в который раз приснился отчим-зомби, он стоял возле его кровати и пялился на него своими страшными черными глазами. Что-то противно шевелилось у него на голове – не то маленькие змейки, не то большие толстые черви – в темноте не разглядеть. Отчим протягивал к Никите руку и всё пытался добраться до него, но не мог, словно ему что-то мешало, какая-то невидимая стена ещё стояла между ними, отделяя мертвеца от живого.

Никита вскрикнул и выскочил из сна, открыл глаза и уставился в окно. Сквозь тонкие шторки просачивался свет нового дня, тусклый, не набравший полную силу, ещё было слишком рано. Проговорил мысленно заклинание: «Ночь ушла и сон уйди», сел на постели и зевнул, протирая сонные глаза и вдруг какая-то тень шарахнулась от него в сторону.

Мама! Она опять стояла в том самом углу возле трельяжа и пялилась на пятно. Никита соскочил с кровати и бросился к ней, встал между мамой и зеркалами.

– Мам, уйди! Мама не смотри, не надо!

Но она лишь оттолкнула сына и подошла к трельяжу, провела указательным пальцем по окружности, положила ладонь на нарисованную змею и что-то сказала каким-то чужим немного хриплым голосом.

– Мам? – позвал Никита.

Мама повернулась к нему, лицо было напряженно и выглядела она так, как будто на кого-то злилась.

– Мама?

И снова она его проигнорировала, отодвинула, прошла мимо, направилась в прихожую. Никита за ней, не отставая и хватая за руки. Мама вырвалась, молча затолкала ноги в ботинки, закуталась в пуховик и стала отодвигать защелку входной двери.

– Мама, ты куда-то пошла? Ещё же почти ночь!

Но мама словно не слышала его, резким движением она распахнула дверь и вышла из квартиры. Никита ничего другого не придумал, как пойти за ней. Но пока он одевался и закрывал на ключ дверь, она успела спуститься по лесенке и выйти из подъезда. Никита пробежал через весь двор и только тогда нашел её, бредущей по главному проспекту.

***

Алиса искренне верила, что скоро всё наладится. Во-первых, мама не зависает больше у окна. Даже не подходит к нему. Во-вторых, лихие «пятерки» Алиса больше не получала. Первую четверть с горем пополам закончила на «четыре» и «три», даже «четверок» вышло больше, чем «троек». Обычно Алиса заканчивали четверти на одни «тройки», ну иногда проскальзывали одна-две «четверки», так что можно было даже хвалиться результатами. В-третьих, Малевская, Вагина и Шмакова её снова перестали замечать. А без их команды и остальные не травили её.

Осталось только избавиться от этого набухшего пятна на окне. По её теории, если желание забрали обратно, то и зловещий рисунок должен был испариться сам собой. Но он почему-то не пропадал, а наоборот, с каждым днем становился всё шире, контрастнее и объемнее. Вот этот момент её очень напрягал.

Но вроде всё шло пока хорошо, начались каникулы.

Алиса проснулась от странного шороха и чужого разговора, открыла глаза и вздрогнула от неожиданности. Мама неподвижно стояла в её комнате, протянув руку к окну. В этот ранний утренний час, когда ещё не совсем рассвело, мама была похожа на призрак.

– Мам! – позвала Алиса.

Мама ничего не ответила Алисе, вместо этого она пробормотала что-то неразборчивое кому-то другому.

Алиса села на постели, спустила на пол ноги и испуганно замерла. Мама сейчас казалась особенно какой-то чужой. Её лицо опять исказилось, приобретая озлобленное выражение, брови сдвинулись на переносице, губы сжались до тоненькой ниточки.

Мама провела указательным пальцем по контуру черного пятна на стекле и положила ладонь на круг.

– Мам!

Алиса подскочила к ней, схватила за штору, но не успела разомкнуть эту связь, мама уже сама повернулась к ней, молча уставилась невидящими глазами.

– Мама… – прошептала Алиса, отступая на шаг.

Но она словно не слышала, прошла мимо Алисы и вышла из комнаты. Алиса бросилась за ней. Мама дошла до коридора и стала одеваться. Сунула босые ноги в сапоги, прямо на халат натянула легкий летний плащ, хотя на улице стоял мороз в минус пятнадцать, вместо своей шапки взяла папину кепку.

– Мама? – Алиса почувствовала, как у неё пробежал противный холодок по спине.

Чтобы мама вот так вдруг в таком странном наряде вышла из дома? Да это вообще что-то из ряда вон выходящее. Обычно мама, перед тем как отправиться на улицу тщательно подбирает свой гардероб, несколько раз подойдет к зеркалу, поправит волосы, обязательно подкрасит губы. А сейчас она просто решила пойти вот так, напялив на себя первое попавшее? Да ещё в такую рань в субботу?

