В пятницу, 14 августа, Ельцин покинул свою резиденцию на Валдае, где с небольшими перерывами провел все лето, и приехал в Новгород. Сразу по приезду, журналисты под камеры начали его спрашивать: будет ли девальвация рубля или нет? Президент решительно отверг такую возможность: “Девальвации не будет. Твердо и четко. И не просто я придумываю, или фантазия, или не хотел бы. Нет. Это все просчитано. Каждые сутки проводится работа и контроль.”

Ельцин свое знаменитое "девальвации не будет" сказал в пятницу 14 августа, а днем ранее доходность месячных ГКО подскочила до 160%. При этом рейтинг акций в системе РТС сразу после открытия торгов упал на 6,5% по сравнению с предыдущим днем, и торги были остановлены на тридцать пять минут. Рейтинговое агентство Moody’s понизило рейтинг российского суверенного внешнего долга с B2 до “мусорного” CCA1. ЦБ признал, что на рынке межбанковских кредитов острый недостаток ликвидности. ГКО выбрасывали все, кто мог.

Так и осталось неизвестным, кто вселил такую уверенность в президента. Сам он вряд ли был в курсе деталей сложившейся ситуации, поскольку всю самую острую фазу кризиса он провел вдали от Москвы и то ловил рыбу на Валдае (журналистам он тогда жаловался, что “уклейка какая-то мелкая…”), то хоронил предполагаемые останки бывшего российского императора в Санкт-Петербурге.

Наиболее правдоподобной версией является предположение, что никто Ельцина и не убеждал в том, что девальвации не будет. Это тем более верно, что все более-менее знакомые с экономической ситуацией чиновники (включая, наверняка, и Юмашева) понимали, что девальвация неизбежна. Можно было спорить о глубине падения рубля (тут могли быть разные точки зрения), но то, что оно будет - в этом к августу сомнений не было уже ни у кого.

Скорее всего, Ельцин перепутал “девальвацию” с “деноминацией”. И поэтому заверил, что ее не будет. Тем более, что как раз недавно она (деноминация) была проведена (с 1 января 1998 года рубль потерял три ноля то есть 1:1000). Но, как говориться, “слово - не воробей” и президент публично “твердо и четко” пообещал россиянам, что девальвации не будет. Вряд ли он тогда понимал последствия этого заявления. К сожалению, он к тому моменту опять вошел в фазу, так сказать, “работы с бумагами”.

Характерно, что в то самое время, когда Ельцин “твердо и четко” обещал россиянам, что никакой девальвации не будет, именно о ней и шел разговор в кабинете Кириенко: 14 августа в Белом Доме премьер проводил совещание, на котором обсуждалась возможность постепенного, плавного отказа от “валютного коридора” и перехода к “плавающему” курсу рубля. Но не это было главное.

Помимо согласованной курсовой политики правительство и ЦБ договорились о том, что ГКО будут реструктурированы и обменены на менее доходные бумаги с большим сроком погашения. Кроме этого договорились о том, что реструктуризация долга перед нерезидентами будет осуществляться по иной схеме, чем с резидентами, о моратории в 90 дней на выплату внешнего долга и т.д. Было принято много других важных, но технических решений. И со всем этим пакетом мер чиновники отправились на встречу с прибывшей в Москву миссией МВФ.

Следующие полтора дня ушли на то, чтобы согласовать план действий с миссией МВФ. На этой встрече тоже было много споров и драматических поворотов, но все они не являются предметом нашей книги. Нам лишь важно сказать, что ко второй половине дня в воскресенье, план был согласован и Кириенко с Чубайсом, который фактически стал исполнять роль вице-премьера по экономике и финансам (при живом Христенко), отправились докладывать его Ельцину.

Что они на этой встрече рассказали Ельцину - остается тайной. Вряд ли они ему сказали, что его обещание россиянам продолжить курс “твердого” рубля - неисполнимо. Что страну ждет неминуемый кризис, а касательно рубля можно лишь рассуждать о масштабах его падения, но не о его твердом курсе по отношению к доллару. Тем не менее, в каких-то более деликатных формулировках, но они свою программу с Ельциным согласовали.

Справедливости ради, нужно сказать, что в согласованном с МВФ варианте “валютный коридор” в какой-то форме оставался, может быть со слегка расширенными границами, и поэтому они вполне могли вечером в воскресенье, 16 августа, еще говорить президенту, что финансовая система России в состоянии обеспечить плавное снижение курса, а это, в свою очередь, может трактоваться как отсутствие резкой девальвации.

