– Это все? – спросил Гото, листая страницы зеленого блокнота Дзюна короткими пальцами.

Он задавал этот вопрос каждый вечер, когда Дзюн приходил доложить о результатах дневного наблюдения. Гото ничего не комментировал, не хвалил за хорошую работу. Только «Это все?», будто он всегда ждал чего-то большего. Дзюну от этого было не по себе. Неужели он не справляется с заданием?

Они сидели вместе в столовой клуба «Зеро» – холодное, гулкое помещение, созданное в былые времена для пышных корпоративных ужинов и спортивных соревнований. Сейчас зал был практически пуст: тут стояли два покосившихся коричневых стула, на которых сидели Гото и Дзюн, да еще квадратный стол в одном конце, за ним члены клуба ели, пили и без конца играли в карты. Вдоль одной стены располагался бар, но он был закрыт металлической решеткой. Гото и остальные привозили с лодок отряда «Зет» полные ящики с водкой и виски и хранили их на кухне. Угрюмая пожилая женщина в белоснежном сарафане и косынке готовила им еду и иногда подметала полы, правда она убирала вполсилы и в углах комнаты собиралась грязь.

На столе стояла бутылка виски. Гото наполнил свой стакан, потом налил Дзюну. Скоро вернутся остальные члены отряда и, как обычно, засядут за покер.

Когда они только начали играть, Гото почти всегда выигрывал, и заработок Дзюна, и без того маленький, стремительно уменьшался. Но теперь он вник в суть и стал играть более уверенно. Он обнаружил, что способен легко запоминать лицевую сторону карты, видеть логику игры и делать расчеты, а также понимать по выражению пухлого, краснощекого лица немца Каспара, что у того на уме. А вот Гото был всегда мрачен, и истолковать его намерения было сложно.

Но сегодня, пока не пришли остальные, Дзюн хотел задать один вопрос. Он думал о нем уже несколько дней, боясь возможной реакции, но ему до крайности требовался ответ.

– Когда я закончу наблюдение и у вас будут все нужные сведения, что случится с ней? – мягко спросил Дзюн. Он напрягся, ожидая от сержанта взрыва гнева или шквала сарказма. Ведь ему было велено вопросов не задавать.

Но Гото лишь тупо посмотрел на него.

– С кем? – спросил он.

– С Лисой, конечно. Что вы сделаете, когда получите о ней все нужные сведения?

Вместо взрыва наступила тишина. Некоторое время сержант сидел, уставившись в свой стакан и разглядывая узоры, какие конденсат оставил на его стенках.

– Ты же умный парень, Камия-кун, разве нет? – сказал он после паузы. – Вот ты мне и скажи. Как думаешь, что с ней случится?

Похоже, он не ждал ответа, а Дзюн и не пытался его дать. Они просто сидели, опорожняя бутылку виски, а когда пришли другие члены отряда, Дзюн вдруг понял, что играть в карты ему неохота. Что-то буркнув в свое оправдание, он пошел к себе в комнату и долго лежал на кровати – несмотря на смертельную усталость, сон никак не шел.

* * *

Утро следующего дня было теплым, в воздухе пахло дождем. После бессонной ночи в глазах у Дзюна рябило, но он все равно занял обычное место в кафе напротив дома Лисы. Вскоре она вышла через парадную дверь, поверх бледно-зеленого платья – свободная серая накидка, в руках – шелковый зонтик. Она остановилась, чтобы запереть дверь, потом пошла в сторону Канды.

Дзюн следовал за ней на безопасном расстоянии, держась другой стороны улицы. В какой-то миг она почти застала его врасплох, внезапно свернув в узкий переулок и нажав на звонок на каменном столбе у деревянного дома, чуть в стороне от дороги. Открыть ворота вышла женщина в белой одежде, похожая на медсестру, и Лиса исчезла в здании. Едва она скрылась из виду, Дзюн прогулочным шагом приблизился к воротам и на неброской латунной табличке прочитал: «Частная клиника Ямады».