Мама схватилась за дверную ручку и стала дергать её, забыв открыть задвижку.

– Мам, ты куда? Мама!

Но она не ответила и ещё сильнее стала трясти ручку и пинать дверь.

Алиса бросилась в спальню.

– Папа! Папа!

Алиса стала сдергивать одеяло с отца.

– Папа, проснись, там мама, кажется, с ней что-то случилось!

– Всё хорошо, иди спать, – пробормотал папа, укрылся одеялом и захрапел дальше. Сколько ни пыталась разбудить его Алиса, он не реагировал, будто на него навели сонные чары.

Алиса помчалась в комнату Алины, распахнула дверь, подлетела к её кровати, схватила её за плечи и начала трясти.

– Алина, вставай! Ну, пожалуйста, Алина! Там мама!

Но и Алина никак не просыпалась, словно и её каким-то образом выключили.

Алиса бросилась к себе, мигом скинула пижаму, натянула джинсы, кофту, носки… в комнату вошла мама. Она, даже не взглянула на дочь, подошла к окну, забралась на подоконник, открыла створку… Алиса подскочила к ней и вцепилась в её рукав.

– Мам, да что с тобой?

Но мама молча вытянула плащ из руки Алисы и грубо оттолкнула её. Затем сделала шаг и выпрыгнула из окна.

– Мама! – крикнула Алиса, вскакивая на подоконник.

Мама стояла по колено в снегу, благо первый этаж и невысоко. Сама Алиса так делала несколько раз, когда хотела незаметно свалить из дома, но, чтобы мама? Да что же, в конце концов, происходит?

– Мама! – снова позвала Алиса.

Мама отряхнула снег и пошла вдоль дороги. Алиса закрыла окно и выбежала в коридор, быстро юркнула в сапоги, залезла в пуховик, схватила шапку, открыла входную дверь… в голове крутилась только одна мысль, да что же это такое с мамой? Алиса выскочила из подъезда, завернула за угол, вот мамины следы от Алисиного окна, вот здесь она вышла на дорогу и пошла… вот только куда?

За то время пока Алиса одевалась в коридоре и выбегала из подъезда мама вроде бы не должна была далеко уйти, но почему же тогда её нигде не видно?

Алиса побежала вперед, обогнула соседний дом и наконец заметила маму. Она уже ушла далеко вперед, её одинокая фигура отчетливо выделялось посреди серой улицы. Алиса помчалась за ней.

***

Макар повернулся набок и открыл глаза. Предрассветный час, сумрачно, да ещё суббота, зачем он проснулся так рано? Он потянулся и вдруг услышал скрип кресла. Макар поднял глаза и вздрогнул.

Бабушка сидела за его письменным столом в ночной сорочке с накинутой на плечи шалью и смотрела на стену. Макар приподнялся на локте и позвал её:

– Ба?

Она не ответила.

Макар пошарил рукой по тумбочке, нашел очки, напялил их на нос, встал и подошел к бабушке.

– Бабушка, ну ты чего?

Он стал трясти её за руку и махать перед её лицом руками, но она не реагировала. Затем вдруг провела указательным пальцем по кругу и произнесла что-то невнятное.

– Бабушка! – громко крикнул он и она повернулась в кресле.

Макар тут же отпрянул – слишком страшное лицо было в этот момент у бабушки, у всегда такой доброй, ласковой, любящей, что он даже её не узнал. Бабушка встала и подошла к окну, взялась за ручку и попыталась вскарабкаться на подоконник.

– Бабушка!

Макар бросился к ней и вцепился в её ночнушку, ну не прыгать же она собралась с двенадцатого этажа в самом деле?

Она так и не смогла забраться на подоконник, отодвинула Макара в сторону и пошла в коридор. Макар последовал за ней.

Бабушка села на пуф в прихожей и стала обуваться.

– Ба, ты куда собралась?

Но она также молча встала и стала натягивать пальто, с трудом попадая в рукава.

Макар бросился в родительскую спальню, схватил одеяло и потянул.

– Мама, папа! – громко закричал Макар, дергая их за руки.

Родители спали и никак не хотели реагировать, сколько он их не тряс и не кричал им в уши. Тем временем хлопнула входная дверь – бабушка вышла из квартиры. Макар помчался в коридор, оделся и побежал вслед за ней. В лифтовом холле её уже не было. Пока он ждал второй лифт, пока спускался, пока выбегал из подъезда, бабушка успела преодолеть порядочное расстояние. Она одна-единственная брела по пустынной дороге. Макар бросился за ней вдогонку.

