Альфред КОХ

ЖИВАЯ КНИГА О ЕЛЬЦИНЕ

"You got to make good out of bad. That's all there is to make it with."

Robert Penn Warren "All the King’s Men".

Глава 1. Ельцин. Начало (от... и до 1985 года)

Всем известно, что первый президент России был непримиримым борцом с коррупцией и привилегиями партийной элиты, антикоммунистом, реформатором, восстановителем исторической правды и справедливости, соратником Сахарова, демократом, либералом и православным христианином.

Однако как, обладая таким набором качеств и убеждений, он умудрился сделать вполне успешную партийную карьеру при коммунистах? С таким набором качеств это было совершенно невозможно в то время. Разумнее предположить, что в начале его политической карьеры ничто не указывало на то, что в будущем он станет проводником именно этих идей.

Очевидно, что политические убеждения Бориса Николаевича Ельцина оформились далеко не сразу и менялись несколько раз — и не всегда настолько прямолинейно и последовательно, как он сам это описывал в воспоминаниях.

Интересно, когда же случился этот перелом? Когда произошло это превращение Савла в Павла? Когда он так радикально изменил свои убеждения, что стал тем, кем и вошёл в историю? И было ли это действительным перерождением прагматичного партийного функционера в пламенного борца за демократию и либеральные свободы? Или всё это было лишь мимикрией и попыткой оседлать социальный тренд эпохи и приспособить его для собственных властных амбиций?

Этот текст является попыткой ответить на этот вопрос. И мы были бы очень благодарны нашим читателям, если бы они прислали нам свои комментарии по этому вопросу. А мы, тем временем, продолжим.

Разумеется, политическая карьера Ельцина зависела далеко не только от его убеждений. Потрясающий успех её обусловлен был в первую очередь важнейшим талантом Бориса Николаевича — видеть основное направление изменений политической ситуации и уметь определить своё место в этих новых, изменившихся условиях.

Впрочем, в те времена, когда карьера Бориса Ельцина только начиналась (в 60-е годы) о собственно политической карьере говорить можно было лишь условно, поскольку пост в партийной иерархии только формально можно было назвать политическим. Ельцин (как и большинство других партийных функционеров) занимался обычной хозяйственной работой. Разумеется, периодически ему приходилось выступать на партийных собраниях и конференциях и произносить обычные тогда мантры про «неизбежную победу коммунизма», «происки американского империализма» и «ведущую и руководящую роль КПСС в нашей жизни» и так далее. Но поскольку это был к тому времени не более, чем ритуал, он, скорее всего, не особо вдумывался в смысл этих слов, а просто повторял их вслед за сотнями других ораторов, пользуясь темниками и цитатниками, которыми щедро снабжал партийных функционеров отдел пропаганды ЦК КПСС.

Впрочем, давайте по порядку. Итак, начало карьеры Бориса Ельцина было вполне обычным для неглупого и амбициозного человека крестьянского происхождения в послевоенной советской провинции.

Первым шагом был институт – Уральский политехнический в городе, в советские времена называвшемся Свердловском, а в ельцинские вновь ставшем Екатеринбургом. Пойдя по стопам отца, Ельцин получил строительную специальность, и очень долгое время его карьера была так или иначе связана со строительством.

Но формальное высшее образование, хотя и было важно для взлёта, не давало для него достаточных условий. А шансов быть замеченным в институте Ельцин, по всей видимости, не имел, хотя и старался – в общественной работе и в волейболе.

По советским меркам стартовые условия для карьеры у Ельцина были, прямо скажем, не блестящие: раскулаченный дед и репрессированный по печально знаменитой 58 статье отец. Но были и плюсы: он был русский, а это в негласной иерархии СССР было важным условием успешной карьеры. Особенно – партийной.

После получения диплома в 1955 году Ельцин отправился работать «по распределению». Любой выпускник советского ВУЗа, хотел он того или нет, обязан был отработать несколько лет там, куда его направит специальная вузовская комиссия. Разумеется, это только выглядело справедливым. В реальности качество распределения существенным образом зависело от связей и места в советской иерархии родителей студента. Чем выше было такое положение и связи, тем теплее было место, куда выпускника распределяли.

У Ельцина, очевидно, не было высокопоставленных родителей, поэтому он начал работать в свердловском строительном тресте с названием настолько длинным и скучным, что приводить его всерьёз выглядело бы издевательством над читателем.

