Пока Любава искала книгу в тайнике, Варвара умылась остатками воды из кувшина. Загрязнять воду в стоячей реке не хотелось. Потом переоделась в свой самый простой серый сарафан и белую рубашку с пышными рукавами. Хотела надеть штаны со свободной рубахой, которые носила на островах – самый удобный её наряд, но Любава сказала, что в таком виде будет неразумно предстать перед мужчиной, привыкшим к скромным обычаям столетней давности. А то ещё тысячелетней – смотря какой богатырь им первым попадётся.

По пути сёстры договорились всё-таки поискать богатыря из недавних. Его и расколдовывать быстрее – свежие чары лучше просматриваются, можно отследить, как наложены, и распутать. Да и с таким точно проще разговаривать будет, чем с былинным воином из давних времён! У Варвары никак не выходило сосредоточиться, только и смогла, что подозвать солнце, чтобы светлее стало. Поэтому Любава отправила сестру отдохнуть, пока подыскивала кандидата. Вместо отдыха Варвара лишь растревожила душу короткой беседой с котом-кикимором.

– Ты не задаёшь правильный вопрос, – агрессивно сказал кот, увязавшийся за сёстрами.

– Но какой? – в отчаянии спросила Варвара.

– Правильный! – огрызнулся кикимор.

– Повтори, что важно.

– Мы знаем, что Кощей мёртв. Реки застыли. Но путь Хранительницам и мёртвым открыт.

– И что я должна с этим делать?

– Сложить! – снова огрызнулся кот.

– Подожди… Ты ведь тоже видел души в реках?

– Да, мы их видим, – оживился кот и повёл хвостами в разные стороны.

– Ты… – слова застряли в горле, – ты видел душу Кощея? Ты её узнал?

– Мы видели. Мы узнали. Птица несла. Тяжело летела – свет вырывался.

– И что мне с этим делать?

– Задавать правильные вопросы! – ощерился кот, пересел подальше от Варвары и принялся яростно вылизываться, став почти невидимым в стелющемся тумане.

Любава крикнула:

– Я нашла подходящего! Кажется, он недавно тут!

Варвара с радостью откинула на время мысли о коте и душах и бросилась к сестре.

Любава выбрала тот камень, на котором было меньше всего пыли, да лежачий. Рассудила, что, если выбрать стоящего, он поди бросится на них, завершая то движение, в котором окаменел. Стоило Любаве произнести заклинание, держа Варвару за руку, поверхность стала покрываться трещинами и крошиться. На глазах с треском отпадали куски камня. Скоро под тонким слоем чёрной крошки начало угадываться лицо, которое внезапно расчихалось, подняв перед собой облако каменной пыли. Богатырь протёр глаза, приподнялся на локте, а потом, не разбираясь, кто перед ним, начал шарить вокруг себя в поисках оружия.

– Спи! – быстро произнесла Варвара.

Богатырь упал на спину и мирно засопел.

– Страшно-то как! – пробормотала Любава, а потом сказала: – Варя, и ты поспи. На тебя тоже страшно смотреть.

– Я в порядке, – запротестовала Варвара. – Тебе помощь нужна.

– Как ты мне поможешь, если сама сейчас упадёшь? К тому же у нас получилось. Не будем других расколдовывать. Дождёмся старых сестёр. А я пока за этим понаблюдаю.

Варвара села, прислонилась к одному из камней – словно бы даже тёплый! Пришёл Кышка, устроился у неё на коленях. Стоило закрыть глаза, как на девушку навалилась тяжёлая темнота. Темнота расползлась на линии, освобождая белизну. Линии тряслись, мельтешили, сквозь них неслись чёрные пятна с сияющими точками… Варвара прищурилась, моргнула – это же птицы летят, души несут! Один дрозд трепыхается, то вниз, то вверх нырнёт – сияние в клюве не даёт лететь ровно.

