Мое знакомство с Ю. Г. Басиным, которое впоследствии переросло в доверительные товарищеские отношения, восходит к первой половине шестидесятых годов прошлого столетия, когда он приехал в Ленинград в связи с подготовкой докторской диссертации по жилищному праву. Вскоре он и защитил ее в Ленинградском (ныне Санкт-Петербургском) государственном университете. Однако еще до того, как состоялось очное знакомство, я основательно изучил в Библиотеке имени В. И. Ленина (тогдашней Ленинке) кандидатскую диссертацию Ю. Г. Басина, посвященную правовым вопросам капитального строительства. Уже тогда понял, что в лице Ю. Г. Басина в цивилистическую науку пришел самобытный ученый, работа которого наряду с диссертацией В. Ф. Чигира, также мною изученной, выделялись из других диссертаций по сходной проблематике. Правда, таких работ в то время вообще было немного. Можно, однако, сказать, что диссертации Ю. Г. Басина и В. Ф. Чигира по своему уровню не уступали, а кое в чем и превосходили бывшую в то время в обращении монографию о правовом регулировании капитального строительства такого почтенного ученого, как И. Л. Брауде.

Отличительной чертой диссертаций Ю. Г. Басина и В. Ф. Чигира было то, что в них удалось раскрыть практическую значимость исследуемых проблем, обеспечив наряду с этим высокий теоретический уровень представленных к защите диссертаций. На глубокие обобщения оба автора выходили через призму злободневных, а порой и кричащих прикладных проблем, которых в области капитального строительства всегда было, да и сейчас, предостаточно.

Симптоматично, что после успешной защиты кандидатских диссертаций оба ученых – и Ю. Г. Басин, и В. Ф. Чигир – обратились к вопросам жилищного права, посвятив им докторские диссертации. И в этой области они достигли впечатляющих результатов. Обращение к жилищному праву после исследования правовых вопросов капитального строительства закономерно, поскольку, прежде чем распределять и использовать жилье, нужно его построить.

Ю. Г. Басина и В. Ф. Чигира роднит не только общность их научных интересов (капитальное строительство и жилищное право), но и то, что они символизируют единение (вопреки всем трудностям как извне, так и изнутри) четырех ныне независимых государств: Беларуси, Казахстана, России и Украины. В. Ф. Чигир – белорус не только по национальной принадлежности и гражданству, но и по всей безупречно прожитой жизни, в том числе и творческой, которая, слава Богу, продолжается. Ю. Г. Басин, как никто другой, олицетворяет единение Казахстана, России и Украины. На Украине он родился, окончил среднюю школу и ушел на фронт защищать Советскую Родину, пролив за нее немало крови. По завершении Отечественной войны, отмеченный боевыми наградами, Ю. Г. Басин возвращается на Украину. Высшее юридическое образование получает в Алма-Атинском юридическом институте. Направляется на преподавательскую работу в Казахстан, где успешно трудится, вплоть до кончины, свыше пятидесяти лет, заслужив высокие государственные награды и, самое главное, признание многих тысяч учеников, слушателей и читателей не только в Казахстане, но и в других странах как Ближнего, так и Дальнего зарубежья.

Казахстан стал его второй Родиной. В течение нескольких десятилетий он был лидером цивилистической школы Республики Казахстан, воспитав многих видных ученых, государственных и общественных деятелей из представителей как коренной национальности, так и других наций, проживающих в Казахстане. Все они в братском единении трудятся над решением стоящих перед их страной – Республикой Казахстан – непростых задач. В свою очередь, становление Ю. Г. Басина как ученого происходило под влиянием таких цивилистов, как М. А. Ваксберг, Г. М. Степаненко, В. А. Рясенцев и многих других. Кандидатскую диссертацию Ю. Г. Басин защитил в Москве, а докторскую – в Ленинграде, что как нельзя лучше свидетельствует о его неразрывных узах с ведущими цивилистическими школами, сложившимися в дореволюционной России, сохранившимися в Советском Союзе, а ныне продолжающими развиваться в Российской Федерации (наряду с екатеринбургской, томской, саратовской и другими). Нельзя сбрасывать со счетов и прочные контакты Ю. Г. Басина с представителями цивилистических школ других республик, некогда входивших в Советский Союз (Украины, Белоруссии, Узбекистана, Таджикистана, Грузии, республик Прибалтики и т. д.), а также стран Дальнего зарубежья.

Ю. Г. Басин в самые трудные времена не помышлял о перемене места жительства, к нему вполне приложимы слова известной песни: не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна. Это интернационалист в подлинном смысле слова, ему одинаково чужды и какой бы то ни было шовинизм, и национальная ограниченность. О людях Басин судил не по конфессиональной принадлежности и тем более не по пунктам в анкете, а по их помыслам и делам. Не случайно он притягивал к себе людей, которые далеко не всегда жаловали друг друга. Известно, например, что он был тесно связан с О. С. Иоффе, который считал его самым близким своим другом. Когда, однако, наши пути с О. С. Иоффе круто разминулись, Ю. Г. Басин и я продолжали поддерживать доверительные отношения, что выражалось в переписке, которую мы вели. В своих письмах Ю. Г. Басин давал глубокую характеристику того, что происходило на постсоветском пространстве, в том числе и в Республике Казахстан. При этом он не впадал в крайности, его оценки взвешенны и продуманны. Наши оценки происходивших событий и задействованных в них людей далеко не всегда совпадали. И это естественно, поскольку те, кто находится в переписке (особенно ученые), интересны друг другу «лица необщим выраженьем».

