В первом чтении Дума отвергла проект 326 голосами против 13 при одном воздержавшемся. Почти сразу вслед за этим, 15 октября, фракция КПРФ в Государственной Думе потребовала поставить на голосование вопрос о недоверии правительству.

Нужно заметить, что у Государственной Думы отказ от утверждения бюджета и выражение недоверия правительству было одними из немногих рычагов давления на исполнительную власть и президента, которые у нее имелись в наличии по Конституции 1993 года (не считая, разумеется, процедуры импичмента).

Поэтому даже если Дума и хотела оказать давление на президента, то выражалось это зачастую в постановке на голосование вотума недоверия правительству или в торговле по поводу утверждения бюджета. Впрочем, это все были вполне нормальные способы борьбы ветвей власти, так называемые “сдержки и противовесы” (Checks and Balances).

Если посмотреть внимательно внесенный КПРФ документ о недоверии правительству, то можно увидеть, что кроме расплывчатых обвинений правительства в неспособности управлять страной и губительном курсе, остальные претензии по-сути касались исключительно политики президента, а точнее - его администрации.

И главная претензия Думы относилась, конечно же, к политике в области СМИ. Даже депутатам-коммунистам было уже невыносимо смотреть как манипулируют общественным мнением якобы государственные медиа в угоду кучке никем не выбранных лиц, будь то члены Семьи или стоящие за их спиной медиа-олигархи. Не имея формальных рычагов влияния на частную телекомпанию НТВ, депутаты потребовали депутатского контроля хотя бы над деятельностью ОРТ (51% акций телеканала все еще находились в собственности государства) и ВГТРК.

Поняв, что ситуация начинает выходит из под контроля, Ельцин немедленно вступил в переговоры с руководством КПРФ. Их итогом стало создание наблюдательных советов на ОРТ и ВГТРК, которые должны были следить за соблюдением неких “стандартов свободы слова” и равноправного доступа к эфиру всех политических сил. Федеральному собранию были выделены вполне определенные часы в эфире главных государственных теле- и радиоканалов.

Как только такие наблюдательные советы были созданы, Зюганов отозвал проект постановления о выражении недоверия правительству. Ему явно льстило, что президент лично вступил в диалог и пошел на уступки.

Апофеозом этого ельцинского “ренессанса” стало 5 декабря, когда Ельцин вместе с Черномырдиным лично прибыли в Государственную Думу чтобы продемонстрировать свою готовность к конструктивному диалогу. Ельцин был доброжелателен, мягок и предельно уважителен к депутатам. Это был какой-то новый Ельцин. Депутаты это почувствовали и даже сопроводили его короткое выступление жидкими аплодисментами, что было немыслимо еще несколько месяцев назад. В результате Государственная Дума в этот же день проголосовала в первом чтении за еще недавно ею отвергнутый проект федерального бюджета, а 25 декабря - во втором.

Решение о приезде Ельцина в Государственную Думу было принято на заседании т.н. “четверки”. Тут нужно заметить, что этот неформальный орган при Ельцине возник еще в 1996 году. Первоначально он состоял из Ельцина и еще четырех человек: Черномырдина (премьер), Чубайса (глава администрации), Строева (Совет Федерации) и Селезнева (Государственная Дума). Но в таком виде он собрался всего лишь однажды, в декабре 1996 года.

Потом “четверка” была трансформирована, и стала выглядеть уже более политически однородно (из нее выбыли представители законодательной ветви власти). К лету, когда она опять стала собираться, она уже состояла из Черномырдина, Чубайса, Немцова и Юмашева. Именно тогда на заседании “четверки” Ельцин поставил правительству задачу погасить все накопившиеся у государства долги по пенсиям и зарплатам.

И вот после возвращения Ельцина из Стокгольма, “четверка” снова собралась и приняла решение о том, что Ельцину необходимо приехать в Государственную Думу. Ельцин был очень уставшим и разбитым, но собрал все силы и его визит, как мы уже писали, оказался крайне успешным. Впереди замаячила перспектива прекращения тотального противостояния президента и парламента и начала конструктивного сотрудничества.

Но все надежды на какие-то позитивные изменения рухнули когда 8 декабря Ельцин был госпитализирован в санаторий “Барвиха”. Некоторые СМИ писали, что ему был поставлен с диагноз “двухсторонняя пневмония”, другие - что это “острая респираторно-вирусная инфекция”, а по словам его пресс-секретаря Ястржембского “врачи не исключали развития гриппа”. Сообщалось также, что заболевание может продлиться от 10 до 12 дней.

