Доктор осторожно прикоснулся к плечу спящего рыжеволосого человека и разбудил его. Рыбак проснулся, но в то же мгновение догорела четвертая спичка, и он в темноте принял доктора за Бен-Али Черного Дракона. И ударил его кулаком.

— Остановитесь! — закричал Джон Дулиттл, потирая плечо. — Я друг вам. Вам ничто не грозит. У меня на корабле находится ваш племянник Джонни.

Он тут же зажег еще одну спичку, чтобы рыбак убедился, что имеет дело не с пиратами. Тот очень обрадовался и принялся извиняться:

— Простите, было темно, и я подумал, что ко мне снова пришли пираты. Не хотите ли выкурить трубочку? У Меня есть чудесный турецкий табак.

И рыбак рассказал доктору, как пираты затащили его на утес и бросили одного в пещере, потому что он ни за что не соглашался присоединиться к их шайке, как он прятался в пещере от палящих лучей солнца днем и от холода ночью.

— И все четыре дня я ничего не ел и ничего не пил. Единственное, что у меня было, — это черный турецкий табак, — закончил рыбак свой рассказ.

— Что я вам говорил? — победно тявкнул О’Скалли. — Кто был прав?

Затем они снова зажгли спичку и двинулись к выходу из пещеры, где виднелся клочок голубого неба. Доктор спешил и подбадривал рыбака — ведь бедняга не ел уже четыре дня, а на корабле его ждала большая тарелка горячей густой вкусной похлебки.

Увидев доктора Дулиттла, О’Скалли и рыжеволосого рыбака, Джонни закричал: «Ура!» Звери подхватили его крик и стали прыгать и танцевать по всей палубе. Даже тысячи ласточек, порхающих в небе, запели так громко, как только могли: они тоже радовались возвращению отважного рыбака. Их крики разносились далеко-далеко, и плывущим за много миль от того места морякам показалось, что приближается буря. «Вы слышите, как гудит ветер?» — говорили они друг другу.

В глубине своей собачьей души О’Скалли был очень горд собой, но решил не показывать вида, чтобы не прослыть зазнайкой и хвастунишкой. Поэтому когда утка Крякки подошла к нему и начала расхваливать его на все лады, он лишь ответил:

— Пустяки! Стоит ли говорить об этом? Птицы могут многое другое, но найти потерявшегося человека — это наше собачье дело.

Потом доктор спросил рыжего рыбака, где его дом. Ласточки снова взялись за веревочки и потащили корабль туда, куда показывал рыбак.

Они бросили якорь в маленькой бухте. На берегу у подножия скалистых гор приютился маленький городок. У самого моря стоял дом рыбака.

Из дома выбежала мама Джонни. Она была сестрой рыбака.

Она бежала им навстречу и плакала и смеялась от радости. Две недели она провела на самом высоком холме и смотрела на море, ожидая возвращения сына и брата.

Она обняла и поцеловала доктора в лоб, в нос, в правый глаз и в обе щеки, а тот улыбался и краснел от смущения. Она хотела поцеловать и О’Скалли, но пес убежал и спрятался в трюме.

— Это просто ужас, до чего женщины любят целоваться, — ворчал пёс, забившись в дальний угол трюма. — Откуда у них такая привычка? Терпеть этого не могу! Если уж ей так хочется кого-то целовать, то пусть целует Хрюкки.

Доктор хотел сразу же продолжить путь домой, но ни рыбак, ни его сестра даже слышать не желали об этом. Они просили, они умоляли его погостить у них хотя бы несколько дней — и, в конце концов, уговорили. Доктор Дулиттл и его звери остались в городке рыбака на всю субботу, воскресенье и еще полпонедельника.

Ребятишки гурьбой высыпали на берег, показывали друг другу огромный корабль и шептали:

— Смотрите! Это корабль Бен-Али Черного Дракона. Он был самым жестоким из всех пиратов, когда-либо грабивших корабли в наших морях. Господин в цилиндре, тот, что живет у Тревелинов, отнял корабль у Бен-Али, а его самого заколдовал и превратил в крестьянина. Кто бы мог подумать, что он способен на такое! А на вид такой вежливый и милый! Посмотрите на эти высокие мачты. Когда-то на них висели черные паруса! У кого угодно при их появлении душа ушла бы в пятки.

За те два с половиной дня, что доктор провел на родине рыбака, у него не было отбою от приглашений отужинать, отобедать или попросту пропустить стаканчик вина в таверне. А каждая дама считала своим долгом прислать ему в подарок коробку конфет, плитку шоколада и букет цветов. Скоро вся палуба оказалась заваленной цветами, а Хрюкки так объелся шоколада, что у него заболел живот. Музыканты городского оркестра каждый вечер устраивали в честь доктора концерт.

И вот наступил понедельник.

— Мне было очень приятно познакомиться с вами, — сказал доктор рыбаку, его сестре и мальчику Джонни. — Я никогда не забуду нашей встречи. Но нам пора отправляться в путь. Дома меня ждут неотложные дела.

И он вышел из их дома и пошел к своему кораблю, но тут на улице появился мэр в сопровождении самых уважаемых и именитых граждан городка. Все они были в парадных сюртуках и при галстуках.

Мэр остановился перед домом рыбака. Тотчас же к ним сбежались все жители городка, даже старики не остались дома, а мальчишки бросили свои игры.

— Досточтимый доктор медицины Джон Дулиттл! Я несказанно польщен знакомством с человеком, совершившим подвиг и очистившим моря от шайки Бен-Али Черного Дракона. Прошу вас принять в знак нашего уважения и глубокой признательности этот маленький подарок. Поверьте, наш город никогда не забудет услугу, которую вы ему оказали.

Мэр вытащил из кармана небольшой сверток, сорвал с него шелковую цветистую обертку и вручил доктору прекрасные часы с боем. На золотой крышечке блестели бриллианты.

Затем мэр достал из другого кармана сверток побольше и спросил:

— А где же ваш умница пес?

Все бросились искать О’Скалли, но его нигде не было. В конце концов Крякки обнаружила пса на окраине города. Он стоял посреди большого двора, а вокруг собрались все окрестные собаки и с восхищением смотрели на него.

Когда Крякки привела О’Скалли к доктору, мэр вскрыл второй сверток, и все ахнули: там лежал ошейник из чистого золота.

Мэр наклонился и собственноручно застегнул ошейник на шее О’Скалли. На ошейнике было написано:

О’СКАЛЛИ, САМОМУ УМНОМУ ПСУ В МИРЕ

Потом вся толпа двинулась к берегу провожать доктора. Рыжий рыбак, его сестра и мальчик Джонни еще раз поблагодарили доктора и О’Скалли. Оркестр заиграл прощальный марш, и большой корабль взял курс на Паддлеби.