Но Янбардиев решительно отказался так садиться и даже готов был уйти с переговоров. Его условие было такое, я глава суверенного государства Ичкерия. Я приехал вести переговоры с главной другого государства. И я сяду только в том случае, если напротив (а не во главе стола) меня будет сидеть Ельцин, а не Черномырдин.

Сохранилась хроника где все это препирательство хорошо видно. Через несколько минут, видя, что переговоры могут быть закончены не начавшись, Ельцин соглашается с условием Яндарбиева и садится в один ряд с Черномырдиным и Завгаевым напротив Яндарбиева и его коллег. В противном случае он мог вообще не получить никакого результата и часть избирательной кампании под названием “Ельцин - миротворец” - вообще бы не состоялась.

После недолгих дебатов соглашение о прекращении огня, разоружении НВФ, амнистии и выводе войск было подписано. Никто не питал особых иллюзий относительно того, что оно будет скрупулезно выполняться. Обе стороны прекрасно понимали, что у российских военных и у чеченских боевиков накопилось столько взаимной ненависти, что эксцессы неизбежны. Договорились, что на следующий день “консультации” будут продолжены.

Разумеется, эти переговоры и их результат тут же были показаны по телевидению. Все телевизионные каналы захлебывались от восторга и комментаторы и журналисты, кто искренне, а кто работая на штаб, бодро рассказывали, что вот, наконец, “мир пришел на многострадальную чеченскую землю”. Первая часть плана была выполнена. Теперь нужно было ехать в Чечню.

Вечером того же, 27 мая, у губернатора Нижегородской области Бориса Немцова внезапно зазвонил давно молчащий телефон правительственной связи. Это звонил Ельцин с предложением завтра утром лететь вместе с ним в Чечню: “Вы же голубь мира!” Немцов, разумеется, согласился. Он искренне хотел помочь Ельцина закончить войну в Чечне и выиграть выборы. Наутро, 28 мая, он присоединился к Ельцину в правительственном аэропорту Внуково-2 и они вылетели в Моздок (Северная Осетия).

Коржаков и Барсуков из донесений спецслужб знали, что на Ельцина могло быть совершено покушение. Поэтому они воспользовались оставшейся в Москве чеченской делегацией во главе с Янбардиевым как заложниками, и пока те ждали продолжения “консультаций”, быстро организовали блиц-поездку Ельцина в Чечню.

Собственно сама поездка заняла буквально несколько часов. Из Моздока Ельцин на вертолетах прилетел в село Правобережное в 30 км к северу от Грозного. Там даже в самый разгар войны не велось никаких боевых действий и население было более-менее лояльным российским властям.

Пообщавшись около часа с тщательно отобранными местными жителями, Ельцин перелетел на военную базу в грозненском аэропорту Северный. Там он выступил перед военными. Им он сообщил, что война закончена и они в ней одержали решительную победу. Кроме этого он сократил срок службы для всех участвовавших в боевых действиях призывников до полутора лет и раздал награды. После этого он вернулся в Москву.

Телевизионные каналы Березовского и Гусинского с придыханием рассказывали своим телезрителям об этом “эпохальном” визите как будто речь шла о подписании чеченцами безоговорочной капитуляции. В первую очередь они восхищались смелостью и решительностью Ельцина и подчеркивали его стремление во что бы то ни стало остановить войну.

У зрителей этих передач могло сложиться впечатление, что эту войну развязал кто-то другой (Грачев? Черномырдин?), а вот Ельцин, наконец, решил вмешаться и своими решительными действиями сразу же установил в Чечне мир.

Стало также понятно зачем Ельцин взял с собой в поездку Немцова. К тому моменту вся страна уже знала, что Немцов собрал два миллиона подписей против войны в Чечне и у него была устойчивая репутация миротворца. И Ельцин в Чечне рядом с Немцовым тоже должен был подсознательно восприниматься зрителями как человек, стремящийся к миру. Немцов, по замыслу ельцинского штаба, должен был поделиться с Ельциным частью своего имиджа.

(Надо ли говорить, что после этой поездки Немцову не только восстановили правительственную связь, но и вернули его региону все предусмотренные бюджетом федеральные трансферты?)

После того, как Ельцин вернулся в Москву, Яндарбиеву сообщили, что второго раунда переговоров не будет и что их здесь никто не задерживает. Чеченские переговорщики вернулась домой так и не поняв: правильно ли они сделали, что поехали в Москву или нет.

Уже в начале июня боевые действия в Чечне возобновились с новой силой. Армия, под руководством генерала Тихомирова опять начала окружение Шатоя, генерал Шаманов снова осадил Бамут с твердым намерением в этот раз его во что бы то ни стало взять, а внутренние войска продолжили проводить зачистки в селах равнинной Чечни. Но это в СМИ подавалось как мелкие эксцессы.