Видимо, ждать придется долго, надо найти удобное место для наблюдения. Переулок был прямым, узким и пустынным. В дальнем его конце он увидел магазинчик, торговавший сигаретами и прочей мелочью, перед входом стояла скамейка, на ней можно спокойно посидеть и подождать, когда Лиса выйдет из клиники. Интересно, что она там делает? Может, она больна? От этой мысли он неожиданно огорчился. А вдруг клиника – это просто прикрытие? Для встречи шпионов лучше места и не найти. Уединенное, незаметное – мало ли кто здесь ходит?

Чтобы не терять время зря, Дзюн стал записывать свои наблюдения: «11:05 утра. Лиса входит в частную клинику Ямада. Ее встречает медсестра. 11:15 утра. Приходит другая женщина, лет двадцати, тоже пациентка?» Больше ничего не происходило, и он достал из кармана книгу в мягкой обложке. На Карафуто времени на чтение у него почти не было, на корабле, возившем контрабанду, – тем более. Но теперь у него появился вкус к чтению, особенно он увлекся приключениями самураев. В магазинах продавались книги в бумажных обложках, и ему нравилось, что название скрыто – прохожие легко могли принять его за студента, который добросовестно готовится к экзамену. Он так увлекся приключениями плутоватого шпиона в феодальной Японии, что едва не упустил Лису – она тенью выскользнула из ворот куда раньше, чем он ожидал. Когда он поднял голову и засек ее, она была уже в другом конце переулка, выходившем на главную улицу.

Он ждал, что она повернет направо, к своему дому, но она направилась в другую сторону. Пошел моросящий дождь, Лиса раскрыла зонтик и крутнула его над головой. У Дзюна зонтика не было, он поднял ворот куртки, надвинул на лоб фуражку, но это не очень помогло. Лиса быстро прошла мимо стен старого конфуцианского храма, пересекла мост над мутными водами реки Канда. Дальше был лабиринт узких улочек, и Дзюну пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от своего объекта, не потерять из виду.

У узкого здания в переулке она бросила короткий взгляд в обе стороны, потом отодвинула скользящую дверь и скрылась внутри. Дзюн остановился, закурил, глазея на витрину магазина канцелярских товаров, потом пошел за Лисой. В здании, куда она вошла, была всего одна дверь, значит, никуда не денется. На стене висела выкрашенная синей краской вывеска «Хасу Сёбо». Дзюн сделал в блокноте пометки насчет места и смотрел, как вслед за Лисой в здание входят другие люди, в основном женщины. Видимо, там намечалось какое-то собрание.

С бьющимся сердцем он тоже вошел в мрачное узкое здание и поднялся по темной лестнице, что вела в книжный магазин на втором этаже. Занимаясь с Гото, он отрабатывал легенды на разные случаи жизни и сейчас знал, что сказать, если у кого-то возникнет вопрос. Он шел на урок французского языка, который ведет профессор Мори. Но в переполненном зале на него никто не обратил внимания. Он сел в последний ряд, в углу, по соседству с серьезного вида женщиной – лет на десять старше его самого, – с коротко остриженными темными волосами и чертами лица, выдававшими в ней иностранку. На коленях у женщины лежала большая хозяйственная сумка, а перед собой она удерживала старомодный бумажный зонтик, прислонив его к спинке сиденья впереди. С его складок под ноги Дзюну капала вода, собираясь в лужицу.

Он проглядел пачку аляповатых листовок, которые ему дали при входе. Сведения о сегодняшнем мероприятии и реклама будущих, включая выставку японо-корейской дружбы и акцию протеста против «фальшивых мирных переговоров».

К радости Дзюна, Лиса сидела во главе стола и явно была на собрании ключевой фигурой. Он огляделся, выделил из толпы странного бородача, который, похоже, был тут главным распорядителем. На стульях сидели полнотелые дамы средних лет, вчерашние старшеклассницы, горстка мужчин в темных плащах, от которых пахло потом и дождем. Дзюн извлек из кармана блокнот и, ожидая начала, записал несколько первых впечатлений.