Вернувшись на диванчик и положив книгу себе за спину, Костя вопросительно посмотрел на друзей. Ему вдруг пришло в голову, что, на взгляд постороннего, они ведут себя подозрительно: не болтают и не рассматривают подарки друг друга, как все остальные, а сидят молча и только многозначительно переглядываются.

К счастью, на них никто не обращал внимания: все были заняты обсуждением призов, а кто пришёл перед самым награждением – накладывали себе угощения.

Катя, слегка сощурившись, быстро оглядела гостиную и легонько кивнула Жанне. Та взяла с кофейного столика дожидавшийся этого момента стакан с яблочным соком и, поднося его к себе, вроде бы случайно легонько тряхнула рукой, чтобы налитый до края сок выплеснулся на её джинсы.

– Ой! – вполне искренне воскликнула она и поставила стакан обратно на столик. – Надо замыть.

– Пойдём, я покажу тебе, где ванная, – вызвалась Катя, и девочки поднялись.

Они говорили обычными голосами и вели себя естественно, зато Костя мгновенно вспотел, тело его стало как будто деревянным. Тоже вставая с дивана, он на полном серьёзе испугался, что сейчас запутается в ногах и грохнется на пол. Но каким-то чудом ему удалось встать, не привлекая к себе внимания раньше времени. Никита с почти пустой тарелкой в руке – он намеренно положил себе совсем немного – первым направился к фуршетным столам. Костя очень надеялся, что остальные спишут его застывшее в напряжении и побледневшее лицо на усталость после весёлых стартов.

Конечно, девочки могли обойтись и своими силами, в конце концов, им нужно было лишь добежать до комнаты Али, найти на книжной полке нужную книгу и заснять на телефон фотографию загадочной Елены Прекрасной. Они специально выбрали этот момент сразу после награждения, когда все только-только собрались и вряд ли покинут зал, но Катя, их главный стратег, категорически отказалась пускать всё на самотёк. А вдруг кому-то из Сёминых что-то понадобится в их комнатах и они застукают девочек, выходящих из спальни Али? Как они это объяснят? Нет, рисковать было нельзя, поэтому друзья придумали план по отвлечению внимания, чтобы никто из хозяев и гостей не поднялся на второй этаж, пока там будут Катя и Жанна.

Вот только этот план, к ужасу Кости, подразумевал, что они с Никитой разыграют небольшую сценку, и теперь у него шумело в ушах, язык во рту напоминал наждак, и он постоянно облизывал губы и сухо сглатывал. Это Жанна занималась в театральном кружке, а Костя никогда не любил быть на виду, но именно это ему предстояло сделать.

Стараясь успокоить колотящееся сердце и путающиеся мысли, он оглянулся по сторонам, делая вид, будто рассматривает висящие на стенах картины, хотя если бы его потом попросили их описать, он бы смог лишь сказать, что на них были изображены горы.

Проследив краем глаза, что Катя с Жанной зашли в арку, Костя повернулся к фуршетным столам, чтобы убедиться, что за ними никто не следует. Но все пока были заняты едой и разговорами.

Никита остановился у барной стойки – к фуршетным столам сейчас было не подойти из-за большого семейства тёти Поли, пришедшего последним, – и беспокойно принялся кусать нижнюю губу. Встретившись глазами с Костей, друг едва заметно кивнул и расправил плечи, будто готовился взойти на сцену и сыграть этюд для полного зрителей зала. Что было не так уж далеко от правды.

Уловив краем глаза какое-то движение, Костя невольно повернул голову влево и похолодел.

Игорь, так ни с кем и не заговоривший и явно не желавший, чтобы с ним вообще разговаривали, неторопливо расхаживал вдоль окон, бросая в рот роллы с тарелки. Он был уже в паре метров от рояля, когда вдруг целенаправленно свернул к инструменту. У Кости душа ушла в пятки, когда богатырь вдруг поставил тарелку на скамью и, присев на корточки, сунул руку за педали. Озадаченно наклонив набок голову, Игорь покрутил в пальцах чёрные часы – те самые, что спрятал там Никита, когда они только зашли в зал.

Костя в панике дёрнулся, не зная, что делать. Игорь, не вставая с корточек, развернулся и открыл рот, должно быть, чтобы спросить, кто потерял часы, когда поймал взгляд Кости. Выражение лица у него, наверное, было то ещё, потому что Голицын даже слегка отшатнулся и нахмурился.

