– Но ты рассказал Зое Никитичне не всё, что знаешь, верно? – предположила Катя, почёсывая Белке макушку. – Насчёт твоей мамы? Потому что тебе папа запретил о ней говорить?

Игорь секунду не шевелился. Затем слегка повернул голову и с каким-то смешанным выражением лица посмотрел на царевну-лягушку. Казалось, он был удивлён, но в то же время признателен ей за проницательность. Будто ему на самом деле хотелось с кем-то поделиться этой тайной, но данное отцу слово не позволяло просто взять и всё рассказать, и он ждал, когда кто-то на него надавит, не спустит ему полуправды. Как кто-то, кто знал его с детства и потому видел насквозь.

Выпрямившись, Игорь медленно кивнул:

– Отец не хочет, чтобы об этом судачили. Дело даже не в том, что я помогал Василию в краже меча-кладенца, об этом всё равно никто не узнает. Что происходит в лицее, остаётся в его стенах, – продекламировал он явно услышанную от кого-то фразу. – Перед своими знакомыми и друзьями в городе отец сейчас выставляет себя обманутым мужем, чья жена бросила его и единственного сына. Он вроде и не желает распространяться на эту тему, потому что она ему неприятна, но при случае намекает, будто бы мама нашла себе какого-то молодого ухажёра и сбежала с ним, хотя никогда с моим отцом проблем не знала и всегда как сыр в масле каталась. Так выгоднее для его репутации, чем если бы все думали, что она попала в секту.

– В секту? – изумлённо переспросил Костя.

Игорь кивнул и повернулся к Кате:

– Я тогда уже в лицей уехал, но ты должна помнить. Прошлой осенью посёлок пару недель заваливали рекламными листовками про семинары для лукоморцев.

Катя задумчиво нахмурилась.

– Для повышения уверенности в себе и своих силах в условиях современного общества или что-то вроде того?.. Я их не читала, мама их сразу выбрасывала, называла дурью и разводом на деньги.

– А моя мама увлеклась, – вздохнул Игорь и неловко потёр голую шею. – Сколько я себя помню, она всегда мне отца в пример ставила, что я должен быть таким, как он, что я илья-муромец, это почётно и важно. Хотя она сама лукоморка, богатырша, но мне кажется, она никогда не считала себя особенной. Ну да, она была сильной, запросто шкафы сдвигала и сумки тяжёлые таскала, хвасталась, что по молодости марафоны бегала. Но после свадьбы она засела дома, ей не нравились тусовки, не хотелось постоянно с кем-то общаться, улыбаться, а отец как раз начал карьеру строить, в депутаты подался, постоянно на виду был. И мама вроде как начала терять себя, перестала понимать, зачем ей лукоморская сила. Это мне Анна Прокофьевна объяснила недавно, – добавил он. – Я ни о чём таком не знал, видел только, что мама часто задумчивая сидит, грустит в одиночестве, особенно после того, как мы с Петровской сюда переехали.

Повисла недолгая пауза. А потом Игорь продолжил:

– Но когда я в прошлые зимние каникулы вернулся домой, то впервые заметил, что что-то изменилось. Мама повеселела, стала увереннее в себе, говорить начала громче, смеяться. Хотя отец опять все праздники в городе просидел, даже на Новый год не приехал, только подарки с курьером прислал, но мама будто бы и не расстроилась, хотя раньше всегда с ним из-за подобного ругалась по телефону, а потом плакала у себя в комнате…

Игорь вдруг встрепенулся, словно пристыжённый, что сболтнул лишнего, и затараторил:

– В общем, я спросил у неё, может, что-то хорошее случилось, а она сказала, что записалась на онлайн-курс для лукоморцев, слушает семинары, и они ей очень помогают. Ну, я не стал выяснять подробности, помогают – и помогают. Потом где-то в конце февраля, когда я позвонил из лицея, мама сказала, чтобы на выходных я не звонил, потому что она уезжает на тренинг. Это был первый раз. Во второй раз она уехала на тренинг во время весенних каникул, и мне три дня пришлось торчать одному в городской квартире, потому что отец без конца работал, а Анна Прокофьевна к родственникам уехала. Постепенно мама стала ездить на эти тренинги всё чаще: сначала раз в полтора месяца, затем раз в месяц, раз в три недели. Летом она уже каждые две недели исчезала на три-четыре дня, возвращалась всегда в отличном настроении, вся такая энергичная, воодушевлённая, привозила с собой какие-то цветные брошюрки, книжки в мягкой обложке об источнике внутренней силы и магии и как это развить, о важности единения с природой, с советами по правильному питанию, дыхательным упражнениям… В общем, я всё это полистал и ничего не понял. Я попытался расспросить маму, чем они на этих тренингах занимаются, она сказала, что они учатся жить в гармонии с собой и своей лукоморской силой, что бы это ни значило.

Игорь с досадой поморщился.

– Короче, от всех вопросов уходила, мне лишь удалось из неё выпытать, что семинары и тренинги ведёт женщина, называющая себя Еленой Прекрасной.

– В смысле как лукоморка елена-прекрасная? – уточнила Катя. – Не может же быть, чтобы её на самом деле так звали.

Игорь развёл руками.

– Вряд ли. Ну, может, её действительно зовут Елена, не знаю. Но мама говорила о ней только так – Елена Прекрасная и описывала её как самую красивую, самую умную, самую добрую, самую понимающую… – Он опять раздражённо наморщил нос. – Не знаю насчёт всего остального, но она правда красивая: во всех книжках в начале была страничка с написанным от руки пожеланием. Всегда какая-нибудь чушь про «я верю, что эта книга поможет вам раскрыть себя», или «найти себя», или «поверить в себя». А рядом фотка этой Елены.

– Как она выглядела? – полюбопытствовала Катя.

– Ну… – замялся Игорь. – Такая… С тёмными волосами, худая. С белыми зубами. Красивая, в общем, – беспомощно подытожил он.

Катя осуждающе на него посмотрела, и Игорь под её взглядом слегка стушевался и, кашлянув, продолжил рассказ:

– К концу лета мне надоело безвылазно торчать в посёлке, мама со своими семинарами и тренингами отказалась ехать на море, отец тоже был занят, и в какой-то момент я со скуки попросил маму взять меня с собой на следующий тренинг. Но она начала странно себя вести, отнекиваться и отмахиваться, что мне там будет скучно и всё такое. Я не отставал, и в итоге мама призналась, что на тренинги приглашают только женщин и девушек, у этой Елены такая политика. То есть у неё есть помощники-мужчины, и онлайн-семинары она ведёт для всех, независимо от пола, но на встречи мальчикам нельзя.

– Мило, – сухо заметила Катя.

Игорь невесело усмехнулся:

– Ага. Это, кстати, стало одной из причин, почему отец решил, что мама попала в какую-то лукоморскую секту мужененавистниц. Но больше меня зацепило, что мама, после того как не разрешила мне с ней поехать, сказала, чтобы я не расстраивался и не обижался, потому что в скором будущем я обязательно встречусь с этой Еленой Прекрасной и что мне предстоит важная миссия, будто бы я стану героем для всех лукоморцев.

Костя и Катя озадаченно переглянулись.

– И… что это значит? – осторожно поинтересовался Костя.

Игорь смерил его тяжёлым взглядом:

– А мне откуда знать? Ну, вернее, я тогда ничего не понял, а сейчас думаю, что это наверняка как-то связано с тем, что Василий пытался украсть меч-кладенец.

– Почему ты так уверен? – не поняла Катя.

