— Я говорил, что Глубина опасна, — сказал Мышь и подошел вплотную к Хвосту. — Пусть мы только на Бескрайней Равнине, но и здесь вот что может произойти.

Он потряс шлемом перед носом у Лиса.

— Да что, собственно говоря, случилось?

— Рыцарь без страха и упрека и без…

— Просто Рыцарь.

— Да, просто Рыцарь, мне кажется, он погиб, — сказал Мышь грустно.

— С чего ты взял? — удивился Хвост. — Разве не мог он просто потерять свой шлем?

— Ну уж нет, только не Рыцарь, он скорее потеряет голову, чем шлем.

Хвост ухмыльнулся и сказал с ехидцей:

— Думается, одно без другого невозможно.

Мышь с ужасом перевернул банку, но выдохнул с облегчением — внутри не было никакой головы.

— И все-таки, почему ты думаешь, что рыцаря больше нет? — спросил Лис.

— Туман, — сказал Мышь и попытался отщипнуть клочок от белесой ваты, которая сгустилась вокруг.

— Что, туман?

— Он очень густой, значит мы недалеко от края.

— Края чего? — не понял Лис.

— Бескрайней Равнины, — ответил Мышь.

— Сам понял, что сказал?

— Да, да, но я же говорил, что Бескрайняя Равнина — это стол, а у любого стола, даже у самого большого, обязательно есть край. Так вот, — Мышь показал лапой вперед, — это он.

Хитрый Хвост совсем запутался, глупые мышиные слова ничего не объясняли.

«Может, он смеется надо мной?» — подумал Лис.

— Ты издеваешься?

— Нет, нет, — замахал тот лапами и в страхе попятился. Потом хмыкнул и сказал: — Я все время забываю, что ты новенький.

Мышь подошел ближе и постучал лапкой по плечу. Несильно и необидно, поэтому Лис решил не обращать внимания на наглый поступок.

— Не стоит стыдиться, — сказал Мышь снисходительно, — все мы когда-то были новенькими.

Он увидел в глазах Лиса растущее раздражение, отошел подальше и продолжил:

— Я вовсе не такой храбрый, как Рыцарь или Летчик с шариками, к примеру. Я бы с удовольствием просидел всю жизнь под Большим Высохшим Дубом, ну или на холмах. Слушал бы истории да сплетни и радовался, что всякие разные происшествия, о которых так любит рассказывать Трубадур, случаются с кем-то еще, но не со мной.

Мышь покрутил в руках шлем. Хитрый Хвост решил, что тоже очень хочет посмотреть на железяку и отобрал его у Мыша. Тот пискнул от возмущения.

— И все-таки, я уже дважды падал в Глубину, — сказал он, думая, как бы вернуть шлем. — Оба раза сюда — на равнину. В первый раз со мной упал Крепыш Джо. Он совсем как ты, только еще безрассуднее. Был.

— Почему был? — спросил Хитрый Хвост.

— Он не вернулся. Тоже решил куда-то идти, чего-то там исследовать, а я остался на месте и оказался прав. Через два или три дня меня просто подняли наверх, обратно на полки, а Крепыш в Деревне больше не появлялся. Говорили, что и на нижних полках, и на холмах его тоже никто не видел.

— Погоди, что значит «подняли»? Кто поднял? — удивился Лис.

— О, это такая тайна, что прям, ух! — сказал Мышь с придыханием. Его хвост подергивался, усы тряслись, а глаза горели. Весь вид говорил, нет, кричал: «Спроси, спроси, ну, спроси!»

— Расскажешь?

— Нет.

— Не понял? — возмутился Хвост.

— Ладно, ладно, я пошутил, — засмеялся Мышь. — Конечно, расскажу, хоть и рассказывать особо нечего. Кто-то же нас лепит, необычных, правильно?

— Ну, наверное, — сказал Лис неуверенно.

— Конечно, лепит, не сами же мы себя, того этого, — сказал Мышь.

— Предположим.

