Софочке плохо спалось этой ночью. Слышались посторонние звуки, и от этого возрастала тревога.

«Хорошо, что я не одна в квартире, — успокаивала себя она. — Если кто-то вломится, я подниму крик, и на помощь из соседней комнаты прибежит молодой, крепкий парень!»

Об Антоше Софья Петровна говорила и думала только хорошее. Когда мечтала о внуке, то представляла себе именно такого: уважительного, работящего, веселого и симпатичного. Выпивал, опять же, редко и только пиво. Не курил. А как о Варьке заботился! Пропала бы она без него, малахольная…

В то, что ее жильцы не брат с сестрой, Софья Петровна поначалу не верила. Думала, парочка они, почему-то скрывающая от нее свои отношения. Но нет, спали ребята врозь, за поцелуйчиками замечены не были, а трусишки свои Тоша прятал не только от квартирной хозяйки, но и от соседки. В мешочек их складывал, а раз в неделю стирал руками. Аккуратист, не то что Варька. Эта белье вместе с полотенцами и тапками в машинку кидала. Не девка, а недоразумение. Но тоже не поганая. Доброй души, открытого сердца. Ранимая. Без Тоши она пропадет.

— Тебе разве вставать не надо? — послышался его крик в девять утра. Софья Петровна к этому часу уже встала и взбадривала себя после маетной ночи растворимым кофе. — Просыпайся, Кузя, у тебя кастинг скоро!

Через минуту Тоша показался в кухне. С квартирной хозяйкой он уже здоровался, когда столкнулся возле ванной, поэтому сразу начал жаловаться на Варю:

— Вот что за человек? Полночи колобродила, хотя знала, что нужно рано вставать и выглядеть не помято…

— Колобродила? — переспросила Софья.

— Слонялась по квартире, читала, чай хлебала, после которого в туалет бегала.

— А я думаю, что за звуки мне спать мешают! — воскликнула Софья Петровна радостно. Значит, как говорят ее жильцы, не приглючилось. — Даже входная дверь как будто хлопала.

— Это вряд ли. Куда бы Варе ночью ходить? А вот по квартире слонялась. А теперь дрыхнет, пушкой не разбудишь.

— Встала я, встала! — прокричала в ответ Варвара из коридора. — В душ иду!

— Кофе будешь?

— Буду.

— А его нет, — уже себе под нос пробурчал Антон, открыв банку.

— Возьмите у меня.

— Вы чудо, Софья Петровна! — Он послал ей воздушный поцелуй. — И за пирожные спасибо. Вам их поклонник принес?

— С чего ты взял?

— Вы дама шикарная, у вас наверняка есть ухажеры. Причем не бедные, раз приходят в гости с французским шампанским и иранской икрой. — Глазастый, заметил, что стоит на дверке холодильника.

— Тот гость, что это принес, мой давний знакомый, но не ухажер, — честно ответила она. В отличие от многих вышедших на пенсию сердцеедок, Софочка не пыталась всем доказывать, что еще о-го-го. — Но я думаю познакомиться с каким-нибудь приятным старичком, поэтому хочу сходить на танцульки… Так сейчас еще говорят?

— Нет, но из ваших уст это очень задорно звучит! — лил бальзам на ее душу Тоша. Эх, жаль, что он не ее внук! Да и не могло быть у Софочки такого взрослого внука, даже если бы дочь в четырнадцать родила…

Как жаль, что она не родила в четырнадцать! Жила бы сейчас Софья Петровна в квартире не с чужим парнем, а со своей кровиночкой. И пусть бы дочка рожала других детей своему гастарбайтеру, первенец ее остался бы с бабушкой. Костьми бы легла Софочка, но не отпустила его от себя.

Мысли о дочке омрачили ее настроение. Ни разу не позвонила матери, паршивка! Или в их ауле связи нет?

«Какая-то, да есть, — возразила себе Софочка. — Весточку матери отправить можно. Письмо, например. Самое обычное, по почте. Пусть будет идти долго-долго, но не два года же».

Она каждый день ящик проверяла, надеялась обнаружить в нем письмо из Таджикистана…

Или дочкин муженек из другой союзной республики бывшего СССР? Она ведь ничего не знала о нем. И даже если б захотела дочь найти и в ноги ей упасть, не понимала, как это сделать.