После ретроспективного взгляда в черты личности Ю. Г. Басина и вехи его пути вернемся к шестидесятым годам и докторской диссертации Ю. Г. Басина. Если предельно кратко охарактеризовать квинтэссенцию этой диссертации, ее ноу-хау, то оно сводится к тому, что решающее значение в возникновении жилищных правоотношений в государственном жилищном фонде (как местных советов, так и ведомственном) придается административным актам распределения жилых помещений – ордерам. Что же касается договоров жилищного найма, то они лишь конкретизируют то, что заложено в ордере. Концепция Ю. Г. Басина, которая в известной мере развивала взгляды на сей счет основоположника науки советского жилищного права С. И. Аскназия, изложенные им в монографии, изданной накануне войны, в 1940 г., существенно отличалась как от теории юридического состава (в то время ее придерживалось большинство жилищников), так и от теории, в которой решающее значение в возникновении жилищных правоотношений придавалось все же договору жилищного найма[125].

С выходом в свет монографии С. И. Аскназия связан любопытный факт, о котором мне поведала его вдова – Фанни Марковна. До войны С. И. Аскназий работал в Ленинградском юридическом институте им. М. И. Калинина. В тридцатые годы институт подвергся основательной чистке, многие работники института были репрессированы. С. И. Аскназий уцелел чудом, может быть потому, что в силу своей мягкости и деликатности никому не причинил зла и никто не точил на него зуб, не имел на него «animus gadendi» (желания нагадить), как говорил С. И. Аскназий. В институт приехал М. С. Строгович, крупный ученый, известный своими работами по уголовному процессу, теории права и логике. Благодаря контактам с А. Я. Вышинским Строгович слыл влиятельной фигурой. В институте с ним была организована встреча. Увидев Аскназия, Строгович обратился к нему с вопросом: почему вы не защищаете докторскую диссертацию, ведь она у вас готова, сославшись на вышедшую монографию по жилищному праву.

С. И. Аскназий, будучи во всех отношениях человеком необычайно щепетильным, воспринял эту рекомендацию как неверие в его творческие возможности. Сам он активно разрабатывал основные проблемы теории гражданского права. Рекомендацией М. С. Строговича С. И. Аскназий не воспользовался и уже после войны блестяще защитил докторскую диссертацию, предварительно выпустив из своего гнезда О. С. Иоффе и А. С. Аллойца, которые в кандидатских диссертациях развивали идеи учителя[126].

Привел этот пример, чтобы показать, что ученый может по-разному подходить к реализации выношенных им теоретических положений.

Вполне обоснован путь, по которому шел С. И. Аскназий. Но плодотворен и тот путь, который избрали Ю. Г. Басин и В. Ф. Чигир. Они сумели изложить свои теоретические воззрения в исследованиях, которые на первый взгляд носят прикладной характер, а по существу содержат глубокие обобщения и служат питательной средой для дальнейшего развития науки в самых различных направлениях.

Исследование Ю. Г. Басина поучительно и в другом отношении. При поверхностном подходе к труду Ю. Г. Басина может показаться, что он выступает в нем как глашатай административных методов регулирования жилищных отношений, принижает роль договора и т. д. На деле это не так. Ю. Г. Басин перевел в плоскость выверенных юридических конструкций то, что было прописано в законодательстве, не «пудрил» людям мозги по поводу роли договора, а без обиняков обнажил то, что было на самом деле. Именно так и должен поступать ученый. Не выдавать, пусть и желаемое, за действительное, не строить иллюзий, а вдумчиво прокладывать мостки к такому правовому регулированию соответствующих отношений, которое представляется оптимальным, учитывая при этом множество различных факторов.

Кстати, по тем же основаниям беспочвенны упреки некоторых «чистых» цивилистов в адрес концепции хозяйственного (предпринимательского) права в том, будто ее сторонники выступают за сохранение административно-командных методов управления экономикой, противятся внедрению в управление экономикой стоимостных начал, развитию инициативы и самостоятельности участников экономических отношений и т. д. Хозяйственники, в отличие от ряда «чистых» цивилистов, никогда не закрывали глаза на то, что в управлении экономикой в течение десятилетий действительно превалировали административно-командные методы, и пытались (правда, не всегда успешно) ввести их в правовые рамки[127]. Хотя на Всесоюзном совещании работников права в 1937 г., на котором верховодил А. Я. Вышинский, хозяйственное право вроде бы и было предано анафеме, в регулировании экономикой и после совещания решающая роль по-прежнему отводилась административно-командным методам, получавшим юридическое оформление в административно-хозяйственном законодательстве. Более того, в преддверии войны, в военный и послевоенный периоды значение этих методов резко возросло, причем сами указанные методы не могут оцениваться однозначно. В экстремальных ситуациях, которых у нас хватало и хватает, без них просто-напросто нельзя обойтись.

