После обеда Толя сразу ушёл к себе, а четвёрка друзей вернулась в гостиную. Катя усиленно делала вид, будто ищет в каталоге онлайн-кинотеатра какой-нибудь интересный фильм, но ребята понимали, что это несерьёзно, и нетерпеливо ждали, пока тётя Таня, дядя Паша и Кеша с Лёшей соберутся в гости.

Наконец входная дверь за ними захлопнулась. Катя с замершим в руке пультом слегка повернула голову в сторону улицы. Услышав приглушённый стук калитки, она выключила телевизор и вскочила.

– Идём ко мне.

И они все вместе, включая Белку и меч-кладенец, взбежали по лестнице на второй этаж.

Катя распахнула дверь своей комнаты и призывно махнула рукой. Жанне особого приглашения не требовалось, а вот Костя с Никитой замерли и переглянулись, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

Но делать было нечего. К тому же Костю съедало любопытство.

Комната у Кати была просторной и светлой, с большим окном, перед которым стоял длинный стол, поделённый на компьютерную и письменную зону. В углу располагалась кровать, накрытая лиловым покрывалом, и тумбочка, на которой, опасно подвинув ночник на самый край, громоздилась неровная стопка книг. Здесь вообще было очень много книг: они стояли на боковой полке письменного стола, лежали на самом столе, и даже большой платяной шкаф слегка терялся на фоне широкого стеллажа, полки которого от пола до потолка были заставлены всевозможными изданиями. Костя заметил, что самую нижнюю полку занимали совсем детские книжки с картинками, сборники стихов и коротеньких сказок.

Любовь Кати к космосу проявлялась здесь в куче постеров и плакатов с изображениями созвездий, планет и схем ракет, вызвавших живой интерес у меча-кладенца. Рядом с большим монитором стоял глобус звёздного неба, а полки украшали фигурки космонавтов и разных космических аппаратов. А на подоконнике горделиво устремлялись ввысь красивые модели кораблей «Союз» и «Шаттл», и у Кости зачесались руки взять их и рассмотреть во всех деталях.

Катя развернула компьютерный стул к комнате, села и указала на кровать и две большие подушки, на одной из которых восседал тёмно-коричневый плюшевый медведь ростом почти со свою хозяйку. У него на коленях теснились мягкие игрушки поменьше: тигр, динозавр, пара кроликов и панда.

– Устраивайтесь. Игрушки можно на кровать перенести, если хотите. Хотя у меня полы с подогревом, можно садиться прямо на ковёр.

Жанна тут же взобралась с ногами на кровать, Никита смущённо примостился на краешке, но Косте не сиделось, и он отошёл к стеллажу, чтобы не маячить посреди комнаты. Выражение лица Кати подсказывало, что она всё ещё сердится, но он не решался спросить, нутром чуя, что её испорченное настроение как-то связано с ним.

Но Жанна, как обычно, не стала ходить вокруг да около.

– Так что у тебя с предками случилось? – деловито поинтересовалась она, гладя запрыгнувшую на кровать Белку.

– Ты не обязана говорить, – немедленно вмешался Никита и осуждающе покосился на жар-птицу. – Это их дело.

– Нет, мне нужно вам рассказать, – покачала головой Катя и глянула на Костю с какой-то странной смесью злости и стыда, и он окончательно уверился, что ему не понравятся следующие слова. – Мои родители тут на самом деле ни при чём. Это всё тётя Света с тётей Никой. – Поймав вопросительные взгляды друзей, она пояснила: – Тётя Ника – это мама Али Сёминой. Красивая, правда? Она раньше во всяких конкурсах красоты участвовала, моделью работала, пока не вышла замуж за Алиного папу. Сёмины – богатыри, давно тут живут, у дяди Марата строительный бизнес, он вечно в разъездах, дома практически не бывает, я его в последний раз видела, наверное, ещё летом. А у тёти Ники своя клиника красоты, она окончила во Франции какую-то эстетическую школу… – Катя нетерпеливо отмахнулась. – Но это всё не важно. Я сегодня случайно на кухне услышала, как они с тётей Светой говорили о тебе, Костя.

Катя снова посмотрела ему в глаза, после чего быстро отвела взгляд, закусила губу и подняла руку, чтобы по старой привычке спрятать лицо в волосах, но остановила себя и вместо этого неловко поправила чёлку. Затем, будто опомнившись, она вскинула голову и, снова гневно засверкав глазами, повысила голос:

– Оказывается, Маша во время осенних каникул не придумала ничего умнее, чем наплести Алисе всяких страшилок про кощеев. Ты же тогда к нам только перевёлся, ну, ей и стало интересно, а Машка по приколу навыдумывала всякой чепухи, и Алиса поверила!

У Кости перед глазами встала белокурая девочка, смотревшая на него с откровенным ужасом, и у него похолодело на сердце.

– Так вот почему они с Кариной тебя шугаются, – задумчиво протянула Жанна.

