Глава 10

Когда телефон вибрирует, я как раз досматриваю ролик с предстоящей операцией, и сильно раздражаюсь из-за того, что меня отвлекают.

Номер городской, на спам не похоже.

- Да?

- Алена Андреевна Евсеева? - ровный женский голос, предельно официальный тон.

- Верно.

- Секретарь судебного участка номер 800.

Господи. Внутри все ухает!

- Уведомляю вас о назначении предварительного судебного заседания по делу №, - называет набор цифр, которые тут же забываются. - Заседание состоится в зале...

Она продолжает тараторить, а мне приходится встряхнуть головой, чтобы каким-то, пусть даже самым примитивным физическим воздействием заставить мозг переключиться.

Мама ласково называет меня увлекающейся натурой. Друзья шутят, что я не собранная. Правда в том, что когда я готовлюсь к операции, забываю обо всем прочем.

- Простите, а можно... еще раз дату и время?

- Двадцатое марта, десять часов утра, - говорит четко, словно автоответчик. - Копию повестки вам направили по почте, но мы дополнительно уведомляем вас телефонным звонком.

- Да, поняла, спасибо, - отвечаю машинально и отключаюсь.

Сижу с трубкой в руке и смотрю в одну точку.

Иногда мне кажется, что происходящее — дурной сон. Но правда такова, что все мои попытки отвлечься на нормальную жизнь — это как раз и есть создание иллюзии. На самом же деле моя жизнь планомерно катится в пропасть.

Видимо, у адвоката не вышло договориться по-хорошему, Журавлева не забрала иск, более того, уже назначена дата слушания или как там это правильно называется? Я посмотрела восемь сезонов «Форс-мажоров», но понятия не имею, что делать.

Разнервничавшись, подскакиваю и начинаю метаться по ординаторской. Благо, в это время дня коллеги ведут приемы на первом этаже, и не видят моего смятения.

Сама мысль о том, что иск удовлетворят, до сих пор казалась нереалистичной. Сухой тон той женщины отрезвил и напомнил: все очень даже реалистично. И опасно.

Когда поступаешь в мед с горящими глазами, красным аттестатом, кучей побед в олимпиадах и жаждой борьбы, не задумываешься о том, что можешь по щелчку пальцев оказаться в шаге от браслета на ногу и штрафа, который выплатить немыслимо.

Пульс частит.

Почему я? У меня нет мужа миллионера. Нет богатого отца. Я вообще никто.

Хочется немедленно сделать что-то полезное. Поговорить с кем-то, кто успокоит. Или по-крайней мере, захочет со мной разговаривать.

Поэтому, не имея возможности сбежать с работы и не найдя лучших вариантов, я спускаюсь в фойе и прошу у девочек сварить кофе. А потом, стиснув зубы, нажимаю в лифте кнопку с цифрой четыре.

В административном блоке намного веселее, чем в хирургии. Из комнаты отдыха раздаются крики — как будто мужчины играют в приставку.

- Слева! Бей его! Бей!

- Вижу, что слева! Давай его мне! А-а! Меня убили!

Надеюсь, что в приставку.

Из кабинета пиара доносится попса. Я быстро прохожу мимо пустого конференцзала, стучусь в дверь Эккерта.

И открываю.

А потом мешкаю!

Наверное, стоило дождаться разрешения войти. Вдруг он не один или занят чем-то?

Эккерт сидит за столом в наушниках и смотрит в ноутбук. Он так увлечен, что не сразу замечает вторжения, и у меня появляется возможность рассмотреть его профиль.

Все же он сильно изменился с универа. Но при этом... остался таким же отстраненным. Да, как будто между ним и остальными смертными существует невидимая дистанция.

Не помню за Эккертом неадекватных поступков, но на меня он почему-то всегда действовал устрашающе. И теперь, когда стал больше (и богаче), это ощущение лишь усилилось. Темные чуть вьющееся волосы, смуглая кожа. Я на его фоне белая, невзрачная, словно чья-то тень. Не понимаю, зачем он мне помогает.

Тимур поднимает глаза, в них проскальзывает что-то острое. Раздражение? Хочется поежиться.

Но я силюсь улыбнуться.

- Извините, заняты?