***

Алиса попыталась нагнать маму, она бежала очень быстро, даже пару раз поскользнулась на гололедице и чуть не шмякнулась на попу. Но расстояние между ними не уменьшалось, а наоборот, как будто бы увеличивалось. Хотя мама вроде и не торопилась, шла ровным неспешным шагом.

Алиса ускорилась, рванула через сугробы и кусты, и с кем-то столкнулась лбом об лоб. Отлетела в сторону. Охнула, потерла ушибленное место и посмотрела на того, на кого напоролась. Это был Никита.

– Ты чего в такую рань шляешься? – недовольно проворчал он, и тут же увидел, что она плачет. – Ой, прости.

– Мама, моя мама ведет себя странно, – сквозь слезы проговорила Алиса.

– Моя тоже, – кивнул Никита, – и всё из-за этого пятна.

Он встал и помог ей подняться.

– Смотри, – вдруг вскричала Алиса, – теперь они вместе.

Никита проследил за её взглядом, внизу улицы шли уже обе мамы.

– Идем скорее за ними, – Никита схватил её за рукав и потащил вперед.

Вскоре к их мамам присоединилась ещё одна фигура, женщина была намного старше, а следом за ней спешил какой-то парень, словно силясь её догнать, но ему это не удавалось.

– А вон и Макар, – узнала его Алиса.

Они закричали и замахали ему, чтобы он их заметил.

– Что происходит? – спросил он, когда они все трое воссоединились на проспекте.

– Как видишь, – огрызнулась Алиса, – сами ничего не понимаем.

Между тем обе мамы и бабушка Макара спустились вниз по дороге и подошли вплотную реке, затем вступили на лед.

– Нет, мама! – закричал Никита, – лед ещё слишком тонкий!

Он бросился вперед оглушительно крича, Алиса и Макар за ним. Вокруг не было ни души, некого позвать на помощь, не попросить, чтобы остановили их родных.

Когда Никита, Алиса и Макар спустились к берегу, то обе мамы и бабушка Макара уже были на середине реки. Никита попытался шагнуть на лед, то он тут же под ним треснул, и его нога провалилась.

– Стой, – Макар едва успел схватить друга за капюшон пуховика и выдернуть на берег.

– Но как же… как же они прошли? – всхлипнула Алиса.

Вдруг резко потемнело, налетел снег, смыв на мгновение все очертания, скрыв от ребят их родных, и также быстро туча пронеслась мимо. Когда прояснилось, на реке уже никого не было.

Алиса громко взвыла, хлопая себя по рукам.

– Перестань, Алиса, они не погибли, они перешли, – Никита обнял Алису и попытался её успокоить.

Но она не поверила ему: так быстро они бы не смогли перейти, они утонули! Алиса вырвалась из рук Никиты и с громкими воплями побежала обратно на гору, вверх по улице и домой. Мама провалилась под лед! Мама погибла! Алиса кричала на всю улицу, пока не сорвала голос. Она обвиняла себя, что не смогла удержать её дома, не смогла помешать ей и теперь её нет.

Не помня себя от горя, она добежала до дома, дрожащими руками повернула ключ в замке и распахнула дверь с твердым намерением во что бы то ни стало разбудить отца с сестрой и рассказать о том, что случилось. Алиса заранее знала, что обвинять они будут только её одну, хоть она и пыталась поднять их обоих в тот момент, когда мама уходила из дома.

Алиса влетела в квартиру громко хлопнув дверью и тут же столкнулась с матерью.

– И где мы шляемся? – грозно произнесла мама, нахмурив брови.

– Мама? – едва шевеля губами произнесла Алиса, удивленно всматриваясь в её лицо.

Теперь она была обычной мамой, сейчас рассерженной, но это как всегда, когда обращалась к Алисе. В том же самом халате, в каком ушла полчаса назад.

– Где шляешься, я тебя спрашиваю, посреди ночи?!

Алиса хотела её обнять, прижаться к ней, почувствовать материнское тепло. Мама, её мама жива! Тогда что это было – сон, лунатизм?

– Говори, тварь такая! – крикнула мама, сделав руки в боки, что уже не предвещало ничего хорошего.

– Мусор выносила, – промычала Алиса и тут же увернулась от оплеухи.

Мама не оценила её шутки, она стала ещё больше кричать на неё, дергать за волосы, бить по щекам.

Чуть позже, сидя в своей комнате и вытирая с покрасневших щек слезы, Алиса вышла в чат и написала друзьям.

Алиса:

– Я пришла домой, а там мама, жива и здорова

Мальчики ответили быстро.

Никита:

– У меня тоже мама дома. Всё в порядке : )

Макар:

– И моя бабушка оказалась на месте. Черт знает, что это такое было. Короче, я спать. Хочу забыть всё это, как страшный сон)