– Ифе! – почему-то крикнула Варвара и бросилась за птицей.

Ту повело вниз, но она махнула крыльями сильнее раз, другой и начала отрываться. Волнами затрепетали чёрные линии, разбежались в стороны. Варвара боялась, что молочная река вот-вот закончится, как и должна, но девушка всё бежала, звала, а выхода не было. Не было времени. Не было надежды. Варвара задыхалась и уже перешла на шаг, а дрозду всё было нипочём. Варвара вдруг вспомнила заклинание, которое сама и придумала. Хотела нащупать солнце, но и солнца не было. Тогда она просто вытянула руку, поманила душу Кощея и выкрикнула:

– Задом наперёд, ход наизворот. Вернись назад!

Она поняла, что что-то пошло не так, когда чёрные нити потянулись к ней со всех сторон и обвили, начали закручивать. Она отмахивалась и кричала. Птицы снова стали пятнами с сияющими точками внутри, а мир закрутился воронкой, чёрное, белое, чёрное, белое, чёрное…

Белое.

Слепящий свет.

Варвара открыла глаза. Её немного покачивало. Под ногами была деревянная палуба. Над головой – огромный полупрозрачный шар, стянутый канатами и переливавшийся на ярком солнце, словно рыбья чешуя. Вокруг – синее небо и белоснежные пушистые облака. Это была какая-то неведомая Варваре магия. Старая, потерянная в веках.

– Лушеан, не бегай близко к краю! – прозвенел смеющийся женский голос снизу. – Упасть в океан возможно!

– Как упасть, ма, тут чары! – ответил ей детский голос.

– Тогда уронишь корабль! А я с тобой танец буду делать и тоже уронюсь! – рассмеялась женщина.

– Не щекочи, ма! – Мальчик заливался смехом и визжал. – Нельзя с большим, как с маленьким!

Варвара сделала несколько шагов к деревянным поручням. Её уже подташнивало, а людям на палубе было, похоже, привычно плыть в небе среди облаков. Они прогуливались, разодетые в меха, любовались на синеву и белый пар, на блеск воды где-то далеко внизу, пили что-то розовое из круглых стеклянных бокалов с короткими ножками. Любава только сейчас поняла, что тут холодно. Она чуяла согревающие чары, но они работали не в полную силу.

У края палубы присела на корточки молодая женщина в меховой шапке. Каштановые волосы рассыпались по плечам. Она пыталась поймать темноволосого мальчика лет десяти, который смеялся и уворачивался. На ней было удивительное светло-жёлтое платье – короткая юбка с длинным кружевным шлейфом едва прикрывала ноги, затянутые в белые узкие штаны. Те, в свою очередь, были заправлены в высокие сиреневые сапоги. Тонкую талию стягивал сиреневый же корсет, а руки и плечи тонули в объёмном кружеве рубашки с пышным воротником до самого подбородка. Каштановые волосы растрепались от игры, а белая с чёрными пятнами шуба валялась на полу. Её сын был одет строже, в сине-чёрные цвета.

Мальчик наконец-то попался в объятия матери и счастливо рассмеялся, как будто именно этого и желал. Та потрепала сына по волосам, поцеловала в макушку и накинула ему на плечи свою шубу.

– Наигрались, Лушеан! Любуйся теперь со мной на пишисбул, как красиво они играют красками в солнечных лучах! – Женщина указала на один из маленьких переливчатых пузырей, которые крепились к летучему кораблю по бокам.

Варвара подумала, что пишисбул – «рыбьи шары». Лушеан – «светлый». Это был тот сон, где она понимала чужой язык, даже несмотря на странное построение фраз. Тот сон, из которого приносила песок и кровь.

– Эти небольшие, ма. Надо наблюдать главный. Пойди со мной на высокий балкон!

Мальчик обернулся, чтобы показать маме самый главный пишисбул, и встретился глазами с Варварой. Светло-серыми, чуть раскосыми глазами.