Он чуть расширяет глаза, снимает наушники.

- Что-то случилось? Мне нужно досмотреть тут... кое-что.

- Надеюсь не ролик в сети о том, как иссекать постцистостомический рубец? - уличительно.

Именно эта операция нам предстоит через час. Если простыми словами — полгода назад врачи в другой больнице подарили нашему пациенту жизнь после аварии. Наша цель — подарить ему полноценную жизнь без боли.

Отдать мне должное, несмотря на нервный предсрыв, слово постцистостомический я выговариваю без запинок.

И тут же понимаю, что шутка не проходит.

Снова. Да черт возьми! Он всегда был душным.

Я уже собираюсь закрыть перед собой дверь и бежать с криками «спасите», как вдруг уголки губ Эккерта странно дергаются. Я приободряюсь и захожу в кабинет.

- Это было бы забавно, - говорит он. - А такой ролик есть?

- Вообще-то да. Я уже погуглила и изучила.

- Тогда мне можно расслабиться, - он вдруг откидывается на спинку кресла и заводит руки за голову, потянувшись.

Это уж как-то слишком, но ладно.

- Кофе? - улыбаюсь я, и без разрешения ставлю чашку с напитком на его стол.

Кое-что в госке я усвоила хорошо — прежде чем просить поддержки у начальства, необходимо его умаслить, словно ломоть хлебушка.

- Очень заботливо с вашей стороны, - говорит с явным скепсисом в голосе. - Даже слишком. Чем обязан?

К чашке не притрагивается, во взгляде мелькает предостережение.

- Во-первых, это ваш кофе, - говорю я, усаживаясь. На его губах растекается неоднозначное подобие улыбки, и я снова приободряюсь. - Во-вторых, уж очень хочется попасть на вашу операцию, и это взятка.

- Я же и так сказал вам готовиться.

- Да, но я пришла сдаваться, - поднимаю ладони. - Я никогда не оперировала мужчин. Простите.

- Ничего страшного. Я все сделаю сам.

Может, он и стал красавчиком, но беседы ведет так же скупо.

В этом мы, впрочем, похожи.

Я молчу, пытаясь таким образом сообщить ему про первое слушание (да-да, я знаю, что люди не умеют читать мысли, а вы теперь знаете, почему у меня нет парня).

Он, видимо истолковав мою реакцию по-своему, поворачивает ко мне экран, а там на паузе фильм «Властелин колец».

- Вы умеете удивить.

- Алена, - вздыхает, - вечером у меня ужин с будущим, я надеюсь, инвестором. Вот, готовлюсь. Он большой фанат. Но как по мне - нудятина.

- Ясно. Знаете, я думаю не стоит употреблять слово «нудятина», если он фанат.

- Не люблю лгать.

- Тогда вам следует как можно скорее полюбить эту историю.

- Я пытаюсь, - с мучением в голосе. - Но это невозможно. Эльфы, какие-то орки.

- Давайте я вам расскажу, в чем идея, - удивляю саму себя. - Вкратце. Я думаю, вам понравится.

- Серьезно? - он выглядит заинтересованным.

- Я читала книги в школе, а мой отец фанат фильмов, мы их смотрели раз пять. Вот, кстати, дальше будет интересный момент. Можно?

Я обхожу стол, беру мышку и чуть мотаю вперед.

- Сцена очень эмоциональная, в ней... прекрасная эльфийка Арвен, рискуя жизнью, спасает раненого Фродо от призраков. Всегда хочется плакать на этот моменте.

Эккерт прочищает горло, и я ловлю себя на том, что мы находимся на расстоянии менее полуметра. Тут же выпрямляюсь, но он подтягивает стул (длинные же руки) и мне приходится сесть еще ближе.

Буквально сантиметрах в десяти.

Я нажимаю «плей».

Господи.

И мы вместе смотрим кино.

С Тимуром Эккертом. Наш с папулей любимый фильм.

Причем эту нелепейшую ситуацию спровоцировала я сама! Прекрасная Арвен скачет на белом коне, а мы с Эккертом дышим одним воздухом. Я неотрывно смотрю на монитор, размышляя, что, когда шла сюда, вовсе не собиралась флиртовать.