— Софья Петровна, хочу предупредить вас о том, что мы в скором времени можем съехать! — это прозвучало как гром среди ясного неба. — Я начал зарабатывать, и можем позволить себе отдельную квартиру.

Она посмотрела на Антона. Он от волнения кусал губы.

— С вами нам очень хорошо, и я не мог мечтать о лучшей квартирной хозяйке, но…

— Но?

— Мы вам мешаем, — выпалил он.

— Нисколько.

— Варя колобродила, а вы не спали! — Он нервно хохотнул. — Странно, что я оправдываюсь, да? Ладно бы вы, если нас выгоняли и говорили — вы мне мешаете… — Тоша плюхнулся на табурет и умоляюще посмотрел на Софью Петровну. — Не обижайтесь, пожалуйста. Но нам правда нужно переехать.

— Не в Беллину ли квартиру?

— Почему в нее?

— Лариска в права наследования вступит только через полгода и официально сдавать ее не может. А вы свои.

— Там Арина обосноваться собирается, насколько я знаю.

— А ты хочешь Варьку увезти подальше от нее? — осенило Софью. — Тебе не нравится, как она влияет на твою сестру?

— Мы не родственники, — решил наконец признаться он. — Просто друзья. Но вы правы, меня дружба Вари и Ари напрягает, а если эти двое будут на одной лестничной клетке жить…

— Понимаю. Но если вы не съезжаете на днях, плату за следующий месяц придется внести.

Он согласно кивнул, и Софья поняла, что этот вопрос еще не обсуждался с Варварой. Значит, можно расслабиться. Малахольная никуда не поедет, ей и тут хорошо. А если останется она, то и Тоша.

На том она общение с жильцами закончила. Ушла к себе, а молодежь готовилась к выходу в мир. Куда Тоша собирался, неясно, а что Варя спешит на кастинг, узнала не только Софочка, но и другие соседи, если у них хороший слух. Верещала она, когда понимала, что опаздывает, непростительно громко!

— Арина, але! Почему не отвечаешь? — записывала она голосовые сообщения своей подружке, когда Антоша покинул квартиру, а Варя в прихожей выбирала нужную обувь. — Едешь со мной на кастинг или нет? Ты же сама вызвалась!

Та, судя по всему, не отвечала, и Варя чертыхалась, стягивая одни кроссовки, пытаясь на бегу оттереть другие.

Когда в квартире наконец воцарилась тишина, ее хозяйка смогла отдохнуть, подремать. Все же одной спокойнее, но и грустнее. Софа уже ждала вечера, чтобы встретить ребят, спросить у них, как прошел день. Малахольная, если ее взяли на эпизодическую роль, будет щебетать, в деталях рассказывать о кастинге. Нет — уйдет в комнату страдать. Очень нестабильная психически девочка. Странно, что с ней Арина дружит. Та прямая ей противоположность.

Размышляя о ней, Софья Петровна приводила себя в порядок перед прогулкой. Уже и подремала, и перекусила бутербродом с икрой, и чуть прибралась. Пора в сквер!

Аринка в детстве не была красавицей. Тощая, высоченная, рыжая, она сражала мальчишек не обаянием, а ударами кулаков. Драчунья и скандалистка, она была грозой двора. Софина дочь называла ее бандиткой. И всегда отказывалась посидеть с ней, маленькой, хотя няней, будучи студенткой, подрабатывала.

Расцвела Ари лет в пятнадцать, но сама этого не поняла. За рыжеволосой бестией начали волочиться не только пацаны, но и взрослые мужчины. Один сорокалетний бизнесмен не давал ей прохода, у подъезда поджидал вечерами. Арина подарки от него принимала, но только не те, которые к чему-то обяжут. Она играла с поклонниками, не воспринимая никого всерьез.

До поры…

Любовь настигла Арину по возращении из Питера. Уже взрослая и невероятно красивая, она познакомилась с Валериком. Софочка, когда увидела его, сразу поняла — проходимец. Но Ари ему верила безоговорочно и с гордостью представляла как крупного бизнесмена. Они быстро съехались, и со стороны казалось, что все хорошо. Но Софью Петровну не проведешь. Она видела, что Аринка только делает вид, что все в порядке. Пыль в глаза пускает! На самом же деле живут они с проходимцем на кредитные деньги. Берут займы один за другим, чтобы показать, какие они успешные. Он в интернете людей на бабки разводит, Ари ему помогает. Но противно ей это, не мошенница она, а просто влюбленная дура.