– Потому что мама ещё упомянула что-то вроде того, что у меня даже свой меч будет, – вздохнул Игорь и закатил глаза. – Да с таким восторгом, будто я маленький и только и мечтаю, чтобы игрушечным мечом помахать. Помню, я даже разозлился, подумал, что она просто придумала глупую причину, лишь бы меня с собой на свои драгоценные тренинги не брать. Но это было так на маму не похоже, что я не мог выкинуть из головы её слова, а вернувшись в лицей, увидел в музее меч-кладенец, и меня… не знаю, как молнией ударило. Я откуда-то знал, что она имела в виду этот меч, говоря о геройской миссии, хотя тогда я всё равно считал это чем-то совершенно нереальным.

«Ты поэтому ходил на него смотреть в музей?» – подумал Костя, вспомнив насмешливые слова Жанны, когда они с Катей показывали ему музей и увидели в вестибюле богатыря.

Но вслух вместо этого спросил:

– Но как кража меча-кладенца могла сделать тебя героем для всех лукоморцев?

– Откуда мне знать? – сердито повторил Игорь. – Я понятия не имею, о какой миссии она говорила и при чём тут этот меч.

Все трое повернулись к металлическому треугольнику, висящему рядом с головой Кости. Заметив такое пристальное внимание, меч-кладенец сказал:

– Боюсь, я и сам теряюсь в догадках, с какой целью тот вероломный серый-волк с помощью вас, сударь, желал меня пробудить. На протяжении всего моего существования меня пробуждали с разными целями, и многие из них, – его голос постепенно крепчал, наливаясь гордостью и пафосом, – не будет излишне скромным назвать великими – нет, даже величайшими – миссиями по борьбе за правое дело, за Родину…

– Не думаю, что речь идёт о каких-то военных действиях, даже волшебный меч против современных вооружений мало что сможет сделать, – перебила Катя, хорошо знавшая о способности меча-кладенца увлекаться воспоминаниями. – Да и опять-таки встаёт вопрос секретности: никто не допустит сейчас на поле боя волшебный меч, его применение просто не удастся сохранить в тайне, и тогда лукоморцы тоже будут раскрыты, а мы уж точно за это спасибо не скажем и героем никого не назовём. Нет, – решительно помотала она головой. – Тут что-то другое.

– Скорее всего, – согласился Костя и посмотрел на Игоря. – Получается, эта Елена Прекрасная сказала твоей маме, чтобы она приказала тебе слушаться Василия?

Игорь дёрнул плечом.

– Выходит, что так. И если исчезновение моей мамы связано с исчезновением твоей бабушки, то за ними однозначно стоит эта Елена Прекрасная. – Он потёр колени. – Это всё, что мне известно. Отец не хочет, чтобы о маме писали в газетах. Он обещал, что наймёт частного сыщика, чтобы найти её без лишнего шума, но… – Игорь понурился и пнул ногой снег. – Мне кажется, он соврал. Да и как её искать? Она сняла все деньги с банковской карточки и счёта, так что налички у неё при себе много, а мобильник и ноут оставила, перед этим сбросив настройки и удалив с них все данные. Записи с камер наблюдения просматривать? Это только полиция может, а отец к ним ни за что не обратится. И на эту Елену Прекрасную не заявишь, я ведь даже её настоящего имени не знаю, да и что я скажу, что она вела какие-то семинары и тренинги по личностному росту? О лукоморских силах же рассказывать нельзя.

Они недолго помолчали. Наконец Катя протянула:

– Вот бы узнать побольше об этих семинарах и тренингах…

– Удачи, – без иронии пожелал Игорь, вставая с качелей. – После этой истории с музеем отец приказал собрать все мамины книги и брошюры и выкинуть, а мне запретил даже заикаться об этой секте-не-секте. Я знаю, что семинары проводились по видеосвязи, но без понятия, с помощью какой программы и кто с кем созванивался. А про тренинги вообще ничего не знаю: ни где они проводились, ни кто там присутствовал, кроме этой Елены Прекрасной.