– По-ло-жи на-зад! – беззвучно взмолился Костя, выделяя губами каждый слог, и резко махнул свободной рукой, будто надеялся потоком воздуха вырвать из рук богатыря часы и швырнуть их обратно под рояль.

Игорь недоумённо наморщил лоб, но в этот момент неразборчивый гул разговоров прервал громкий, чуть дрожащий голос Никиты:

– Кто-нибудь видел мои часы?

Стало тихо, не считая ненавязчивой музыки, которую после награждения снова включила Вероника Ростиславовна. Костя представил, как все одновременно повернули головы в сторону его друга, но сам смотрел только на Игоря.

– Такие чёрные, с цифровым циферблатом? Мне их мама подарила, – добавил Никита.

Взгляд Игоря метнулся к часам в его руке – чёрным с цифровым циферблатом, – затем к Никите и, наконец, к Косте, который снова дёрнул рукой, смотря на богатыря с раздражением и мольбой.

Костя боялся представить, что будет, если Игорь сейчас встанет и продемонстрирует всем найденные часы. Возможно, этой заминки окажется достаточно, чтобы Катя с Жанной успели выполнить на втором этаже свою часть плана. А если нет? Что, если им понадобится время, чтобы найти нужную книгу? Как Костя помешает Але или кому-то другому подняться по лестнице? Задержит их вопросом? Но о чём? Загородит проход? И как он это объяснит? Разобьёт тарелку? Изобразит приступ?

Мысли, разогнанные паникой до совершенно безумных фантазий, вдруг застыли, как поезд, у которого дёрнули стоп-кран, и Костя почти услышал скрип и скрежет их резкого торможения.

Игорь, закатив глаза, быстро сунул часы за педали, рывком встал, подхватил тарелку со скамьи и, не глядя больше на Костю, неспешно, будто и не прерывал свою прогулку по залу, зашагал к окну.

Сердце Кости так неистово билось в груди, что за его буханьем он едва расслышал, как Никита всё тем же привлекающим внимание громким голосом сказал, что точно потерял часы в гостиной, потому что помнил, как проверял время, когда зашёл сюда из холла, а больше он никуда не ходил. За этим последовало растерянное бормотание: хозяева и гости наверняка закрутили головами, осматривая пол и мебель, но Костя не мог заставить себя повернуться. Случившееся так потрясло его своей неожиданностью и не менее внезапным спасением их, казалось бы, уже провалившегося плана, что разум, потеряв всякий контроль над телом, продолжал барахтаться в трясине страха и растерянности.

В чувство его привело собственное имя:

– Костя!

Вздрогнув, он резко повернулся и едва не упал, ударившись коленкой о диван.

– Помоги мне найти часы, – приподняв брови, попросил Никита.

Это было их кодовой фразой. Усилием воли взяв себя в руки, Костя судорожно припомнил свой ответ, который они репетировали в комнате Кати после весёлых стартов.

– Д-да… Да, конечно, – уже увереннее повторил он. – Сейчас… – Он быстро облизнул губы и посмотрел по сторонам, как бы обозревая зал, но не останавливая ни на чьём лице взгляд.

– Ты можешь найти потерянные часы с помощью лукоморской силы? – спросил Костю незнакомый мужчина.

Судя по его крупному телосложению, светлым волосам и знакомым чертам лица, это был папа Артёма. В тоне богатыря не звучало осуждения или опаски, одно любопытство.

– Да… Э-эм… Я могу видеть ценные вещи даже на расстоянии или если их что-то закрывает, внутри шкафа, например, или за стеной, – пояснил Костя.

– Где ты был, когда я перед Новым годом весь дом перевернула в поисках любимой серёжки! – притворно застонала, вероятно, жена этого мужчины, и многие взрослые засмеялись.

Приободрённый интересом и положительной реакцией на свои слова, Костя добавил:

– Только… Только мне нужно, чтобы никто не двигался, иначе я буду отвлекаться. Пожалуйста, – неловко добавил он.

Это даже было частично правдой: движения действительно смазывали сияние ценных вещей, но совсем немного, и достаточно просто сфокусироваться, чтобы это перестало мешать. Тем более что сейчас Костя не собирался запускать своё кощеево зрение, он и так прекрасно знал, где лежали часы Никиты, так зачем слепить себя ценностями зала Сёминых, которых здесь немало? Но просьба «не двигаться» означала, что все останутся на своих местах и совершенно точно не поднимутся на второй этаж.