Два года продержалась соседка. И все же разорвала отношения. Осталась ни с чем, хотя болтает, что скопила кое-что. Врет. И верит ей только Варвара. Малахольная думает, к примеру, что все вещи Арины дорогущие, что одежда, что сумки, что украшения. И все они подарены бывшим! Но Софочка с первого взгляда понимала — дешевка. В брендах она не разбиралась, но поистине дорогую вещь от барахла отличала. Аринка вся была в подделке. И пусть бы, кому какое дело, но… Зачем носить ее, если можно найти того, кто купит тебе все самое лучшее?

Софья Петровна не понимала, почему такая девочка, как Ари, не найдет себе достойного мужика. Все при ней, и внешность, и мозги, и происхождение… Да, о последнем тоже забывать не стоит! Москвичка, мать которой медик, а отец военный. Не элита, конечно, но невеста хоть куда. Не то что Софочка…

Она сама из глухой провинции в Москву приехала. С чемоданом, перевязанным резинкой, и аттестатом троечницы. Лимитчица, так тогда называли таких, как она. Соня работала на ткацкой фабрике, параллельно в техникуме училась и мечтала об удачном замужестве. За будущего генерала пришлось выйти, потому что других стоящих вариантов не было. Не с лимитчиком же будущее строить! Бедно жить она и в деревне своей могла. А тут вдовствующий офицер, бездетный, с жилплощадью, которую после заключения брака можно расширить. Да за таким кандидатом очередь из респектабельных дамочек стояла, а он выбрал ее, деревенскую, потому что молода и собою хороша. Но будь у Сонечки хоть что-то за душой, а кто-то за спиной (родственники, что поддержат, а не засмеют), не пошла бы за нелюбимого. До двадцати семи принца ждала бы! В Москве, как оказалось, на таких старухах крест не ставили. И тридцатилетних замуж выдавали, если приданое имелось. Но деревенской Сонечке в девках засиживаться не хотелось и не моглось. Поэтому уже в двадцать два выскочила замуж, решив не тянуть. И так припозднилась!

Вспоминая о былых годах, Софья Петровна спускалась по лестнице. В лифте ехал сосед сверху со своим лохматым и жутко воняющим псом, и она решила пройтись.

Когда-то она окала. Говорила «ложить». Не умела пользоваться столовыми приборами, хорошо орудуя только ложкой. Все это умиляло генерала, но до тех пор, пока молодая жена не опозорила его на банкете. Мало того, что она курицу руками принялась есть (назвала ее дичью и давай потрошить), скидывать обглоданные кости на скатерть и сморкаться в крахмальную салфетку, так еще матерные анекдоты начала рассказывать, а во время танцев присвистывать, сунув пальцы в рот. Все подумали, перепила, и снисходительно отнеслись, но генерал знал, что Софочка всегда такая.

После того банкета он нанял для нее педагога по этикету. Они тогда еще в коммуналке жили, и одной из соседок была то ли княжна, то ли графиня, в общем, аристократичная бабуля, семье которой раньше принадлежал весь этаж их дома. Генерал давал той не деньги, нет, продукты, которых обычный горожанин не мог достать, и за сервелат и мясо краба соседка обучала деревенскую девчушку манерам и прочему. Софочка все схватывала на лету и уже через полгода стала вести себя как истинная леди. Но этого ей было мало. Хотелось и выглядеть элегантно, и говорить грамотно, и разбираться в искусстве. Пока же Софочка больше помалкивала, чтоб за умную сойти, и никак не могла научиться сочетать вещи. Благо, графиня помогла и в этом, но гонорар взяла уже не едой, а мебелью. Пришлось отдать ей удобнейшие кухонные стулья и антикварную этажерку. Но оно того стоило! Когда Софочка с мужем переехали в отдельную квартиру, ту, в которой она живет до сих пор, никто не догадался, что генеральша выросла в захолустье, получила весьма поверхностное образование, а работала до замужества ткачихой.

— В генштабе секретарем трудилась, пока получала высшее образование, — говорила всем Софочка. — Там и познакомилась с будущим супругом.