Ельцин себя неважно чувствовал уже сразу после возвращения из Стокгольма. А Ястржембский даже сказал, что первые признаки простуды появились у Ельцина еще во время визита в Швецию. Несмотря на его активность: заседание "четверки", посещение Думы и прочее, даже по телевизионной картинке было видно, что глава государства находится далеко не в лучшей форме. Нет, он был вполне вменяем, не чудил, улыбался и адекватно и живо на все реагировал. Но двигался медленно, маленькими, неуверенными шажками, весь как-то осунулся и еще сильнее постарел.

В санатории “Барвиха” был собран консилиум врачей с участием оперировавшего Ельцина год назад Рената Акчурина, который (что очень симптоматично) сопровождал его во всех его последних поездках. Консилиум хоть и не принял решения о госпитализации президента в ЦКБ, но тем не менее настоял на полном отказе от работы и от всех запланированных на ближайшие недели встреч.

А встреч было запланировано много. Например, в день госпитализации предполагалось первое заседание т.н. “Круглого стола” по поводу Земельного кодекса. В нем планировалось и участие Ельцина. Затем должно было состоятся заседание Высшего Совета Россия - Белоруссия и заседание Совета глав государств Белоруссии, Казахстана, Киргизии и России.

Все мероприятия президента на ближайшие недели были отменены. Почти сразу было объявлено о переносе первого заседания упомянутого выше "Круглого стола". По версии Ястржембского, оно перенесено потому, что "в Барвихе нет достаточного места для проведения подобного мероприятия". Глава Совета федерации Егор Строев, лидер фракции НДР Александр Шохин и лидер аграрной группы Николай Харитонов согласились, что проведение заседания без Ельцина нецелесообразно.

Однако, тем не менее, состоялась запись радиообращения Ельцина, посвященное Дню Конституции. Его записали непосредственно в санатории, куда приехала мобильная группа записи. На вопрос журналистов, где президент будет голосовать на выборах в Мосгордуму 14 декабря — в санатории "Барвиха" (где, как вы помните, он голосовал во время второго тура президентских выборов, когда у него случился очередной инфаркт) или по месту прописки на улице Осенней, Ястржембский ничего вразумительного сообщить не смог.

В следующий раз Ельцин появился не людях лишь 26 декабря, когда, наконец, состоялся многострадальный “Круглый стол”. Про этот “Круглый стол стоит написать отдельно. Дело в том, что все 90-е годы призрак этого “Круглого стола” витал в воздухе.

Сама идея родилась еще в Польше, во времена “Солидарности”. Тогда Ярузельский и представители антикоммунистической оппозиции (Валенса, Михник и пр.) договорились организовать такого рода неформальный орган, который, не имея никаких властных полномочий, явился бы площадкой, на которой представители власти и оппозиции могли обменяться мнениями и наладить какой-то диалог.

В Польше потребность в такой “круглом столе” возникла потому, что к тому моменту, когда “Солидарность” имела уже огромное влияние в стране, она все еще не была никак представлена в легальных органах власти.

В России, в начале 1993 года, Черномырдин проводил “круглые столы” для разъяснения курса экономических реформ. Тогда в них принимали участие большое количество всевозможных партий и групп, вплоть до “союза колдунов”.

Но после событий октября 1993 года в России сложилась такая обстановка, что Государственная Дума (в которой заметную роль играли враждебные Ельцину люди и партии, конфликт с которыми и привел к кровавой драме в октябре 1993 года) была не готова к “круглому столу” для спокойного и прагматичного обсуждения ключевых вопросов развития страны.

Любая попытка власти предложить что-то разумное и даже не имеющие никакой политической окраски, тут же наталкивалась на обструкцию со стороны людей, которые без рассмотрения отвергали любое предложение от правительства или Ельцина только лишь потому, что оно исходило от “антинародного правительства” и “кровавого убийцы Ельцина”. Такая неготовность к диалогу со стороны парламента к концу 1997 года стала носить уже карикатурные формы.

Первоначально, прообразом такого “Круглого стола” должна была стать созданная Чубайсом в 1996 году “четверка”, в которую на начальном этапе кроме Ельцина, Черномырдина и Чубайса входили еще и главы обеих палат Федерального собрания РФ.

Справедливости ради нужно сказать, что сама идея такой “четверки” появилась в период, когда Ельцин физически не мог осуществлять свои полномочия и требовался какой-то орган, который стал бы этаким “эрзац-президентом”.

Видимо последующая трансформация “четверки” была инициативой самого Ельцина, который, вернувшись к относительно активной работе, не хотел иметь никаких неформальных контактов с теми, кто не скрывает своего враждебного к нему отношения.