– И в интернете вряд ли что-то найдётся, раз они были для лукоморцев. О таком в соцсетях или мессенджерах не пишут. Точнее, может, и пишут, но используя кодовые слова и в закрытых пабликах, куда без приглашения не попасть. Их и найти-то практически невозможно, не зная, что именно ищешь, – с сожалением вздохнула Катя.

Косте не хотелось думать, что они зашли в очередной тупик, но ситуация действительно представлялась безнадёжной. Они были просто детьми, у них не было средств и возможностей, доступных взрослым, тем более полицейским, а те как раз не искали ни его бабушку, ни маму Игоря. Пусть богатырь о многом и рассказал, это не приблизило их к разгадке этой тайны.

Игорь, на прощанье погладив подскочившую к нему Белку, направился к выходу с детской площадки, но вдруг остановился и обернулся.

– Разве что… если вам очень интересно, я знаю, где вы можете посмотреть на эту Елену Прекрасную, не то чтобы вам это что-то даст.

Костя и Катя вопросительно на него посмотрели.

Сунув руки в карманы куртки, Игорь недолго поколебался, но затем, глядя куда-то в сторону, сказал:

– У Али в комнате на полке лежит книжка этой Елены про здоровое питание.

– У Али? – изумлённо переспросила Катя. И повысила голос: – Али Сёминой?

– Ты знаешь другую Алю? – раздражённо огрызнулся Игорь, поворачиваясь к ней. Его бледные щёки порозовели.

– Но… – Катя даже с качелей приподнялась. – Что ты делал в её комнате?

Костя быстро переводил взгляд с неё на Игоря и обратно, не очень понимая, чем вызвано это внезапное напряжение, наэлектризовавшее воздух, как бывает перед самой грозой. Чувствовал лишь, что на душе у него стало как-то неуютно. Ещё и меч-кладенец заинтригованно замычал ему на ухо, и Косте нестерпимо захотелось запустить его в сугроб.

Несколько мгновений Игорь молча смотрел на Катю с каким-то странным, будто нарочно пустым выражением лица. Затем высокомерно задрал подбородок и, надевая на голову наушники, бросил:

– Брал у неё книги почитать.

И ушёл, больше не оглядываясь.

Когда Костя и Катя вернулись в дом Ланских, им далеко не сразу удалось рассказать друзьям обо всём, что они узнали. Стоило только зайти и раздеться, как тётя Таня немедленно привлекла их к накрытию стола к обеду. Лишь после того, как дядя Паша ушёл с младшими сыновьями и Белкой гулять, Толя убежал к друзьям, а тётя Таня скрылась в кабинете для какого-то важного звонка, ребята устроились за кофейным столиком в гостиной, сев прямо на пол. Катя была непривычно задумчивой и неразговорчивой, поэтому Костя сам пересказал историю Игоря.

Жанна и Никита выслушали его молча, с разными выражениями на лицах: Никита – с живым интересом, а Жанна – с неодобрительным скепсисом, что она незамедлительно высказала, когда Костя договорил:

– Получается, вы ничего полезного от Веника не узнали. Так я и думала.

– Ну почему же ничего? – немедленно вскинулся Никита, поглаживая растянувшегося у него на ногах Морока, который в последнюю пару дней, к неудовольствию Толи, проникся к соловью-разбойнику симпатией и преследовал его по пятам. Мейн-кун был таким большим и пушистым, что со стороны казалось, будто Никита накрыл колени мурчащим шерстяным пледом. Тор забрался под свитер Кати, и та рассеянно гладила образовавшуюся у живота выпуклость, а Бася спал, свернувшись калачиком на диване. – И вовсе не ничего! Мы теперь знаем, кто стоял за кражей меча-кладенца – эта Елена Прекрасная, главная сектантка!

Сам меч участия в обсуждении не принимал, целиком поглощённый идущим по телевизору документальным фильмом об основании Санкт-Петербурга.