— Он и поднял. В деревне есть поговорка: «Упал — сиди и жди, поднимут. Если не съедят».

— Кто съест?

— Монстр из Глубины. Он выпрыгивает из-за края, ловит и съедает.

— Какая-то чушь, — сказал Хвост.

— А вот и не чушь! — возмутился Мышь. — Меня уже однажды съедали. Во второй раз я упал один, недалеко от края, решил отсидеться, но не тут-то было.

— Что случилось? — прошептал Хвост, видимо, и его взволновал рассказ.

— Помню только огромную серую морду с полосками и два черных-черных глаза с зелеными ободками. Еще запах, такой, знаешь, отвратительный, рыбный, и темнота.

— А потом?

— Я очнулся в этой самой коробке, рядом с тобой.

Хвост раздумывал над рассказом, ходил из стороны в сторону, то и дело скрываясь за молочной пеленой тумана, пока не наткнулся на россыпь стальных монеток и стеклянные осколки. Чуть дальше, в груде блестяшек, вперемешку со стеклом, лежало что-то черное, расплющенное, а рядом — длинная железяка. Хитрый Хвост наклонился и поднял блестящий меч с черной ручкой и серебристым набалдашником. Приподнял над головой, приложил ко лбу лезвие и опустил меч.

— Покойся с миром, просто Рыцарь!

Лис по имени Хитрый Хвост вернулся к Мышу. Он решил, что не будет ничего рассказывать, о настоящей причине гибели Рыцаря.

* * *

Туман постепенно рассеивался. Двое товарищей по неволе — Лис по имени Хитрый Хвост и Мышь Без Имени — шли по Бескрайней Равнине от самого её края, всё дальше удаляясь от коробки, в которой они свалились с небес. Хитрый Хвост тащил в руках меч — длинный, стальной, тяжёлый. Время от времени Хвост думал: «А не выбросить ли?», потом перехватывал поудобнее, старался не задеть острые кромки, и тащил дальше. Каждый раз он вспоминал историю о Монстре из Глубины. «Меч — моя единственная защита, — думал Хвост. — Ну и ещё быстрый бег. Быстрее, чем у Мыша. Я проверил».

Мышь нёс шлем — большую, чёрную, стальную банку с решёткой, которая никак не хотела висеть в одном положении и всё время лязгала вверх и вниз, норовя прищемить лапки. Он хотел надеть шлем на голову, ведь именно так поступал просто Рыцарь, но злосчастная банка оказалась слишком маленькой для внушительного носа — он попросту не влезал, а если накинуть на нос, не натягивая, то тяжеленная штуковина закрывала глаза, и идти на ощупь было неудобно.

— Может, поменяемся? — спросил Мышь.

Он совсем не умел ходить молча — это раз. Сидеть и лежать молча он тоже не очень умел, но сейчас речь о ходьбе. Он всё ещё не понимал, откуда у Лиса взялся меч — это два, а Хвост на все вопросы отмалчивался.

— Нет, — ответил Хитрый Хвост.

— Но почему? — взмолился Мышь. — И вообще, где ты нашёл его? Почему мы туда не пошли?

Хвост закатил глаза, хотел по обыкновению промолчать, но понял, что Мышь не отстанет.

— Я нашёл его у края.

— Ты видел край? — удивился Мышь.

— Нет.

— Но…

— Я даже меч не видел, такой сильный туман, что вообще ничего не видно. Я споткнулся о меч. Хорошо, что не отрезал пятку.

Честно говоря, Хитрый Хвост не знал, зачем врал. В конце концов, их падение — случайность, странное стечение обстоятельств. Рыцарю просто не повезло. Наверное, Хвост не хотел, чтобы Мышь помчался к месту гибели, забыв и про страх, и про осторожность, есть в нём какая-то такая странная и раздражающая особенность. А может быть, Хвост не хотел расстраивать Мыша. Была у Лиса такая странная и раздражающая его самого особенность.

— Куда мы идём? — спросил Мышь.