– Что Маша могла такого страшного рассказать? – удивился Никита. – О кощеях, конечно, разные слухи ходят, но ничего особо пугающего я не помню.

Катя закатила глаза.

– Вот именно! Говорю же, Маша выдумала дурацкую страшилку, что-то про костяного короля, который похищает красивых девочек и увозит в царство мёртвых.

Это прозвучало до того абсурдно, что Костя даже на секунду забыл о своём огорчении и фыркнул. А Никита и Жанна так и покатились со смеху.

Губы Кати тоже дрогнули, но она быстро посерьёзнела.

– И ладно бы только это. Маша, конечно, не должна была так делать, но Алиса тоже молодец, вечно принимает всё, что ей сестра говорит, за чистую монету. Пора бы уже перестать во всякие глупости верить! Меня на самом деле взбесило не это. Они потом начали обсуждать, что это всё, разумеется, глупости, но с кощеями всё равно нужно быть начеку, потому что им нельзя верить. И что они удивляются, как мои родители не только пригласили тебя, но и почему вообще разрешают мне с тобой дружить. – Последнее предложение Катя практически прошипела, и её щёки опять позеленели.

Костя сглотнул и перевёл взгляд на книги на стеллаже, но, если бы его попросили, не смог бы прочитать ни одного названия.

– Они даже тебя не знают! – продолжала возмущаться Катя. – Им просто сказали, что ты кощей, а значит, обязан быть преступником прямо с рождения, и потому с тобой нельзя общаться и в дом пускать!

– Ну, я же всё-таки воровал… – через силу выдавил Костя.

– Но ты раскаиваешься! – воскликнула Катя, и Костя снова к ней повернулся. – Как будто люди никогда не совершают ошибок! Да и потом, они ведь об этом не знают. Мои мама и папа знают, я им в начале второй четверти всё рассказала, потому что Зоя Никитична связывалась с ними из-за музея. Она, как директор лицея, не могла от них скрывать, что Василий нас чуть не загрыз, и родители потребовали от меня всех подробностей. А я маму знаю, ей проще рассказать, как всё было на самом деле, чем потом пытаться распутать то, что она сама себе додумает.

Катя пожала плечами, не замечая ужаса Кости. У него и в мыслях не было, что тётя Таня и дядя Паша в курсе той нехорошей истории с его бывшими одноклассниками, когда ребята шантажом вынудили его стать карманником. Конечно, Костя себя не оправдывал, наоборот, корил на чём свет стоит за глупость и бесхребетность, загнавшие его в угол. С другой стороны, благодаря этому Василий его нашёл и привёз в лицей, и, хотя сделал это со злым умыслом, Костя не мог об этом жалеть.

Но сейчас ему хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Тётя Таня и дядя Паша знали, что он воровал деньги у посетителей торгового центра! Как он им в глаза смотреть будет? Они были к нему так добры, ничем не показывали…

Его мысль оборвалась на середине. Никто из семьи Ланских – хотя братья Кати могли ничего и не знать – ни разу за всё время его пребывания в этом доме не посмотрел на него косо, не следил за тем, в какой комнате он находится или какие вещи берёт в руки.

Будто слыша, о чём он думает, Катя сказала:

– Кроме нас – ну, и учителей – никто больше в лицее не знает о твоём прошлом. Всем ученикам выдали усечённую версию, что Василий пытался с твоей помощью украсть меч-кладенец, а мы ему помешали, и всё. И мои родители ничего тёте Свете и тёте Нике не рассказывали.

– Откуда ты знаешь? – подала голос Жанна. – Они же дружат? С чего твоим родителям хранить секрет Кости?

– Потому что они бы не стали, – без малейшего сомнения заявила Катя. – Моя мама ненавидит сплетни, да и с тётей Никой они не то чтобы дружат, просто мы живём в одном посёлке, надо же общаться. Я точно знаю, что тётя Ника и тётя Света ничего о Косте не знают, потому что они ни слова не сказали о том, что ты правда раньше воровал. Нет, они обсуждали, что ты наверняка сделал что-то плохое, потому что ты кощей, а все кощеи такие, – передразнила она. – Выдвигали всякие глупые версии, чего такого страшного ты мог натворить, а потом переключились на то, как мои мама с папой додумались пустить тебя в дом, где столько ценного…

Лицо Кати сморщилось, будто ей под нос подсунули что-то зловонное, и она горячо продолжила:

– Понимаете, о чём я? Они ничего – ничего! – о тебе не знают, даже не пытаются узнать, а уже записали тебя в какие-то монстры! Просто потому, что ты родился кощеем, будто это как-то от тебя зависит! Да и что в этом плохого? Я же не говорю, что они обе плохие, потому что у них глаза голубые, а это ведь, по сути, то же самое – они не выбирали, с каким цветом глаз родиться! А то, что ты ещё и алёша-попович, их не интересует? А что ты меч-кладенец разбудил и всех нас спас? Почему они делают выводы о тебе по одному твоему кощейству, а не по твоим поступкам, качествам и способностям, которые на самом деле имеют значение? Это несправедливо!