Здесь, собственно, и началась ельцинская карьера, но в тот момент она ни в коей мере не давала оснований полагать, что речь могла идти о человеке, исповедовавшем демократические ценности, права человека, частную собственность и свободное предпринимательство.

Положение Ельцина росло постепенно: он последовательно становился мастером, начальником участка, прорабом, главным инженером и директором домостроительного комбината. Но такая линейная профессиональная карьера имела свои пределы, а должность директора комбината, очевидно, не соответствовала масштабу амбиций Ельцина. При этом для того, чтобы занять эту директорскую должность, уже нужно было соответствовать неким важным условиям.

Советский Союз назывался так потому, что в 1917 году захватившие власть большевики торжественно объявили: вся власть в России (а затем и в Союзе) принадлежит и будет принадлежать советам – от сельских до Верховного. Так было записано во всех советских конституциях, но, как часто случается и до сих пор, это было неправдой. Всей полнотой власти в стране обладала только и исключительно коммунистическая партия (КПСС). Для получения сколь-нибудь высокой должности (например, должности директора домостроительного комбината), непременно нужно было, во-первых, стать членом КПСС, а во-вторых, добиться от соответствующего партийного органа согласия на назначение на эту должность.

Ни в чём не повинное слово «номенклатура», означающее всего лишь «список», «поименование», в советское время приобрело совершенно особый смысл: это был список должностей, на которые назначали только с согласия того или иного уровня органов КПСС. Войти в номенклатуру – означало получить одну из этих должностей и, тем самым, открыть для себя возможность двигаться по служебной лестнице и выше. Только такой рост и был возможен в СССР, даже если речь шла не о партийной, а о советской, военной или профессиональной карьере.

Поэтому в 1961 году Ельцин вступил в КПСС. Означало ли это, что Ельцин был настоящим коммунистом? На этот вопрос невозможно ответить сколь-нибудь ясно. Коммунистическая идеология была обязательной для всех жителей Союза и его окрестностей – от Кремля до оленеводческого совхоза. Положение коммуниста, члена партии, означало вовсе не какие-либо особенно коммунистические убеждения, а всего лишь причисление к формальной элите СССР. Именно формальной: никаких специальных властных привилегий положение рядового коммуниста не давало хотя бы потому, что коммунистов этих было уже в то время больше восьми миллионов и становилось всё больше.

Но войти в настоящую элиту, в номенклатуру, можно было только через эту дверь. Если высшее образование было желательным для большой карьеры, то членство в партии – фактически обязательным. Только редкие ученые или деятели искусства могли добиться высоких результатов не вступая в КПСС. Да и то с большим трудом. Что же касается остальных, то путь наверх без партийного билета им был заказан. Но членство в КПСС было необходимым, но ещё не достаточным условием для успешной карьеры. Принципиально важным было оказаться замеченным, а после этого проявить необходимые для вхождения в номенклатуру качества.

Для того, что оказаться замеченным, нужно было проявить партийную активность. Дело это было хлопотное, но необходимое. По большей части оно заключалось в произнесении с нужной интонацией нужных идеологических заклинаний в нужном месте и в нужное время. При том, что заклинаниям этим свойственно было меняться (как, например, после разоблачения культа личности Сталина в 1956 году или после низложения Хрущёва «за волюнтаризм» в 1964), и эти изменения жизненно важно было учитывать.

Однако при всех изменениях основные коммунистические мантры оставались неизменными. Нужно было быть воинствующим атеистом, всячески высмеивать любую религию как отсталость и мракобесие. Нужно было утверждать, что СССР строит коммунизм, и он не за горами. Что в мире идет соревнование двух систем, и агрессивный Запад делает всё, чтобы победить в холодной войне с СССР. Что руководящая роль КПСС является благом для всего народа, и что всем своим успехам народ обязан этой партии. Что учение марксизма-ленинизма – единственно научное и единственно верное. Так же нужно было отрицать частную собственность, всячески превозносить плановую экономику и централизованное ценообразование и утверждать, что в СССР построена самая совершенная экономическая модель.

Можно с уверенностью сказать, что и молодой коммунист Борис Ельцин не избежал необходимости публичного повторения этих тезисов. И наверняка он это делал убежденно, четко артикулируя слова раскатистым баритоном и размахивая для убедительности своим пудовым кулаком.

Кроме этого, разумеется, следовало самым внимательным образом следить за карьерами руководителей (особенно в 1964 году), добиваясь расположения именно тех, кто формировал новую брежневскую элиту и потому был на взлёте. И не перепутать.