— Вон туда, — Лис указывал на высоченно-широченную тень вдали.

— И что там?

— Откуда же я знаю? — усмехнулся Лис.

— Тогда зачем мы туда идём? — удивился Мышь.

— Ты видишь ещё что-нибудь?

— Нет.

— Мм, — выдал Хитрый Хвост и зашагал быстрее.

Они шли целый день. С каждой минутой, с каждым шагом тень впереди все больше обретала форму. Спустя некоторое время из тени выросла скала — черный монолит с отвесными стенами. Вершина скалы скрывалась в облаках, но то, что удавалось рассмотреть, впечатляло.

— Что это за огромная хреновина? — выдал Лис и сам удивился своему косноязычию и запростецким словечкам.

— Монитор, — ответил Мышь с восхищением.

— Что?

— Не знаю точно, что это, — сказал Мышь, — но оно называется Монитор! Необычные путешественники рассказывали об этой штуке.

— И зачем она?

— Ну ты спросишь тоже, — усмехнулся Мышь, — Никто не знает. Даже Монстр из Глубины, я уверен. Монитор просто есть, и он прекрасен.

Хвост посмотрел на Мыша — серая морда задрана вверх, в глазах туман удивления и любования, лапы свисают вдоль тела, забытый шлем валяется рядом. Лис не винил Мыша в беспечности, его самого впечатлил невообразимо огромный и неописуемо красивый мегалит. Черные, лоснящиеся обводы подножия изящно уходили вверх, там, в облаках, они сужались, переплетались и превращались в глянцевую плиту, такую большую, что не было у нее ни начала, ни конца. Чуть выше, где черная гладь перетекала в горизонтальную нишу, горел красным огромный глаз. Он то закрывал невидимые веки, то вновь открывал их, отчего небеса озарялись багрянцем, а потом снова белели.

В отражении темного глянца за облаками Хвосту что-то почудилось. Мимолетное движение, он еле успел заметить, и теперь соображал, показалось или нет. Ему привиделось, будто зеленый глаз с черной прорезью наблюдает за ними.

«Что бы это ни было, а стоять на месте — совсем не лучшая идея», — подумал Хитрый Хвост и потянул Мыша за собой.

Они прошли еще несколько сотен шагов, теперь монолит нависал прямо над ними и закрывал часть небосвода. Хвост старался идти быстрее, подзуживал, подтягивал и подпинывал уставшего Мыша, и время от времени бросал взгляд на зеркальную поверхность черной скалы, чтобы не упустить момент, когда в нем снова появится отражение зеленого глаза.

Еще через пару часов, когда монолит остался по правую руку, а впереди показалась какая-то башня, земля вдруг завибрировала, пошла мелкой рябью. Со всех сторон послышался гул — низкий, глубокий, перекатывающийся. За ним — резкий, рассекающий воздух свист и хлопок. Сзади, в трех-четырех минутах ходьбы, на землю обрушилась огромная когтистая лапа. От ее удара взметнулись облака пыли, а земля заходила ходуном.

— Это Монстр. Бежим!

* * *

Лис по имени Хитрый Хвост бежал со всех ног, не оборачиваясь. Он уже не мог нести меч в руках, поэтому тащил за собой, держа за рукоять, а длинное лезвие со скрежетом высекало искры из бледно-жёлтой поверхности равнины. Где-то позади бежал Мышь, вроде бы. Ещё недавно Лис различал его сиплое дыхание рядом, теперь же шум от догоняющего монстра стал таким громким, что Хвост не слышал и своего.

Нарастающий свист, удар — земля пошла волнами, вздыбилась гребнем, подкинула вверх. Лис еле устоял на ногах, даже обрадовался своей удачливости, как сверху упало нечто верещащее и пахнущее страхом. Оно скатилось с головы на плечи, уцепилось за шею, что не вздохнуть. Вместе с пищащим от ужаса Мышем прилетела и дурацкая банка, прямиком на морду Хитрому Хвосту. Холодная тяжесть прижала уши, зацепила и вырвала пару шерстинок. Решётка упала на глаза.

