«Всё?» – недоумённо повторял про себя Костя. Девочки должны были лишь сфотографировать снимок Елены Прекрасной, что ещё они хотели им показать? Но что бы это ни было, им с Никитой пришлось запастись терпением.

Остаток вечера они просидели как на иголках: Катя, всё такая же глубоко задумчивая, отщипывала по крошке от своих роллов, у Кости пропал аппетит, и он неохотно жевал оставшиеся на тарелке шашлычки, зато Жанна и Никита налегали на десерты и в сумме съели, наверное, дюжину пирожных.

К счастью, уже через час тётя Таня объявила, что им пора домой, ведь ребятам нужно ещё собрать вещи к завтрашнему отъезду в лицей. Вяземские тоже потянулись из зала, несмотря на протесты Маши, не желавшей расставаться с друзьями. Игорь, ни с кем не прощаясь, улизнул самым первым, Костя даже не сразу заметил его отсутствие.

В доме Ланских ребята, едва раздевшись и пропустив мимо ушей оклик дяди Паши, побежали на второй этаж в комнату Кати.

Захлопнув дверь, Катя вытащила из кармана тёплых штанов смартфон, быстро объясняя на ходу:

– Мы когда поднялись на второй этаж, к Але в комнату зашла одна Жанна, я осталась перед дверью караулить, чтоб никто нас не поймал. Я уже хотела поторопить её, потому что Жанна всё не выходила и не выходила, а мы не знали, как долго вам удастся отвлекать внимание, но тут она наконец вышла с этой книжкой…

Рука с телефоном замерла, и Катя, закусив губу, с какой-то непонятной мольбой глянула на Костю:

– Я всю голову сломала, но не представляю пока, что это может значить…

– Да покажи уже! – сердито всплеснул руками Никита.

Костя, чувствуя, как по душе расползается пока непонятный, но от этого не менее липкий страх, взял Катин смартфон и провёл пальцем по экрану.

Возникшее изображение заставило его в первую секунду нахмуриться. Это точно был снимок фотографии из книги, судя по зернистости и захваченному сбоку краю страницы. На фото была запечатлена очень красивая женщина, но чем дольше Костя всматривался в черты её лица, тем сильнее ему становилось не по себе.

Он уже видел эту женщину. Но где? Когда?

Никита, заглядывавший через плечо, вдруг охнул и уставился на Катю круглыми как блюдца глазами:

– Это же… Это же?..

Катя переглянулась с непривычно тихой Жанной, стоящей чуть в стороне и продолжающей теребить то свои браслеты, то край футболки.

Почувствовав нарастающее напряжение в воздухе, меч-кладенец выскользнул из кармана толстовки Кости и приблизился к его лицу, вопросительно мигая самоцветом.

– Это Антонина Озимова, – пояснила Катя.

Костя уже хотел спросить, кто такая Антонина Озимова, но тут его как из ушата окатило, и он снова впился глазами в снимок на экране.

– Это н-не может б-быть она!.. – От избытка чувств Никита даже начал заикаться.

Но это была она. С более ярким макияжем, подчёркивающим пухлые губы и точёные скулы, с новой причёской – тёмные волосы спускались на плечи блестящей волной, и в выражении её бездонных глаз появилось что-то высокомерное и холодное, почти хищное. Но это без всяких сомнений была та самая девушка, чью страничку в соцсети они с такой тщательностью изучали. Та самая девушка, которая наткнулась где-то в окрестностях озера Ильмень на загадочные развалины и заподозрила, что там есть магический артефакт. Та самая девушка, которая должна была проводить туда человека, связанного с Тридевятым лицеем, чтобы найти этот артефакт раньше обычных людей и спрятать его в Схроне. Та самая девушка, которая бесследно исчезла вместе с папой и мамой Кости десять лет назад.

Каким-то чудом Косте удалось нащупать край кровати Кати и плюхнуться на неё. Мысли в голове скакали как вытряхнутые на пол мячики для пинг-понга, и все попытки ухватить хотя бы одну оставляли его с нечленораздельным обрывком. За этой какофонией и шумом в ушах он почти не различал голоса друзей.

– Что это значит? – потрясённо вопрошал Никита. – Антонина Озимова – это Елена Прекрасная? Из-за которой пропала бабушка Кости?

– И мама Игоря, – вставила Катя.

Но Никита нетерпеливо отмахнулся.

– А десять лет назад, получается, из-за неё же пропали родители Кости? Это что же, она какая-то… – Он беспомощно поводил глазами по сторонам, подыскивая нужное слово. – Какая-то… массовая похитительница людей?!