11 июня в московском метро, в поезде, на перегоне от станции метро «Тульская» к станции «Нагатинская» взорвалось самодельное взрывное устройство мощностью 800 грамм в тротиловом эквиваленте. Устройство, спрятанное под пассажирским сиденьем, было начинено мелко нарезанной проволокой. Погибло четыре и ранено шестнадцать человек.

Следователи ФСБ назвали это терактом и прозрачно намекнули на чеченский след. Но, в конечно итоге, никаких доказательств этого предъявлено не было. Следствие так и не нашло организаторов и исполнителей этого преступления.

А избирательная кампания Ельцина набирала обороты. С экранов телевизоров россиянам рассказывали об ужасах Гулага и Голодомора и недвусмысленно кивали в сторону Зюганова (что было вполне, кстати, справедливо, поскольку Зюганов не только не отмежевался от этих практик, но даже оправдывал их и все время стремился занизить число жертв коммунистического террора).

Страна, наконец, снова увидела прежнего Ельцина, который не прячется за спины охранников, а идет первым к толпе встречающих его “простых россиян”. Данные ФОМа бесстрастно фиксируют, что к середине мая Ельцин обошел Зюганова по популярности. Если до 5 мая Ельцин еще проигрывал ему 4 - 5 %, то к 20 мая он уже его опережал. Рейтинг Ельцина к концу мая достиг 34% против 30% у Зюганова.

5 мая Ельцин провел в Кремле встречу с Явлинским, в надежде убедить его снять свою кандидатуру в его пользу. Ельцин предложил Явлинскому пост первого вице-премьера по экономике. Явлинский отказался. Они долго разговаривали. Ельцину даже в какой-то момент показалось, что он убедил Явлинского и в честь договоренностей предложил выпить шампанского. Явлинский не отказался. Но выпив, снова отверг предложение Ельцина. Расставаясь, Ельцин неожиданно сказал Явлинскому: “Я бы тоже отказался!”. Тем не менее консультации через помощников продолжались до 28 мая, после чего они превратились, так и не дав никакого результата.

Последним из демократических партий (кроме, разумеется, “Яблока”) в начале мая в поддержку Ельцина высказался гайдаровский “Выбор России”. Помыкавшись в поисках своего кандидата полгода, получив отказ Немцова и дважды обращаясь к Черномырдину с призывом выдвинуть свою кандидатуру и тоже получив отказ, Гайдар, под колоссальным давлением Чубайса, скрипя сердцем и с большим количеством оговорок, публично заявил о поддержке Ельцина.

Часть 5

С 1 мая Ельцин начал беспрецедентную по масштабу программу предвыборных поездок и митингов. 9 мая он поставил рекорд, проведя за один день два митинга в разных городах: в Москве и Волгограде. Всего в течении только мая он посетил с визитами Ярославль, Волгоград, Ахтубинск, Астрахань, Красноярск, Омск, Архангельск, Воркуту, Уфу и Пермь. И везде помимо протокольных мероприятий были митинги, на которых Ельцин произносил впечатляющие речи.

Ни о каком алкоголе не было и речи. Он был абсолютно организован, активен, энергичен. Он как бы вернулся в свою стихию и азарт борьбы полностью захватил его. Ему хватало адреналина и без выпивки. Все члены его штаба с нескрываемым восхищением смотрели на него. Оптимизм вернулся в его команду. Всем им казалось, что этот новый-старый Ельцин - это действительно то, что нужно сейчас России.

Когда сейчас говорят, что выборы были нечестными, то забывают, что активность Ельцина в последний (самый главный) месяц избирательной кампании была просто зашкаливающей. Ничем подобным Зюганов и близко не мог похвастаться.

Начала сказываться и работа ельцинского штаба с прессой (зачастую, далеко небескорыстной). По данным мониторингового агентства “Integrum”, в мае - первой половине июня число упоминаний Ельцина в СМИ колебалось от 1800 до 2000 в неделю, против зюгановских 400 - 700, то есть было четыре раза выше.

Но это было не так прямолинейно. Например, в самой рейтинговой политической передаче российского телевидения “Герой дня” (НТВ) Зюганов появился в ходе предвыборной кампании пять раз, а Ельцин - всего один. Но это был тот случай, когда лучше бы Зюганов там не появлялся. Ведущий Евгений Киселев своими вопросами постоянно выставлял его в невыгодном свете.

Например, однажды он задал ему вопрос: “А каков будет курс доллара по отношению к рублю в случае вашей победы?” Это вопрос не имел хорошего ответа. Любой ответ был плохим. Если бы, например, Зюганов честно ответил, что он предполагает вовсе отменить свободную конвертацию рубля (как это было в СССР), то это сразу бы отпугнуло от него большую часть его избирателей. Если бы он сказал, что рубль упадет - он бы выстрелил себе в ногу. А если бы сказал, что вырастет - то выставил бы себя несерьезным болтуном.