Лушеан – свет.

Ифе – любовь.

Кощей – кость, смерть, кровь, война.

Варвару начали душить слёзы. Она потянулась рукой к мальчику, но внезапно налетел порыв ветра, ударил девушку со всей силы о бортик.

– Ма, унесёт её! Поможем!

– Безопасно, сын, – скрывая беспокойство, сказала молодая женщина. – Чары спасают. Нет тревог.

Корабль тряхнуло ещё раз, и нос резко нырнул вниз. Затрещали, натягиваясь, канаты, державшие шар. Дёрнулась верхняя палуба, которую болтало в разные стороны от резких порывов ветра. Под руками треснули поручни. Варвара закричала, и её выкинуло из сна. Она так и продолжала кричать.

– Варя, ты что?! Что это у тебя?

Варвара со стоном отбросила кусок древесины, который откололся от поручня, и закрыла лицо руками. Вдох, выдох, вдох, выдох. Слёзы так и не шли, предпочитая душить и без того задыхающуюся девушку.

– Ничего.

Варвара оттолкнула руку Любавы, свернулась комочком у тёплого бока окаменевшего богатыря и не встала, пока не появилась Аннушка с сёстрами.

Ей нужно было как-то смириться с несправедливостью, забыть дурацкие сны, которые приходили, когда им вздумается, и не давались в руки. Смириться и забыть глаза цвета пепла. Он сказал, что это не любовь – тогда почему же так больно?.. Если это не любовь, то почему не проходит? Зачем опять обманул, Кощей?

Смириться не получалось, забыть – тоже. Получалось только злиться и плакать от беспомощности и отчаяния. И не заморозишься – помощь нужна сёстрам. Варвара сжимала себя руками, но только больше дрожала.

⁂

Женщин было полдюжины. Аннушка позвала больше, но те сразу отправились за другими знакомыми сёстрами, чтобы в Приморье ставить на ноги раненых. У каждой было по несколько камушков, которые связывали со знакомыми чародейками и травницами – обычно четыре-шесть женщин, старушек, знали друг друга – в одно время служили Хранительницами рек. У Аннушки было больше десятка подружек – через своих сестёр с другими перезнакомилась, до того любила пообщаться.

Самой старой стукнула сотня лет, а самая молодая была ровесницей Марьи и, как выяснилось, знала её. Вспомнила, что Марья когда-то сама пришла, заявив, что из дома выгнали за то, что не того полюбила, и теперь, если Кощей её учиться не возьмёт, то она утопится.

– Гадина, – сказала Аннушка. – А до того сама же своих деток утопила!

Сёстры заохали, начали переговариваться, и тут Любава, поняв, что так они далеко не уедут, призвала всех успокоиться и рассказала, какой у них план.

– Книги, книги, – проворчала самая старая сестра и фыркнула на Любаву, которая пыталась показать ей заклинание. – На кой мне эти книги, если я их сама писала!

– Как? – поражённо спросила Любава.

– Прасковья правду говорит. Мы переписываем книги, – сказала Аннушка. – Кощей раньше их писал сам и отдавал сёстрам переписывать, чтобы знания и чары не потерялись. Он об этом рассказывает, когда отпускает в Явь, девочки. Рассказывал…

Варвара безучастно кивнула.

– Больше половины книг колдовских созданы Кощеем, – подтвердила другая сестра, тоже старушка. – Мы знание утратить не хотим. Нас не будет – книги останутся.

– Ну, начинаем? – бодро спросила одна из женщин, потирая руки.

– Постойте, – сказала старушка Прасковья. – Расколдуем мы их, а дальше что?

– Как что?! – удивилась Любава. – Скажем им, что чудище напало, надо его побить.

– Кто ж тебя послушает, девочка! Эти богатыри сражаться с Кощеем начали, в мгновение окаменели – им что год, что тыща. Что они вообразят, когда тебя увидят, малявку эдакую, которая им приказы отдаёт? Привыкли, что почти как царицы тут, а им вы кто?