Все верили, даже Белла. Или она ее просто не слушала? Плевать ей было на соседей и их байки.

Тем временем Софья Петровна дошла до сквера и перед тем, как отправиться по привычному маршруту, остановилась возле автомата с напитками. Хотелось чего-то бодрящего, но не кофе. Решила взять холодный чай с мятой, предварительно убедившись в том, что он без сахара.

Попробовав напиток, она направилась к лавочке. Единственной свободной. Находилась она на отшибе, вид с нее открывался малоприятный: на биотулаеты и мусорный бак. Неудивительно, что лавку никто не занял. Софочка тоже усаживаться на нее не планировала, но не хлебать же чай на ходу.

Она почти весь его выпила, когда увидела Арину. Легка на помине!

Одета соседка, как всегда, плохо. Но это по мнению Софочки. Остальные считали Ари модницей, а Варюшка даже копировать ее наряды пыталась. Но ей, к слову сказать, они шли больше. Мешковатые, чудаковатые, невнятного цвета вещи придавали ей трогательности. Варя в них на Гавроша была похожа. А Арина на ряженную в нищенские шмотки принцессу. Статная, яркая, чувственная, она обязана была носить одежду фактурную, подчеркивающую фигуру. Волосы свои шикарные распускать, а не собирать в кукиш на макушке. И не красить ногти в кислотные цвета! О них Софочка вспомнила, когда Арина приостановилась и подняла руку в приветственном жесте. Пальцы красивые, длинные, им бы пошел бежевый лак, а не оранжевый, лимонный или изумрудный!

Ари еще раз помахала. Софья Петровна и подумала бы, что соседка здоровается с ней, да та смотрела совсем в другую сторону.

Приподнявшись и вытянув шею, пожилая дама проследила за ее взглядом. Он был устремлен на дядьку в объемном спортивном костюме и кепке. Он курил возле урны, а между его ног был зажат объемный дорожный рюкзак.

Арина подошла к нему и начала разговор. О чем, Софочка не могла ни услышать, ни догадаться. Она вообще не понимала, что может быть общего у молодой соседки и у этого потрепанного жизнью деда. Родственник? Тогда почему его не пригласить в дом? Софья Петровна узнала дядьку. Это он просиживал штаны на лавке, стоящей напротив окон Беллы, с журналом «Советские шахматы». Выходит, не ее караулил, а Арину?

Докурив, пенсионер швырнул окурок в урну, а затем вытер рот платком. Генерал делал так же. Но он убирал с уголков губ слюну, скапливающуюся, когда он разговаривал. Софочка передернулась, вспомнив об этом. Неудивительно, что она всегда избегала поцелуев с ним. А чтобы тот не обижался, взяла за привычку чмокать его в костяшки пальцев. Руки у генерала были приятными, гладкими и пахли детским кремом.

Пока она отвлекалась на воспоминания о покойном супруге, Арина достала из своей сумки… другую сумку. Первая матерчатая и огромная, вторая кожаная, среднего размера. Скорее, дамский портфель. У Беллы такой был, и Софочке он так нравился, что она просила генерала достать ей такой же. У него не получилось. Сказал:

— У нас такие не продают, только за границей. Да и зачем он тебе? Не твой стиль! — Софочка с ним согласилась, не ее, но на портфель все равно поглядывала с завистью.

Теперь он у Ари. Битком набитый чем-то. И она отдает портфель старику с рюкзаком.

«Не тут-то было, продает! — поправила саму себя Софья Петровна. — У него в руке конверт, а в нем, скорее всего, деньги».

Произведя обмен, девушка и старик тут же разошлись. Первая пошла назад, в сторону дома, а второй, взвалив рюкзак на плечи (портфель он засунул в него же), направился к проспекту, где и автобусная остановка, и бесплатная парковка у торгового центра. Софья Петровна поднялась с лавки, чтобы проследовать за ним, да поняла, что не поспеет. Шел старик легко, энергично, и не мешал ему в этом тяжелый рюкзак.

Когда он скрылся из виду, Софья Петровна решила переключить свои мысли и подумать о том, что наденет на танцульки, на которые она отправится уже завтра.

Сначала на поминки по Белле, потом в парк, ведь жизнь продолжается.