Ныне основная задача состоит в том, чтобы в управлении экономикой найти оптимальный баланс соотношения административных и стоимостных начал или, проще говоря, норм публичного и частного права. Пока этот оптимальный баланс так и не найден.

Ю. Г. Басин, будучи одним из ведущих разработчиков ГК Казахской ССР, созданного на базе Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г., сумел закрепить в ГК Казахской ССР целый ряд положений, которые он выдвигал в своих работах, убедив в их обоснованности законодательные органы республики. В первую очередь речь идет о положениях, касающихся жилищных отношений.

Разумеется, после распада Союза ССР, провозглашения Казахстана независимым суверенным государством, в процессе перестройки экономики на рыночных началах, подход ко многим проблемам, в том числе и связанным с удовлетворением потребностей граждан в жилье, претерпел существенные изменения. В той области, которая была в центре научных интересов Ю. Г. Басина, решающие изменения произошли в связи с приватизацией жилищного фонда.

Приватизация, которая приобрела массовый характер, подвигла Ю. Г. Басина к выводу о необходимости расширить понятие жилищных отношений за счет включения в него едва ли не всех отношений по удовлетворению потребностей граждан в жилье, в том числе и отношений по удовлетворению потребности в жилье самого собственника. При этом Ю. Г. Басин имел в виду главным образом отношения собственности, возникающие в результате приватизации гражданами жилых помещений, которые ранее предоставлялись им по ордерам внаем в домах государственного жилищного фонда. Этой точки зрения, которой придерживаются и другие ученые, я не разделяю[128]. Думаю, что здесь Ю. Г. Басин встал на путь размывания понятий, против чего предостерегал один из его учителей – О. С. Иоффе. Я не оговорился, назвав О. С. Иоффе одним из учителей Ю. Г. Басина, хотя разница в возрасте составляет у них всего три года. К моменту вступления Басина на научную стезю Иоффе уже получил признание главным образом благодаря монографии «Правоотношение по советскому гражданскому праву», изданной в 1949 г. С этой монографией Басин был хорошо знаком, и она существенно повлияла на формирование его научных взглядов.

Напомню, что Иоффе решительно выступал против размывания правовых понятий, показав на примере таких понятий, как юридическое лицо, оперативное управление и хозяйственное обязательство, что ни к чему хорошему это не приводит[129]. При всех разногласиях с Иоффе я в этом вопросе его поддерживаю. Размывание понятий ведет к их девальвации, к тому, что понятие утрачивает как познавательную ценность, так и практическое значение.

Встав на путь предельного расширения понятия «жилищные отношения», Ю. Г. Басин в этой части неосновательно сузил понятие отношений собственности. Продолжаю считать, что понятие «жилищные отношения» может быть взято на вооружение лишь тогда, когда отношения по использованию жилья опосредуются юридически отношениями, носящими не абсолютный, а относительный характер. Нужно, однако, признать, что позиция Ю. Г. Басина и его единомышленников получила в этом вопросе поддержку разработчиков Жилищного кодекса РФ.

Другая теоретическая посылка Ю. Г. Басина, которую я также не разделяю, в известной мере противоположна только что рассмотренной, но в то же время является ее продолжением. В одной из статей, опубликованных в сборнике «Гражданское законодательство Республики Казахстан»[130], Ю. Г. Басин предпринял попытку сформулировать такое понятие права собственности, под которое можно было подвести не только вещное право собственности в его традиционном понимании, свойственном континентальному европейскому праву, но и иные права, в том числе право интеллектуальной собственности. Здесь автор тяготеет к англо-американской системе права, в которой в понятие права собственности вкладывается более широкое содержание, нежели в континентальном праве. И этой попытки я не разделяю. На первый взгляд, она призвана укрепить позиции права собственности в системе правовых понятий, а на деле ведет к размыванию понятия права собственности. В этой части я также согласен с критикой, которую Ю. Г. Басину адресовал О. С. Иоффе[131]. Путь, на который вступил Ю. Г. Басин, достаточно спорен. Отсюда не так далеко и до признания права собственности на бездокументарные ценные бумаги и до признания возможности их виндикации. Не думаю, чтобы сам Ю. Г. Басин был бы обрадован теми выводами, которые могут быть сделаны из его теоретических посылок.

Нетрудно заметить, что целый ряд теоретических положений, выдвинутых Ю. Г. Басиным, особенно в последние годы его творческого пути, я не разделяю. В первую очередь эго относится к попыткам внести существенные изменения в сложившуюся как в российском праве, так и в праве Республики Казахстан систему правовых понятий.

Уместно ли писать об этом в статье, посвященной памяти ученого, к которому испытываю уважение? Уверен в том, что уместно, как уверен и в том, что сам Ю. Г. Басин решительно возражал бы против попыток навести на него стерильность, чем бы они ни мотивировались. Если он нас слышит (а это никому не дано знать!), то испытывает удовлетворение, оставаясь в рабочем строю наравне со всеми, а в чем-то, возможно, и опережая нас.