Любава с Варварой переглянулись. Такого они не предусмотрели. Вышло бы очень глупо. И опасно.

– Что же делать? – спросила Варвара у старших.

– Воевода нужен, – подсказала всё та же бодрая женщина.

– Будет! Есть! – воскликнула Любава. – У нашего друга, тоже богатыря, есть брат-воевода, которого сам Кощей обучал, и не просто, а прямо в Междуречье-Межмирье!

– А согласится? – спросила более молодая старушка.

– Мы уговорим! – заверила её Любава. – Он на Варвариной родной сестре женат.

Варвара хотела идти к Никите, чтобы перенести его к брату, но сразу её не отпустили – их было всего девять чародеек на тысячи богатырей. Сёстры рассчитали, что за один раз смогут охватывать общими чарами не больше сотни заколдованных воинов. К тому же одним заклятьем было не обойтись – сначала нужно было разрушить камень, а потом, пока освобождённый богатырь не опомнился, уложить его спать.

Когда они закончили с первой тысячей, Варвара отпросилась из круга чародеек и присоединилась к Прасковье, которая ушла чуть раньше и теперь сидела на камнях, массируя тонкие лодыжки. Старушка поглядела на девушку, сочувственно покачала головой. Потом сняла платок, расписанный дивными птицами в огне, и стала обмахиваться им.

– Утомилась? Да вот я тоже. Сто лет живу, а усталости на всю тыщу! Мы, конечно, подольше прочих живём, но я нечисти уйму на своём веку повидала, силы порастратила. Ещё недавно в Яви опаснее было, но Кощей всё так славно обустроил. Эх… Ты видишь плоды его непрерывных трудов, внученька. Сколько-то Междумирье-Межречье продержаться должно. Мы поможем. Надо вместе быть!

Варвара легла спиной на камни, закрыла лицо руками.

– У тебя кровь под ногтями, внучка. Ты сколько сил сегодня раздала?

Варвара не ответила – боялась расплакаться. Старушка что-то напевала, потом сказала куда-то вбок:

– Котик, котик, серенький животик, а ты что грустный такой?

– Мы думаем.

– Ох, кикимор! Не признала. Зачем же коту-кикимору думы думать?

– Потому что сёстры плохо думают! – зашипел кот. – Задай нам правильный вопрос!

Варвара приоткрыла глаза и покосилась на обоих. Старушка почесала висок, вытянула губы в трубочку, посвистела.

– О чём это он, внучка, не знаешь?

– Он видел душу Кощея, когда её птица несла, – сказала Варвара, приподнимаясь на локтях.

– Душу Кощея?! Птица? Как так?

– Что ж у него, по-твоему, души нет? – не скрывая злости, спросила Варвара. – И сердца нет, и души нет! Как вы мне все надоели!

– Не плачь, внучка, лучше расскажи, как он умер и что до этого случилось, – спокойно сказала Прасковья.

Варвара, вытерев слёзы, коротко рассказала, как Марья сломала иглу, и передала то, что слышала от Никиты – как можно бесстрастнее, чтобы не делать себе ещё больнее. В одном из своих путешествий она видела человека, ходившего по доске со вбитыми в неё гвоздями. Сейчас Варваре казалось, что это она идёт по гвоздям и любое неосторожное движение ранит.

– Чудно, – пробормотала старушка. – Душа Кощеева сразу бы провалилась в Навь. Он же давным-давно не человек. Ты хоть раз видела, чтобы он через реки просто так ходил? Ну, только ежели к первой сестре – так то с конём!

– А я… Я ему сердце запустила, – призналась Варвара.

Старушка безмолвно уставилась на девушку, а потом медленно проговорила:

– Зачем – не спрашиваю… А вот как – то было бы любопытно. Только времени теперь нет! Надо спешить!