Катя замолчала, тяжело дыша, как после марафона, хотя с её ослабленным организмом она задыхалась и после стометровки. Костя, застигнутый врасплох такой яростной защитой, не знал что думать и куда глаза девать, чувствовал лишь, что всё лицо горит, как если бы он целый день провёл под палящим солнцем. Жанна и Никита смотрели на Катю во все глаза, но если на лице Никиты читалось удивлённое восхищение, то Жанна выглядела немного растерянной и будто бы подавленной. Может, от неожиданного напора обычно тихой подруги?

Меч-кладенец, зависший перед большим плакатом с Солнечной системой – со стороны он напоминал пролетающий над Юпитером треугольный инопланетный корабль, – мигнул самоцветом и с чувством проговорил:

– Ваши глубокомысленные рассуждения и благородный гнев делают вам честь, барышня. И свидетельствуют не только о вашем уме, но и праведном сердце. И вы совершенно правы, каждого следует судить по делам его, и только так.

Катя быстро глянула на него и потупилась.

– Я… Я просто сказала, как думаю…

Жанна, поймав взгляд Кости, повторила одними губами слово «барышня» и беззвучно захихикала. А Никита, желая разрядить обстановку, переспросил:

– Кощейство? Это что-то новое.

Катя, всё ещё зелёная от злости и смущения, дёрнула плечом:

– Ну а что, подходит же.

– Но если твои родители ничего не рассказывали мамам Али и Маши, почему ты так странно себя вела с мамой за обедом? – полюбопытствовала Жанна.

Катя насупилась.

– Я бы с огромным удовольствием высказала тёте Свете и тёте Нике всё, что я о них думаю, когда они были у нас, но папа не дал. Вы, наверное, не видели…

– Я видел, – тихо перебил Костя, надеясь передать голосом испытываемую им благодарность.

– Да? Ну… – Катя снова поправила чёлку. – После того как мама их выпроводила, она сказала, чтобы я не принимала их слова близко к сердцу. Что они не правы, но криком ничего не решить, и я должна держать себя в руках. – Катя поморщилась. – Она мне это с детства твердит. Царевны-лягушки обычно всегда спокойные, рассудительные, это наша особенность, мы ко всему подходим рационально, хладнокровно. – Она усмехнулась. – Но это не значит, что нас нельзя вывести из себя. Мама называет это «пунктиками». У каждого человека есть вещи или темы, которые вызывают сильные эмоции, но у женщин в нашей семье с этим особенно сложно. Не знаю, может, потому что мы рыжие? – невесело пошутила она. – В общем, если нас задеть по такому «пунктику», мы мгновенно вскипаем. На самом деле это ужасно, тебя будто накрывает волной, и ты совсем себя не контролируешь. Мы можем наговорить всякого, а потом об этом жалеть, поэтому нам необходимо учиться сдерживать себя, даже когда это очень сложно. Потому что криком правда никогда ничего не решить, – с досадой повторила она. – Поэтому мама и хотела, чтобы мы все вместе пошли к тёте Свете в гости.

– Зачем? Если ей не нравится Костя, – озвучила Жанна недоумение Кости.

– Потому что мама считает, что нельзя потакать глупостям, – пояснила Катя. – Нельзя прятаться и стыдиться, если ты ни в чём не виноват, наоборот, нужно стоять на своём, добиваться правды. Можно сколько угодно объяснять человеку, что он не прав, но он этого не поймёт, пока не убедится воочию. И мама хотела, чтобы ты показал всем, что ты на самом деле хороший, а не такой, каким они тебя придумали. И я не то чтобы с ней не согласна, но… – Она нерешительно глянула на Костю. – Тебе ведь было неприятно, что Алиса тебя боялась?

Костя кивнул.

– Ну вот, – довольная его согласием, Катя заговорила увереннее. – И я подумала: зачем терпеть их взгляды, их глупое отношение? Ты ничего им не сделал и не обязан ничего доказывать.

Костя задумался. Он понимал тётю Таню, и, наверное, это было бы очень смело – с гордо поднятой головой встретиться с теми, кто думает о тебе плохо, просто потому что им так хочется, потому что они не потрудились тебя узнать. Но, признаться честно, ему куда больше по душе была позиция Кати: не искать проблем там, где их можно избежать. Если его где-то не ждут, зачем навязываться? Как там говорится? Насильно мил не будешь?

– И потом, – деловито произнесла Катя, отвлекая его от размышлений. – У нас есть дела поважнее, чем строить снежные крепости.

Когда все вопросительно на неё посмотрели, она нетерпеливо махнула рукой на стоящий на столе монитор.

– Забыли, зачем мы сюда приехали? Чтобы поискать в интернете информацию об исчезновении родителей Кости!