– Я не думаю, что это уместно… – начала Вероника Ростиславовна, приподнимаясь с дивана.

Но её перебила сидящая рядом тётя Таня:

– Дай мальчику помочь, он найдёт их куда быстрее, чем мы будем всей толпой рыскать по углам.

Вероника Ростиславовна поджала губы, но села обратно на диван, правда, сместилась при этом на самый край и выпрямила спину, застыв в напряжённой позе, словно в любой момент готовая вскочить и прыгнуть на Костю.

Ёжась под её прожигающим взглядом, он поставил тарелку на кофейный столик и тщательно осмотрел диванчик, на котором они сидели, чувствуя себя ужасно глупо, осматривая обычным, не кощеевым зрением лилово-серую обивку. Он совершенно точно знал, что уши у него были красными, а под тяжестью полусотни пар глаз становилось трудно дышать, но он терпел. В конце концов, самая трудная часть их маленького представления с репликами осталась позади, теперь просто нужно было неторопливо обойти зал, делая вид, что он старательно рассматривает пол.

Считая про себя секунды, Костя заглянул под кофейный столик, покрутил головой, после чего обошёл диванчик и не спеша двинулся вдоль левой стены зала, в противоположном направлении от рояля.

Так он дошёл до первых гостей у фуршетных столов. Костя не поднимал головы и смотрел только на стопы встречавшихся людей, и ему внезапно стало смешно, что под его взглядом многие начинали переступать и даже прятать одну ногу за другую, будто стеснялись своих носков или парадной обуви. Хотя тех, кто пришёл в вечерних нарядах, захватив с собой сменные туфли, можно было по пальцам пересчитать, в основном все оделись просто. Только Алиса с Кариной и ещё две не знакомые Косте девочки помладше нарядились в пышные платья с блёстками и рюшечками.

До его ушей долетало невнятное перешёптывание, кожу жгло взглядами, и Костя уже несколько раз сбился со счёта. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Катя и Жанна отправились на второй этаж. Почему они не возвращаются? Долго им с Никитой отвлекать всех в гостиной? Костя дошёл до барной стойки, стараясь шагать медленно, но в то же время не ползти улиткой и не вызывать ненужные подозрения. Ему очень не хотелось переходить на ту часть зала, где стояли диваны и кресла. Именно там сидела хозяйка дома, и Костя подозревал, что её терпение было уже на пределе.

Вдруг Никита с едва скрываемым облегчением воскликнул:

– Катя! Жанна! Вы не видели мои часы? Я их потерял!

Костя резко выпрямился и вместе со всеми в гостиной повернулся к арке, в которую как раз входили девочки. При виде них у него едва не подкосились колени: наконец-то!

По плану девочки для большей естественности должны были ответить, что нет, они часов не видели, но Косте так не терпелось завершить это мучительное представление, что он немедленно вытянул руку в сторону рояля и громко сказал:

– Там! Под роялем что-то светится!

Все повернули головы к инструменту, а Никита, которому тоже всё это было не по душе, рванул туда со всех ног. Проскользив последнюю пару метров на носках по паркету, он затормозил о скамью, бухнулся на одно колено и уже через секунду победно вскинул руку с чёрными часами:

– Нашёл!

По залу поплыло разноголосое восхищённое «о-о». Кое-кто – среди которых были все Ланские – даже захлопал, улыбаясь Косте.

Тот смущённо почесал затылок и, убедившись, что гости занялись своими делами, быстрым шагом направился к друзьям. Приблизившись, он обратил внимание на странные выражения лиц Кати и Жанны. Жанна выглядела насупленной и взволнованной: теребила без конца браслеты на запястье и как-то дёргано стреляла глазами по сторонам. Катя же казалась безучастной, но не рассеянной, а наоборот – сосредоточенно о чём-то размышляющей.

Никита, надевая на руку «найденные» часы, переводил с одной на другую встревоженный взгляд.

У Кости упало сердце.

– Не нашли?.. – прошептал он.

Жанна быстро глянула на него и сразу отвела глаза.

– Нашли, – буркнула она. – Только…

– Не здесь, – перебила её Катя и очень серьёзно посмотрела на Костю. – Мы дома вам всё покажем.