В 10 часов утра 17 августа Совместное заявление Правительства и ЦБ было опубликовано. Было объявлено о техническом дефолте по основным видам рублевых государственных ценных бумаг и о переходе к плавающему курсу рубля в рамках резко расширенного “валютного коридора” (его границы были расширены до 6 — 9,5 рубля за доллар США, в то время как до этого он колебался в интервале от 5 до 6 рублей за доллар). Кроме этого вводился мораторий в 90 дней на все выплаты по внешним долгам государства и банков, номинированным в СКВ.

Случилось уникальное событие: до сих пор ни одна страна мира не объявляла дефолта по своим обязательствам номинированным в ее же собственной валюте. Были дефолты по обязательствам в долларах. Но дефолт по долгам в валюте самого должника - это нонсенс!

Всегда считалось, что правительство непременно договориться со своим эмиссионным банком (в данном случае - ЦБ) и он напечатает столько денег, сколько нужно для погашения долга. Но Россия и здесь показала всему миру пример того, что слабость институтов может привести к кризису: правительство Кириенко не смогло (или не хотело?) договориться с ЦБ и предпочло объявить дефолт по ГКО.

После этого, многие из тех, кто участвовал в разработке этого плана заявляли, что не имеют к нему никакого отношения и даже говорили, что их заставили его выполнять, но, так или иначе, план был принят и он оказался вовсе не так плох, как принято считать.

Поначалу рубль даже держался в установленных границах и пробил потолок в 9,5 рублей за доллар только к 1 сентября. Более того, через некоторое время, ослабление рубля стимулировало развитие внутреннего производства (в противовес “сильному рублю”, который искусственно делал импорт более выгодным). А, в свою очередь, развитие внутреннего производства расширяло налогооблагаемую базу, создавало рабочие места и т.д.

Кроме этого, 90-дневный мораторий на выплаты по внешнему долгу, ускорил переговоры по реструктуризации долга Лондонскому клубу и Минфин (конкретно - отвечающий за эти переговоры зам. министра Михаил Касьянов) не упустил такой возможности и вслед за Парижским клубом в 1997 году, Лондонский клуб осенью 1998 года тоже списал часть российского долга и растянул выплаты по оставшейся части на более длительный период.

Есть также мнение, что отказ платить по ГКО спас Россию от значительно более глубокого падения рубля потому, что в противном случае ЦБ пришлось бы “напечатать” рублей больше на сумму всего долга по ГКО. И девальвация рубля была бы не в четыре раза (как это случилось в течении следующих нескольких месяцев), а в двадцать раз или даже больше.

Но эти позитивные последствия т.н. “дефолта” наступили позже. А сразу, буквально в тот же день, 17 августа, на рынке началась паника, люди штурмовали обменные пункты, пытаясь обменять рубли на доллары, начался резкий отток рублевых вкладов. Кроме этого был дан старт череде банковских банкротств. Ведь многие банки держали свои активы в ГКО. В свою очередь те предприятия, которые хранили свои деньги в этих банках, лишились их и не могли выплатить даже зарплату своим сотрудникам, не говоря уже об оплате контрактов или инвестициях. Это, в свою очередь, повлекло за собой банкротства предприятий и т.д.

Разумеется, политические противники Ельцина, не сидели сложа руки и уже в пятницу, 21 августа, Госдума приняла постановление «О рекомендации Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину уйти в отставку и прекратить досрочно исполнение полномочий». За постановление проголосовали 245 депутатов, против — 32. Фактически это означало начало процедуры импичмента президента.

К этому моменту Ельцин был уже далеко не в той форме, в которой он мог себе позволить прямое противостояние с парламентом. Те времена давно уже прошли. Ни его состояние здоровья, ни его рейтинг не позволяли ему вступать в открытую конфронтацию с Госдумой.

Чтобы каким-то образом выпустить пар и снизить градус противостояния, Ельцин и его окружение приняли решение отправить в отставку правительство Кириенко. Что и было сделано 23 августа.

Вот что много лет спустя говорил об этом сам Кириенко: “Борис Николаевич сказал мне, что подготовлено решение об отставке правительства. Что вы сами об этом думаете? Я ответил: правильно. Мы, как правительство, подписались под крайне непопулярными решениями. И мы несем за них ответственность. Что тут еще обсуждать?”

При всей логичности таких рассуждений, само решение об отставке правительства, тем не менее, выглядит все же как очевидная попытка Ельцина уйти от личной ответственности за случившееся. Ведь это не секрет, что дефолт августа 1998 года был предопределен отставкой правительства Черномырдина в марте того же года. Не будь этого, последствия кризиса если бы и не удалось полностью избежать, то уж точно можно было бы сильно сгладить.