Применялись и средства потоньше. Например - освещение. В той же передаче “Герой дня” Зюганова однажды осветили так, что он стал зеленым как Фантомас. Все это конечно были заранее продуманные хитрости, которые работали против Зюганова. Но формально Зюганову не к чему было придраться: телевидение его показывало достаточно много, его никак не ограничивали и он мог говорить все, что ему взбредет в голову. Как, впрочем, и Лебедь, который, мгновенно превратившись в телезвезду, методично отбирал голоса у коммунистов.

Апофеозом предвыборной кампании Ельцина был его визит 11 июня в Ростов-на-Дону. Его приезд туда “случайно совпал” с грандиозным концертом, который устроил Лисовский на стадионе “Ростсельмаша” в рамкам программы “Голосуй или проиграешь!” Там были все популярные в то время звезды эстрады. Вел концерт Леонид Ярмольник, а ди-джеем был Сергей Минаев.

Кульминацией стал выход на сцену Ельцина в тот момент, когда начать свое выступление должен был певец Евгений Осин. Ельцин взял слово и весело и бодро почти прокричал: “Здорово, молодые ростовчане! Решается будущее России! Или это черная дыра, или это все-таки будущее, которое мы готовим для своих детей и внуков, а вы готовите для себя! Потому, что среди вас, среди молодежи есть и сегодняшний, завтрашний, вернее, президент! Я верю в вас, донская молодежь! Верю в вашу вольность! Верю в вашу мудрость! Верю в ваш характер! Я верю в том, что вы придете голосовать 16 июня и проголосуете так, как надо! Я верю вам и удачи вам вместе со мной! Я верю в победу! Причем в победу только в первом туре! Ура!”

Потом он повернулся к стоящему позади него Осину и сказал: “Ну сыграй там чего-нибудь!” И Осин запел популярный в то время шлягер “Ялта - где растет золотой виноград…” И Ельцин начал танцевать. Это было фантастическое зрелище. Огромный Ельцин, без пиджака, отчаянно махая руками, танцевал какой-то дикий танец, который пресса потом назвала “медвежьим твистом”.

Было очевидно, что до этого последний раз он танцевал в студенчестве потому, что это были те па, из начала пятидесятых. Танцевал он плохо, с пластикой гиппопотама, но в этом было столько энергии и обаяния, что огромная толпа просто выла от восторга. Телевидение ежедневно десятки раз, вплоть до последнего дня перед первым туром, показывало эти кадры “медвежьего твиста” и они неизменно вызывали улыбку даже у тех, кто не был ельцинским сторонником. Это был полный триумф.

16 июня состоялся первый тур президентских выборов. Ельцин набрал 35,32% голосов. Зюганов - 32,03%. Феноменальным был успех Лебедя, который набрал вдвое больше Явлинского (14,52% против 7,34%). Замыкал список Жириновский с 5,7% голосов. Остальные участники (Федоров, Горбачев, Шаккум, Власов и Брынцалов) набрали каждый меньше 1%.

На следующий день Ельцин, исполняя свою договоренность с Лебедем, отправил в отставку министра обороны Павла Грачева. А еще через день назначил самого Александра Лебедя Секретарем Совета безопасности России. Лебедь немедленно выступил в поддержку Ельцина и призвал своих сторонников голосовать за него во втором туре, который должен был состоятся 3 июля.

Отставка Грачева была настолько хладнокровным и циничным предательством человека, которому Ельцин был многим обязан, причем в вопросах отнюдь не политической карьеры, а в экзистенциальных вопросах жизни и смерти, что даже видавшие виды обитатели властных коридоров разводили руками. Это было вероломство поистине библейского масштаба.

Доподлинно неизвестно, сделал ли это Ельцин по совету своего избирательного штаба, это была его собственная импровизация или это было и то и другое вместе, но идея, насколько можно было судить, состояла в том, чтобы весь негатив от войны в Чечне повесить на Грачева, то есть повторить январский трюк с отставкой Чубайса, на которого повесили все ошибки и тяготы экономических реформ.

И до сих пор можно встретить “экспертов”, которые на полном серьезе обсуждают вину Грачева в развязывании чеченской войны и в том, как из рук вон плохо она велась. Вспоминают ему и передачу Дудаеву складов с оружием в 1992 году и кровавый штурм Грозного и садизм омоновцев (которые ему. впрочем, не подчинялись) и многое другое.

Но, так или иначе, Грачев был прошедшим две войны, не единожды раненным боевым генералом, Героем Советского Союза, которому лично Ельцин дважды был обязан своей жизнью: один раз в 1991 году, когда Грачев отказался штурмовать Белый дом, в котором сидел Ельцин, а второй раз, когда взял его по приказу того же Ельцина.

И Грачев был тем самым человеком, который до последнего сопротивлялся развязыванию чеченской войны. Его, наверное, можно обвинить во многих ошибках и грехах. Но этого греха на нем нет. И наш долг прямо об этом написать.