– Мы и так спешим, бабушка Прасковья, – удивилась Варвара. – Я только отдохну немного и пойду к остальным. Потом Никитиного брата найдём…

– Чему он вас теперь учит! – сердито воскликнула Прасковья и стукнула сухим кулачком по коленке. – Это же ясно в Книге Кощеевых Тайн записано!

Кот подошёл к старушке и потёрся о её бедро.

– В сказочной книге? – нахмурилась Варвара. Похоже, старушка устала сильнее, чем ей сначала показалось…

– Чем ты, коза, слушаешь! – возмутилась Прасковья. – Сказано тебе – книги Кощей писал. Все свои секреты нам оставил – чтоб мы знали, как Междумирье-Межречье содержать, коли с самим Кощеем что случится, да разные обстоятельства описал, что может с ним произойти и как помочь можно, если можно. Конечно, сию книгу мы кому попало не даём, но ты могла попросить!

– Она всё это время была у Аннушки?!

– А у кого ещё? Ты где все свои книги чар и заклинаний раздобыла?

– Но я не знала…

– Спросила бы все книги, что есть! Кто тебе мешал всё читать!

– Я… Я не думала, что времени нет.

– Ну, внученька, не трясись, не плачь. Это я погорячилась. Тебе знать и не положено. Только тем, кто уже в Явь вышел. Вы – Хранительницы за реками, а мы – Хранительницы тайн. Людям такое знать не положено.

– А слухи-то ходят про книгу Владимира Книголюба!

– Кощей и есть твой Владимир Книголюб! Сам слухи и распространил! Чтобы быть для людей… злом постижимым. Такое возможно победить – только книгу нужную найди, а в ней слова правильные. Так, говорил он, живым спокойнее.

– Так что же там написано, скажи, прошу! – воскликнула девушка.

– Отвлеклась, старая! – постучала себя по макушке Прасковья. – Нужно тело Кощея достать, живую и мёртвую воду приготовить и душу вернуть.

– Тело в Приморье… А вот душа уже в Навь улетела, её не вернуть! Не бывало ещё такого, Прасковьюшка, чтобы человек из мира мёртвых возвращался.

Варвара снова закрыла лицо ладонями. Зачем, зачем она подошла к этой бабке! Лучше бы дальше трудилась с остальными. Сердце сейчас пополам разорвёт!

Кот недовольно хрипло мяукнул, получился почти рык. Варвара отняла руки от лица.

– Кышка! Ты можешь меня в Навь провести? – догадалась она.

– Да-а-у! Мьа-а-ау! – разразился кот воплями. – Можем! И обратно выведем! Правильный вопрос!

– Погоди! – погрозила Прасковья пальцем коту. – Зачем кикимору нам помогать? Аннушка говорила, что серый кот за Марьей таскается, хотя место ему у первой сестры среди других животинок.

– Не твоё человечье дело, но мы скажем: у нас был интерес. Месть. Мы передумали. Теперь у нас другой интерес. Справедливая месть.

– Его Марья обидела, – объяснила Варвара. – Он ей больше не друг. Так, Кыша?

– Не так, – махнул хвостами кот. – Но вам не важно. Важно – отведу.

– Так чего же мы сидим! – Варвара вскочила с места. – Я сейчас же пойду за душой!

– Сядь! – прикрикнула старушка. – Пока ты ходишь, пока вернёшься – если вернёшься, тут Синемордый камня на камне не оставит. Кто богатырей оживлять будет? Кто воеводу приведёт? Кто тело из Приморья вызволит? Нас всего девятеро, да и среди тех девяти – две старухи! У нас три дня, чтобы душу снова к телу прицепить. Пойдём с сёстрами совещаться. И запомни – так дела делаются: не ты одна решаешь, а все.

Варвара бросилась к кругу сестёр, чуть не летела – к ней словно привязали переливающийся пишисбул, и он тянул её в небо.