Молодой, неопытный премьер, априори не мог справится с теми вызовами, которые на него навалились в тот момент. Напомним, что помимо чисто экономического кризиса, это еще были волна шахтерских забастовок, перекрытие железных дорог и угроза военного путча. И все это на фоне бездействующего и, к тому же, непопулярного президента, который если чем и занимался, то лишь великодержавными утопиями и “сдерживанием НАТО”.

То, как Кириенко прошел этот свой блиц-путь премьера - говорит как раз о том, что он прошел его вполне достойно и сделал максимум того, что было вообще возможно сделать в тех обстоятельствах.

Кроме того: как можно отправить в отставку своего подчиненного, который всего лишь реализовал одобренный тобой план? Напомню, что в воскресенье, 16 августа, Кириенко и Чубайс согласовали с Ельциным все то, о чем они объявили утром 17 августа. Глупо, когда кто-то становится стрелочником лишь потому, что сам начальник перепутал “деноминацию” с “девальвацией”.

И как бы косвенно признавая свою ошибку, Ельцин назначил исполняющим обязанности председателя правительства Виктора Степановича Черномырдина и внес его кандидатуру в качестве премьера в Государственную Думу.

Часть 6

Кому принадлежит идея снова предложить Государственной Думе Черномырдина в качестве примера - доподлинно неизвестно. Наши разговоры со многими участниками тех событий свидетельствуют о том, единого мнения на этот счет нет. Чаще всего в качестве автора идеи и ее главного лоббиста называют Березовского. Также упоминаются Юмашев и Татьяна Ельцина. Чаще - в качестве помощников Березовского в реализации этой идеи и реже - как ее авторы.

Мы, несколько выше, уже обратили ваше внимание на то, что Чубайс, в рассказе о “проталкивании” Кириенко необходимых законов в Государственной Думе, говорит о противодействии этому Березовского.

Также мы уже писали, что к тому моменту отношения между Березовским с одной стороны и Юмашевым и т.н. “Семьей” с другой не были уже такими безоблачными как раньше. Семья устала от Березовского. От его разросшегося эго, от его безумных проектов, от его гротескно-примитивных представлений о том, как устроено общество и демократия, а самое главное - какими должны быть взаимоотношения бизнеса и власти. Постепенно Березовский с позиции безусловного авторитета и признанного лидера был отодвинут на место простого “члена команды.” Эта позиция, разумеется, не могла его устроить.

С конца весны он постепенно начал играть свою игру. Она выражалась и во фронде по отношению к правительству Кириенко (которого он в марте сам проталкивал в кресло премьера!), и в информационной поддержке бастующих шахтеров, и в заигрывании с левой оппозицией в Госдуме.

Но когда после августовского дефолта Березовский пришел в Кремль с идеей вернуть Черномырдина в кресло премьера, оказалось, что других приемлемых кандидатур там не было. Различными группами влияния “из внешнего мира” в качестве кандидатов на пост председателя правительства предлагались мэр Москвы Лужков, и председатель Совета Федерации (он же - орловский губернатор) Егор Строев. Но назначение этих людей и по сути было бы неправильным, но главное - все они совершенно не могли устроить Семью.

Нельзя сказать, что и Черномырдин полностью устраивал Кремль, но, видимо Березовский смог их убедить в том, что он провел с ним “разъяснительную работу” и теперь может за него ручаться. Однако, повторимся: все это не более, чем кулуарные разговоры. Все непосредственные участники этих событий (Юмашев и Ко) твердо стоят на том, что попытка вернуть Черномырдина в кресло премьера - от начала до конца идея Ельцина.

Как бы это ни было, но Ельцин предложил Государственной Думе кандидатуру Черномырдина, назначил его исполняющим обязанности председателя правительства и даже высказался в том смысле, что считает его своим преемником на президентских выборах 2000 года.

Забегая вперед скажем, что вся эта затея закончилась полным провалом. Черномырдин дважды не набрал в Государственной Думе достаточного количества голосов. При голосовании в первый раз, 31 августа, он получил только 94 голоса “за” (20%), а во второй раз 7 сентября - 138 голосов “за” (30%). Провал был оглушительным и никакое лоббирование Администрации Президента или “Газпрома” (если таковое вообще имело место) не помогло.

Рассказывают, что Березовский от имени крупных российских бизнесменов обещал Черномырдину поддержку в Думе, в обмен на право сформировать новое правительство, но тот отверг его предложение и (будто бы) поэтому его кандидатура не набрала необходимого количества голосов. Но правда это или нет - теперь установить уже невозможно (ведь если такие договоренности действительно имели место, то только Березовский и Черномырдин до конца знали их детали, а они оба давно мертвы).