Так как материалов мне недоставало, я решил, что материалом послужит мой собственный дневник. С начала осени двадцать девятого года по[5] начало следующей весны я жил в маленькой крытой тростником хижине в деревне Сибуя. Мое желание зародилось как раз в то время, и сейчас я пишу только про осень и зиму.

Седьмое сентября: «Со вчерашнего дня дует сильный южный ветер, то принося, то разгоняя облака; дождь то идет, то перестает; когда сквозь тучи проглядывает солнце, очертания леса мерцают в его лучах…»

Это самое начало осени в Мусасино. Лес еще одет в летнюю зелень, но небо уже совсем не такое, как летом: южный ветер приносит тучи, и они низко нависают над равниной, то и дело проливаясь дождем, а когда в просветах между ними проглядывает солнце, его свет отражается от влажной листвы леса вдалеке. Сколько раз я задумывался: если в один из таких дней суметь окинуть взглядом всю равнину, какое же это должно быть красивое зрелище. Спустя два дня запись от девятого числа снова гласит: «По всей равнине дует по-осеннему сильный ветер, облака то появляются, то уплывают вдаль». В это время держалась такая же погода, вид неба и земли менялся в мгновение ока; солнце светило еще по-летнему, но цвет облаков и завывания ветра уже наводили на мысли об осени, и это показалось мне весьма любопытным.

Я взял эту осень за отправную точку и до конца зимы намерен вести дневник, указывая даты по левую сторону страницы, описывая в общих чертах перемены и основные элементы пейзажа.

Девятнадцатое сентября: «Утром небо затянуто тучами, а ветер стих, стылый туман и холодная роса, голоса насекомых стихли, словно и земля, и небо спят беспробудным сном».

Двадцать первое сентября: «Осеннее небо будто вытерто дочиста, листья на деревьях сверкают, словно огонь».

Девятнадцатое октября: «Лес чернеет в ясном лунном свете».

Двадцать пятое октября: «Утром лежал густой туман, после полудня прояснилось, а когда стемнело, в просвет между облаков выглянула луна. Утром, пока туман еще не рассеялся, вышел из дома, бродил по полям, ходил в лес».

Двадцать шестое октября: «Днем ходил в лес. Сидел, смотрел по сторонам, прислушивался к звукам и, прикрыв глаза, думал в тишине».

Четвертое ноября: «Небо высокое и по-осеннему чистое; если в сумерках встать на ветру посреди поля, далекая Фудзи кажется ближе, и чернеет на горизонте горная гряда на границе. Наконец загораются первые звезды, небо темнеет, и тень леса кажется совсем далекой».

Восемнадцатое ноября: «Гулял под луной, по земле стелется синяя дымка, лунный свет дробится сквозь деревья в лесу».

Девятнадцатое ноября: «Небо ясно, ветер свеж, роса холодна. Куда ни глянь, всюду желтая листва вперемешку с вечнозелеными деревьями. На их верхушках щебечут птицы. Вокруг ни души. Гулял в одиночестве, размышляя, бродил по окрестностям».

Двадцать второе ноября: «Не успело стемнеть, как снаружи завыл ветер, мечущийся по лесу. Звука капель сквозь него не различить, но, похоже, дождь все же прекратился».

Двадцать третье ноября: «После вчерашних дождя и ветра с деревьев осыпались почти все листья. Рисовые поля тоже почти все сжаты. Все вокруг увядает, обретая по-зимнему одинокий вид».

Двадцать четвертое ноября: «Листья еще не совсем опали. Стоит взглянуть на горы вдалеке, и, к моему стыду, сердце сжимается от тоски».

Двадцать шестое ноября (запись сделана в десять вечера): «Снаружи доносятся звуки сильной бури. Дождь барабанит по крыше с невероятной силой. Сегодня был последний день, когда сгустился туман, и равнина, и лес погрузились в долгий сон. Днем гулял, взяв с собой собаку. Молча сидел в роще. Пес спал. В ручье от одной рощи к другой плыли по течению опавшие листья. То и дело над лесом начинался дождь, и капли тихо, мягко стучали по палой листве».

Двадцать седьмое ноября: «Вчера всю ночь шел дождь и выл ветер, но сегодня утром в небе ни облачка. Утреннее солнце светит ясно. Если встать на холме за домом и посмотреть вдаль, видно, как над горной грядой возвышается белоснежная Фудзи. Ветер свеж и прозрачен.

Настоящее первое зимнее утро!

Поля залиты водой, и в них отражается перевернутый силуэт леса».

Второе декабря: «С утра все покрыто инеем; он, будто снег, сверкает под утренним солнцем. По небу плывут легкие облака, солнечный свет холоден».

Двадцать второе декабря: «Выпал первый снег».

Тринадцатое января тридцатого года:[6] «Опустилась ночь. Ветер стих, и лес умолк. Время от времени идет снег. Выглядываю наружу с фонарем. В его свете кружатся снежинки. Ах, Мусасино погрузилось в безмолвие. Если прислушаться, слышно, как ветер вдалеке завывает в лесу, но ветер ли это?»

Четырнадцатое января: «Сегодня сильный снег. Обвалились подпорки для винограда.

Стемнело. Слышен шум в верхушках деревьев вдалеке: стылый ночной ветер бродит по Мусасино от рощи к роще. Стучат капли тающего снега, падая с края крыши».

Двадцатое января: «Прекрасное утро. В небе ни облачка, земля промерзла и сияет, как серебро. В ветвях деревьев поют птицы. Вершины деревьев похожи на иглы».

Восьмое февраля: «Цветет слива. Луна наконец-то красива».

Тринадцатое марта: «Двенадцать ночи. Ветер заволок облаками луну и запел в деревьях».

Двадцать первое марта: «Одиннадцать вечера. Снаружи воет ветер то далеко, то совсем близко. Весна нападает, обращая зиму в бегство».