Теперь и Хитрый Хвост громко верещал. Он бежал. Спотыкался, почти падал, но бежал. С тяжелой банкой на голове, с пищащим Мышем на шее, с длиннющим стальным дрыном в руках, почти ничего не видя сквозь решётку забрала — бежал без надежды на спасение.

Снова свист. Удар. За шею дёргают с силой, ноги взмывают в воздух, и Лис падает навзничь. Мышь же уцепился за гарду, держится крепко, в его глазах ужас и мольба:

— Не отпускай! — кричит он.

Мышь зажат между двумя когтями. Толстые, словно дерево, и острые как меч, они глубоко засели в теле равнины, прижали так, что вырваться не получается, как ни старайся. Лис скривился от боли в груди, закашлялся, прикрыл глаза, покачал головой и с силой дёрнул меч на себя. Мышь жалобно пискнул от неожиданности.

— Пожалуйста, — прошептал он, но Лис уже не слышал.

Хитрый Хвост бежал со всех ног, не оборачиваясь: меч в руках, шлем на голове и товарищ, уже, наверное, бывший, позади в лапах Монстра из Глубины.

«Моя жизнь важнее!» — уговаривал себя Хвост. — «В конце концов, это же МОЯ жизнь».

Чудище чуть ослабило хватку и позволило жертве перевернуться. Везде, куда ни посмотри — только серая шерсть, по бокам длинные изогнутые клинки когтей, что разорвут на части в одно мгновение, стоит только монстру захотеть. Тёплое, влажное дыхание обволакивает, подобно смрадному ветру, от него слезятся глаза. Над лапой нависает невообразимо огромная морда: нос с темными пульсирующими щелями, длинные светлые усы подергиваются в предвкушении, бездонные круги глаз чернеют в зеленом обрамлении, а пасть, усеянная острыми желтыми зубами, готова впиться и разом перекусить пополам. Мышь замер под завораживающим взглядом, забыл, как дышать.

Усатая морда склонилась ниже. Рельефный нос, иссеченный складками, с шумом вздохнул. Монстр сильнее оскалил пасть и неожиданно приподнял лапу. Мышь, не веря в свое счастье, вскочил, рванул прочь от ужасного чудовища, но не тут-то было: удар второй лапы снова уронил на землю, прижал сильнее прежнего.

Еще один удар переворачивает, подбрасывает в воздух. Мышь с криком кувыркается и падает. Еще удар — и снова кувырок, удар, резкий взлет вверх и падение.

Измочаленный Мышь уже плохо соображал, что происходит, а монстру наконец наскучила игра. Он вдавил свою игрушку в изрытую землю, словно хотел выдавить начинку. Рывком наклонился и сомкнул пасть.

«Ну вот и всё», — подумал Мышь.

* * *

Мявкающий вопль с жалобным повизгиванием взбодрил лучше и быстрее, чем хлесткая оплеуха от кого-нибудь, вроде Гадкого Лиса, разряд статического электричества прямо в нос, и неожиданное выдергивание волосков из ушей вместе взятые. Лапа, что вдавливала в пыль, ослабла, но Мышь не торопился убегать. Его заворожила впечатляющая и одновременно невозможная картина: Хитрый Хвост с мечом наперевес, в стальной банке набекрень, с опущенным забралом и воплем, что позже многие будут называть не иначе как Безумным Кличем Рыцаря по имени Хитрый Хвост, а другие — Визгом Спешащего, но не Успевшего в Кусты, в окончании немыслимо высокого прыжка вонзает меч прямо в нос чудовищу. Кот отдергивает морду, бьет себя лапами по носу, не в силах избавиться от колкой занозы. Теперь монстру совсем не до игр.

— Бежим, — бросил Лис и, не дожидаясь ответа, рванул прочь от беснующегося кота.

Мышь не стал спорить, а побежал со всех ног, не отставая.