Партийная активность Ельцина началась ещё в хрущёвские времена и почти без провалов продолжилась в брежневские. Значит, Ельцин не перепутал. С 1963 года он последовательно участвовал в районной, городской и областной партийных конференциях, по всей видимости, произнося нужные заклинания с нужной интонацией. Тогда и началась главная линия его карьеры – партийная.

Ельцин стал членом сначала райкома (районного комитета), а в 1968 году и свердловского обкома (областного комитета) КПСС. Должности эти, хотя и не были слишком высокими, всё же означали, что в номенклатуру Борис Николаевич войти сумел. В обкоме Ельцин работал по специальности – он стал главой отдела строительства.

Здесь важно отметить, что по-настоящему его партийная карьера началась именно в 1968 году, то есть тогда, когда у всего остального человечества развеялись последние иллюзии относительно «прогрессивности социализма» в СССР: в этом году советские танки задушили Пражскую весну. Интересно, что бы сказал член Свердловского обкома КПСС Б.Н. Ельцин в 1968 году, если бы ему сказали, что через двадцать лет он будет обличать «звериную сущность коммунизма» в том числе и на примере советского вторжения в Чехословакию?

Так или иначе, но в то время будущий вождь российских демократов ещё никак не выказывал своей симпатии к идее не то, что «народного капитализма», но даже и «социализма с человеческим лицом».

В должности заведующего отделом строительства обкома партии будущий президент проработал семь лет без какого бы то ни было повышения. Сам Ельцин объяснял это своей прямотой и принципиальностью, из-за которых отношения его с коллегами и руководством всегда были натянутыми. Однако его начальник Яков Рябов использовал другие слова — грубость и резкость.

Весьма вероятно, что ещё одним важным обстоятельством торможения ельцинской карьеры стало его пьянство, которое уже в то время было заметно его коллегам. Однако вряд ли в тот момент кто-то всерьёз считал это проблемой для его дальнейшей карьеры. Во-первых, потому что молодой и могучий организм Ельцина наверняка легко справлялся с последствиями пьянки и сохранял высокую работоспособность, а во-вторых, в то время к этой «русской болезни» относились снисходительно и даже с некоторой симпатией: подумаешь, человек перебрал, ничего страшного, с кем не бывает...

Сам Рябов, сделавшись в 1971 году первым секретарём (то есть главой) свердловского обкома партии (а значит – первым человеком в области, подчинённым уже прямо высшему руководству), к Ельцину некоторое время присматривался, корректируя, по его собственным словам, его поведение. Рябова привлекли в Борисе Николаевиче его амбициозность, упорство и исполнительность. В то время как на пьянство можно было закрыть глаза (что косвенно свидетельствует о том, что в то время это не было ещё большой проблемой для Ельцина), а резкость и грубость в общении с коллегами – сгладить. Возможно, что и сам Ельцин внёс какие-то коррективы в своё поведение, и эта коррекция оказалась удачной.

В 1975 году Рябов сделал Ельцина секретарём обкома (то есть ввёл в руководство эти органом), поручив ему, помимо строительства, лесное хозяйство и соцкультбыт (то есть, в переводе, социальную, культурную и бытовую сферу). Со всем этим многообразием Ельцин, судя по всему, справлялся хорошо, во всяком случае Рябов остался им доволен. В особенности – его энергичностью и постепенно складывавшейся репутацией «крепкого хозяйственника».

Когда через год Рябов, как это называлось, пошёл на повышение и был взят на работу в Москву, в Центральный Комитет КПСС, на посту свердловского руководителя его сменил Ельцин.

Это «сменил» означало следующее. Формально первого секретаря обкома КПСС демократически избирала областная партийная конференция. Фактически же кандидата для избрания на конференции назначало высшее руководство партии и страны – Политбюро ЦК КПСС. Разумеется, при этом решающее слово в выборе преемника обычно имел сам идущий на повышение партийный чиновник, а Политбюро, как правило, соглашалось с его рекомендацией. Так, благодаря Рябову, о Ельцине узнали в Москве.

Ельцин к тому моменту еще не получил тех званий и должностей, которые прилагались к статусу первого секретаря обкома партии: он не был ни членом ЦК КПСС, ни депутатом Верховного совета СССР, ни даже вторым секретарём обкома. Но, конечно же, и членом ЦК и депутатом он вскоре станет. Что ясно показывало: Ельцин попал в самую элиту СССР и сомнений в его лояльности у партийного руководства в 1976 году не было никаких.