– Да никакая это не секта, – закатила глаза Жанна. – Ну проводит она семинары и тренинги для лукоморцев, чтобы те лучше себя чувствовали и развивали свои силы, что тут плохого?

– Может, ничего плохого и не было бы, если бы Василий не попытался украсть меч-кладенец! – возмущённо повышая голос, повторил Никита. – Забыла, что он в музее говорил? Им нужен был кощей и именной богатырь. Поэтому они искали Костю – ну, не его конкретно, им любой кощей бы сгодился, – а Игорь уже и так был в их распоряжении. А почему? Потому что эта Елена знала, что в любой момент может воспользоваться его мамой, чтобы та приказала Игорю слушаться Василия! Что же тут хорошего?

Жанна поджала губы, но дальше спорить не стала.

– И что хорошего, что после этого мама Игоря бесследно пропала? – ещё сильнее распалился Никита. – Совсем как бабушка Кости! Кому от этого хорошо? Уж точно не Косте и не Игорю, что бы ты или я о нём ни думали! – Он внезапно встрепенулся и повернулся к Косте: – Слушай, а ведь правда, они обе пропали! Если мама Игоря уехала к этой Елене, может, твоя бабушка тоже? Может, она тоже состояла в этой секте?!

Но Костя покачал головой. На обратном пути с детской площадки его посетила эта мысль, но он немедленно её отмёл.

– У нас не было компьютера, чтобы бабушка смотрела какие-то семинары. И она никуда не уезжала, и новых книжек у нас не появлялось, я бы заметил. Да и как бы она узнала об этой Елене Прекрасной? Ладно здесь, в посёлке лукоморцев, она рассылала свои рекламные листовки, ничего не боясь, но мы-то жили в городе. Я вообще не уверен, что моя бабушка была лукоморкой.

– Потому я и говорю, толку, что вы узнали об этой Елене? – недовольно насупившись, вставила Жанна. – Как это знание поможет Косте найти его бабушку?

– Знание всегда лучше незнания, – не согласился Никита. – Может, сейчас нам это никак не поможет, но кто знает, как всё потом обернётся? Нужно добыть эту книжку, что у Али в комнате, и посмотреть на фотку этой Елены!

– И что нам это даст? – всплеснула руками Жанна. – Будем высматривать её среди прохожих? Учась в закрытой школе?

Никита даже покраснел от негодования.

– Чего ты всё передёргиваешь?! Ну чего ты всё передёргиваешь?! Мы о бабушке Кости говорим! Нам нужно знать всё, что только можно, важно это или нет, поможет нам это или нет! Потому что ты не знаешь, что в итоге поможет, никто не знает! Правда же, Костя? – обратился он к другу.

После секундного колебания Костя кивнул. По правде говоря, он больше склонялся на сторону Жанны: ничто уже не казалось ему стоящим внимания и способным привести к бабушке. Он понимал это разумом и после разговора с Игорем чувствовал, что у него опускаются руки. Но в сердце ещё теплился крошечный огонёк надежды, и каждое слово Никиты будто подбрасывало в него тонюсенькие щепки, которых едва хватало, чтобы его поддержать. Но Костя пока был не готов окончательно затушить этот огонёк.

– Нужно взглянуть на это фото, – проговорил он. – Просто чтобы хотя бы знать, как эта Елена выглядит. Но как это сделать? Попросить у Али книжку?

– Ты что, с ума сошёл?! – вскричала Жанна. – А если она заодно с этой Еленой? Да нет, – поправилась она. – Наверняка заодно, иначе откуда у неё дома эта книжка?

– Игорь сказал, – подала вдруг голос Катя, не поднимая глаз от столешницы, – что его мама привозила эти книги с тренингов.

– Ну вот! – подхватила Жанна. – Значит, Аля тоже на них была! Понятно, что не во время учебного года, из лицея не наездишься, но на летних каникулах могла. Нельзя к ней обращаться, она сразу этой Елене наябедничает! И уж точно книгу тебе не даст, скажет, что выбросила!