Поэтому представители законодательной власти как-то незаметно “исчезли” из “четверки”, а их заменили Юмашев и Немцов. Разумеется, в таком виде “четверка” уже не могла играть той роли, для которой она изначально замышлялась. Она превратилась просто в совещательный орган при Ельцине. Такая трансформация “четверки” вызвала понятное раздражение в Государственной Думе и в Совете Федерации и это, помимо прочего, вылилось в октябре в попытку выражения Государственной Думой недоверия правительству.

В команде президента поняли, что с трансформацией “четверки” они перегнули палку и, как говориться, “выплеснули вместе с водой и младенца”. Поэтому и было принято решение (как раз на заседании “четверки”!) о приезде Ельцина в Думу, про который мы написали выше.

Параллельно нарастал еще один кризис во взаимоотношениях Ельцина и парламента. Дело в том, что к осени 1997 года Федеральное собрание проголосовало за новый Земельный Кодекс и он лежал на подписи у президента. Но Ельцин отказывался его подписывать и все шло к тому, что он наложит на него вето.

Его аргументы были понятны: к концу 90-х уже за пределами дискуссии был курс на рыночную экономику в России, поскольку страна давно была в рынке. И задача всех ветвей власти состояла не в дискуссии о “плане или рынке” (как это было в конце 80-х), а в том, чтобы дать этому рынку адекватные ему законы. Парламентарии же продолжали какую-то схоластическую дискуссию о преимуществах “общенародной собственности”, “земле-матери” и по-прежнему цеплялись за мертвые уже догмы и мифы.

Результатом такой деятельности стал принятый Федеральным Собранием Земельный Кодекс, который хотя формально и признавал частную собственность на землю, но за этим признанием не было никакого содержания, поскольку запрещалась купля-продажа земли, ее дарение и залог. Разумеется и правительство и Ельцин не могли пойти на то, чтобы такой Земельный Кодекс вступил в силу, поскольку он не решал ни одной из назревших проблем, и прежде всего - задачу создания рынка земли и тормозил развитие рынка недвижимости.

Еще хуже обстояло дело с принятием нового Налогового Кодекса. Первоначально правительство внесло в Государственную Думу свой вариант Налогового Кодекса, но видя, что депутаты сделали с Земельным Кодексом, предпочло отозвать его, чтобы не создавать еще одну точку напряжения между ветвями власти.

Насколько можно судить, в какой-то момент уже и парламентарии, в свою очередь, поняли, что перегнули палку и обратились к Ельцину с предложением созвать “Круглый стол”. Ельцин согласился и в своем ответе предложил провести его заседание в конце ноября.

Предполагался следующий состав “Круглого стола”: Президент, Председатель Государственной Думы, лидеры фракций и депутатских групп, председатель Совета Федерации и представители межрегиональных ассоциаций, председатель Правительства и два его первых заместителя, лидеры двух крупнейших объединений профсоюзов, а также руководитель Администрации Президента.

И вот когда все было готово и первое заседание “Круглого стола” должно было состоятся, Ельцин заболел и пролежал в Барвихе две недели. Однако, 26 декабря заседание “Круглого стола” все состоялось. Только что выздоровевший Ельцин пришел на него и даже выглядел относительно неплохо. Но было видно, что болезнь отняла у него много сил. Он прочитал свою речь по бумажке, дал слово спикеру Госдумы Селезневу и на этом посчитал свою роль завершенной.

Разумеется, после того как Ельцин самоустранился, никакого решения по Земельному Кодексу “Круглый стол” так и не принял, и Земельный кодекс был проголосован Госдумой следующего созыва только лишь в 2001 году, уже при Путине.

Новогоднее поздравление Ельцина тоже наталкивало на размышления: в нем был три склейки. Это могло означать, что его записывали частями. В конце тоже была новация: члены семьи президента подошли к нему и они вместе подняли бокалы шампанского. Семья была институализирована уже визуально.

А тем временем, начиная с конца лета, в Юго-Восточной Азии нарастал экономический кризис и его волны уже начали достигать России. Наступил драматический 1998 год.

Глава 14. До и после дефолта-1998

Часть 1

Для того, чтобы понять то, что произошло с Россией в 1998 году, нужно проговорить несколько важный вещей. И главная из них - это драматическая раздвоенность той экономической политики, которая проводилась в России практически с самого начала экономических реформ.

С одной стороны, правительство (сначала Гайдара, а потом Черномырдина) декларировало курс на снижение бюджетных расходов с тем, чтобы сократить бюджетный дефицит. Это делалось в том числе и для того, чтобы снизить инфляцию поскольку в начале 90-х единственным способом покрытия бюджетного дефицита была лишь денежная эмиссия, которая и была главной причиной гиперинфляции.