– Тсс! – шикнула Жанна. – Не ори так! И мы не знаем, что она правда кого-то похищала…

– Как не знаем?! – сквозь зубы процедил Никита, с трудом сдерживаясь, чтобы не кричать. – Она была с папой и мамой Кости, после чего они пропали? Была! Она была в сговоре с Василием, из-за которого пропала бабушка Кости? Была!

– Погоди, Никит, мы этого правда не знаем, – попыталась вмешаться Катя. – Это только предположение, что эта Антонина-Елена, не знаю, как её называть правильно, – связана с Василием. У нас нет доказательств, мы знаем точно лишь, что Василий действовал заодно с мамой Игоря…

– А мама Игоря состояла в секте этой Елены и обещала Игорю, что он скоро с ней встретится и что ему предстоит какая-то великая миссия, после чего они с Василием едва не украли меч-кладенец! – прошипел Никита.

– Не называй это сектой! – вспылила Жанна. – Ты ничего не знаешь! Мы ничего не знаем, – поправилась она. – А ты делаешь далеко идущие выводы!

– Ещё бы мне их не делать! – снова начал повышать голос Никита. – Хочешь не хочешь, а родители и бабушка Кости пропали, и эта Антонина-Елена с этим связана, напрямую или косвенно – какая уже разница?! И кстати, о пропажах! Она ведь тоже пропала! Десять лет никто не знал, что стало с Антониной, а тут она вдруг объявляется, но уже как Елена Прекрасная, ведёт семинары для лукоморцев, пишет книжки, сколачивает себе секту. И только не говорите мне, что всё это не кажется вам подозрительным!

– Я так не говорила, – тихо возразила Катя, а Жанна, поджав губы, отвернулась. – Это всё очень подозрительно и наверняка не просто так. Но…

Она снова осеклась.

– Что ещё? – нетерпеливо спросил Никита.

Катя посмотрела на Жанну:

– Покажи им.

Жар-птица повела плечами и, ни на кого не глядя, достала что-то из кармана потёртых джинсов.

– Я это в той книжке нашла, – буркнула она и, подойдя к Косте, отдала ему сложенный в два раза узкий бумажный прямоугольник.

Бумага была жёлто-коричневой, потемневшей от старости, непривычно плотной и шершавой, а верхний край прямоугольника был неровным, как если бы его оторвали от целого листа.

Никита встал сбоку от Кости, и они прочитали написанные от руки красивым почерком слова: «Но постарайся поторопиться, хорошо? Если кто-то и может найти Печать Кощея, так это ты. И тогда мы исправим этот мир».

– Это… что? – не своим голосом просипел Костя. Никита оторопело молчал.

– Говорю же, я эту записку в той книжке про здоровое питание нашла, – повторила Жанна, крутя в пальцах упавшую на лицо кудряшку.

– Я говорила, что нужно было положить её назад, нам бы и фотки хватило, – заметила Катя и вздохнула. – Но это уже совсем не важно. – Она указала на свой смартфон, лежавший на колене у Кости. – Пролистни на следующую фотку.

Костя отдал записку Никите, который с выражением полнейшего шока на лице снова и снова перечитывал её, будто надеялся обнаружить в паре строчек какой-то новый смысл, и онемевшим пальцем провёл по экрану.

Изображение Антонины-Елены сменилось новым фото, и Костя догадался, что это была соседняя страница из той же книги с пожеланием читателям. Как и описывал Игорь, на ней красовалась ни к чему не обязывающая коротенькая фраза «Я верю, что эта книга поможет Вам с новыми силами идти к Вашей цели», под которой стояла замысловатая, с кучей завитков и подчёркиваний подпись «Елена Прекрасная».

Предупреждая следующие вопросы, Катя пояснила:

– Почерк один и тот же.

Костя резко вскинул голову, выхватил из рук Никиты клочок бумаги, приложил к телефону и сравнил. Хотя надпись в книге выглядела ровнее и аккуратнее, но она была, вне всяких сомнений, выполнена той же рукой, что и записка.

– Что… всё это значит?.. – медленно выговорил он, покачнувшись, так как Никита грузно опустился на кровать рядом с ним.

Катя открыла рот, но в этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянула тётя Таня. Костя торопливо сжал кулак, пряча бумажку.

– Вот вы где! – воскликнула мама Кати. И добавила не терпящим возражений тоном: – Уже почти девять, идите вещи собирать, вам завтра рано выезжать! Если что нужно постирать, несите, я ещё успею закинуть в стирку и сушку.

Жанна первая шмыгнула за дверь, не прощаясь. Костя и Никита тоже послушно встали и побрели к двери. Когда они проходили мимо Кати, она придержала Костю за локоть и шепнула:

– В лицее поговорим, а ты пока всё хорошенько обдумай. Я тоже буду думать.

Костя, у которого голова шла кругом, лишь отрывисто кивнул.