– Тише, не ори так, – морщась, отодвинулся от неё Никита, к раздражению потревоженного Морока, который басовито мяукнул. – Но я согласен, спрашивать Алю рискованно, вдруг она тоже глубоко увязла в этой секте? Если твоя бабушка правда у этой Елены, кто знает, что она сделает, если Аля расскажет, что мы ею интересуемся? Ещё испугается, что кто-то вышел на её след! Нет, – решительно кивнул он. – Нужно быть крайне осторожными. Если подумать… – Никита нахмурился. – Кому мы вообще можем доверять из посёлка? Ну, кроме твоих родителей, – торопливо добавил он, глянув на Катю. – Ты сама сказала, что они те рекламные листовки сразу выбросили. Но другие, как и мама Игоря, вполне могли заинтересоваться семинарами и ездить на тренинги. Любой человек здесь может быть шпионом этой Елены!

– В тебе новая паранойя проснулась? – съехидничала Жанна. – Повсюду сектанты?

Косте страх друга тоже казался перебором, но в одном он был с ним полностью солидарен: рисковать благополучием бабушки, местоположение которой и без того неизвестно, он не собирался.

– Тогда что? – спросил он. – Проберёмся к ней в комнату, пока там никого нет? – И тут же покраснел, сообразив, что ляпнул.

Никита с сомнением посмотрел на него, зато глаза Жанны заинтригованно заблестели, и она уже открыла рот, наверняка чтобы предложить очередной сумасбродный план, но Катя не дала ей и слова сказать.

– У них сигнализация, незаметно к ним домой не проберёшься. И в гости так просто не придёшь: это Толя с Алей дружит, я – не особо, поэтому будет очень странно выглядеть, если я вдруг решу к ней прийти без повода. А даже если приду, с чего ей оставлять меня одну в своей комнате?

– Да уж. – Никита скрестил на груди руки. – Если мы не хотим привлекать к себе внимание, этот вариант отпадает.

Катя закусила губу и сосредоточенно прищурилась, и Костя, уже неплохо её знавший, воспрянул духом: у царевны-лягушки возникла идея.

– Тётя Ника с тётей Светой, – заговорила она, – и ещё несколькими мамами из посёлка на каждых каникулах организовывают тематические весёлые старты. Всякие спортивные состязания с викторинами и всё в таком духе. Я вам об этом не говорила, потому что не собиралась в этом году участвовать: команды всегда набирают с помощью жребия, чтобы никому обидно не было и все учились работать сообща даже с теми, с кем близко не общаются. Но я подумала, вдруг вы попадёте в одну команду с кем-то, ну… – Она замялась и искоса глянула на Костю. – Неприятным?..

Костя было решил, что она говорит об Игоре, и хотел возразить, что богатырь без своих лицейских дружков вёл себя вполне терпимо, но затем перед его глазами встали две напуганные пятиклассницы, и он понурился.

– Да и тётя Ника с тётей Светой, как главные организаторы, могли что-нибудь не то сказать, – извиняющимся тоном продолжила Катя. – Поэтому я решила, что мы участвовать в рождественских стартах не будем.

– Ладно, – медленно произнёс Никита, с недоумением глядя на Катю. – Если что, я и сам не особо горел бы желанием состязаться в снегу, даже без дурацких идей мам Али и Алисы насчёт кощеев. Но какая связь между весёлыми стартами и книжкой в комнате Али?

– А такая, что после стартов все участники с семьями собираются на награждение и праздничный ужин у Сёминых. Всегда, это традиция, и тётя Ника ни за что и никому не отдаст это право, для неё это шанс похвастаться их большим домом и закатить пир всем на зависть.

Костя, понимая, к чему она клонит, даже подался вперёд.

– А в такой толпе…

Катя кивнула и договорила за него:

– Нам ничего не стоит подгадать момент и, пока все будут заняты вечеринкой, незаметно пробраться в комнату Али.